Последний рубеж. Хоукинс

Дорога к подстанции 4 заняла меньше десяти минут, но они казались вечностью. Военные грузовики с ревом проносились мимо, направляясь к восточной окраине, где Эл устроила настоящий ад, обрушивая бетонные заграждения и переворачивая бронетехнику силой мысли. Её план сработал: внимание властей было полностью отвлечено от технического сектора города. Холм у радиовышки встретил их пронизывающим ветром. Джойс и Мюррей заняли позиции по периметру. Мюррей ворчал что-то о «некомпетентности американской разведки», проверяя клапан своего огнемета, в то время как Джойс просто стояла, глядя на своего младшего сына, и в её взгляде была вся любовь мира. Дастин и Эрика уже карабкались по железным лестницам вверх, таща за собой катушки кабеля. Они склонились над сложным переплетением проводов и микросхем, лихорадочно возились с оборудованием. Их лица были сосредоточенными, а движения быстрыми и точными, словно у опытных хирургов, готовящихся к сложнейшей операции. Сьюзи, томившаяся где-то далеко, в другом штате, срывалась на них через радиоэфир, с каждой секундой наращивая напряжение. — Если вы ошибетесь хотя бы на полгерца, мы услышим не жуткие откровения Векны, а зубодробительную кантри-музыку из какой-нибудь захолустной радиостанции, — ворчала Сьюзи, не в силах сдержать нервное раздражение. — Понял, понял, — бормотал Дастин, то и дело вытирая пот, градом катившийся со лба. Он чувствовал себя скорее сапером, обезвреживающим бомбу, чем радиолюбителем. — Эрика, подавай питание на второй контур! Быстрее! Уилл, стоя на краю обрыва, всматривался в панораму города. Майк подошел к нему, бесшумно ступая по траве, и молча накинул куртку ему на плечи. — Ты боишься? — спросил Майк, стараясь говорить непринужденно, но в его голосе все равно проскользнула тревога. — Да, — честно ответил Уилл, не отводя взгляда от горизонта. Он чувствовал, как страх ледяными пальцами сжимает его сердце. — Но не того, что я умру. А того, что я увижу там… внутри него. Генри показал мне лишь крохотную часть своей боли, своей тьмы, Майк. Это как черная дыра, бездонная пропасть. И я боюсь, что если я провалюсь слишком глубоко, я могу забыть, кто я такой. Что я вообще когда-либо был Уиллом Байерсом. Майк, не сказав ни слова, взял его за руку. В этот момент ничто не имело значения, кроме страха в глазах Уилла, кроме необходимости быть рядом и поддержать его. — Ты — Уилл Байерс. Лучший игрок в D&D, которого я только знаю. Человек, который выжил в Изнанке, когда был всего лишь ребенком. Ты ничего не забудешь, потому что я буду звать тебя. Каждую секунду. Я буду твоим фундаментом, Уилл. Я не дам тебе утонуть. — Майк… — Уилл, сглотнув ком в горле, посмотрел ему прямо в глаза. — Если я вдруг не вернусь… — Заткнись, Байерс. — Майк судорожно выдохнул прижавшись лбом ко лбу Уилла. — Ты вернёшься. Ты вернёшься и мы… и мы пойдём на этот чёртов «снежный бал». Тем временем Эл и Хоппер продвигались по изнанке к дому Крилов. Хоппер проверял магазин автомата, его лицо было мрачным и сосредоточенным. Они затаились у кустов, ожидания сигнала Дастина. — Помни, — произнес он, глядя прямо ей в глаза. — Твоя задача — не победить его в одиночку. Ты не должна рисковать собой безрассудно. Твоя задача — не дать ему сосредоточиться на Уилле. Ты — его самый большой страх, Джен. Используй это. Заставь его пожалеть о том, что он вообще родился. Она молча кивнула, ее лицо было бледным, но решительным. В ее глазах горел огонь, отражение той самой тьмы, которую она собиралась победить. — Я спасу Холли. Обещаю. И Макс тоже. В полумрачном помещении магазина «Family Video» Стив и Робин, вместе с Лукасом, молча вооружались до зубов, словно готовясь к последней битве. В воздухе висело напряжение, смешанное со страхом и решимостью. — Знаешь, — произнесла Робин, привязывая к поясу несколько самодельных коктейлей Молотова. — Если мы переживем этот кошмар, я наконец-то приглашу Викки на настоящее свидание. Не на это безумие «давай-посмотрим-как-город-горит», а на нормальное свидание, со смехом, мороженым и глупыми разговорами. — А я, — Стив проверил остроту гвоздей на своей верной бите, словно лаская ее перед боем, — Я просто высплюсь. Месяца три подряд. И, возможно, наконец-то найду работу, где меня не будут пытаться съесть каждые два года. Хотя, кто знает, может быть, это мое призвание. — Всем приготовиться! — резкий голос Нэнси прорезал эфир, словно сигнал к началу отсчета. — Начало операции через пять минут. Всем занять свои позиции. И пусть удача будет с нами… хотя в такое время на нее лучше не рассчитывать.