Импульс

Прошло десять лет после Битвы за Хогвартс, и жизнь, вопреки ожиданиям, оказалась… обычной. Гермиона Грейнджер жила одна в небольшой, аккуратной квартирке недалеко от центра Лондона. По утрам она пила крепкий кофе, а по вечерам встречалась с друзьями и частенько задерживалась на работе. В Министерстве магии Гермиона работала аналитиком в Отделе магического законодательства — занималась восстановлением и адаптацией послевоенных законов, следила за соблюдением прав маглорождённых и реабилитацией пострадавших семей. Бумаги, отчёты и бесконечные заседания были ее постоянными спутниками. Но ничего не проходит бесследно. Первые четыре года после войны стали очень тяжёлыми для волшебницы. Она не была готова, что ее разум и рационализм подведут ее. Панические атаки накатывали внезапно в переполненных лифтах, на шумных улицах, а иногда ночью, когда она в ужасе просыпалась, пытаясь привести дыхание в норму. В Святом Мунго ей долго подбирали подходящее лечение, пока один из колдомедиков не сказал прямо: — Мисс Грейнджер, вы слишком много живёте в голове. Вам нужно регулярное движение, быть может попробовать какой-то новый вид спорта? Она не любила физические упражнения, но ее психологическое состояние влияло на всю жизнь, поэтому она испробовала всё, что только могла придумать: йога, пилатес, бег, танцы. Ни одно занятие не цепляло и вследствие чего не помогало. Она уже отчаилась найти "то самое", но решение пришло от куда, как говорится не звали. Однажды в выходной она приехала к родителям. Их дом почти не изменился: аккуратный кирпичный фасад, ухоженный сад с розами, внутри пахло, как обычно, свежей выпечкой. Гермиона сидела за кухонным столом, обхватив ладонями чашку чая, пока мама доставала из духовки яблочный пирог. — Ты выглядишь усталой, — мягко сказала она. — Опять перерабатываешь? — Немного, — пожала плечами Гермиона. — Была опять в Мунго... Отец отложил газету и задумчиво посмотрел на неё поверх очков. Он знал о проблемах дочери и очень хотел помочь. — Они считают, мне нужно найти любимый вид спорта и тем самым попытаться разгрузить мозг — протянула Гермиона. — Но мне ничего не нравится. Я тут попыталась бегать, это же скука смертная! — она закатила глаза. — А помнишь, как ты в детстве ходила на каток? — Подала голос мама. Джин тоже была очень обеспокоена состоянием дочери. Гермиона моргнула. — Что? — Фигурное катание, — улыбнулась мама, ставя пирог на стол. — Ты тогда была в восторге. Даже вставала по выходным без уговоров, а это не свойственно тебе даже сейчас, не то что тогда. — Ты всё время падала, — добавил отец с тёплым смешком. — Но каждый раз поднималась и снова ехала, уже тогда была упертой малышкой! Гермиона вдруг почувствовала, как что-то внутри тихо щёлкнуло. — Я… правда любила это, — медленно сказала она. — Совсем забыла. — Может, стоит попробовать снова? — предложила мама. И она попробовала. И это оказалось правильным решением. Первые занятия были тяжёлыми — мышцы ныли, равновесие подводило, дыхание сбивалось. Но после каждой тренировки Гермиона выходила опустошённой, в хорошем смысле этого слова. Мысли отступили, а панические атаки и вовсе пропали. Девушка начала ходить на каток два, а иногда три раза в неделю.

***

Сегодняшняя тренировка прошла как обычно. Они отработали все базовые прыжки и повороты, а под конец тренер предложил попробовать новый элемент. Ничего особо сложного, но Гермиона, как всегда, углубилась в разбор с головой: следила за положением плеч и рук, за тем, как переносится вес тела и как нужно было правильно ставить конек на лед. Последние пятнадцать минут, как всегда, были отданы свободному катанию и Гермиона разогнавшись закружилась в очередном пируэте. Она смотрела в потолок — он мелькал и вращался юлой, и мысли вдруг улетели куда-то далеко. Раньше такого с ней не случалось. Может, сказалось то, что она пропустила две недели тренировок — сначала из-за плохого самочувствия, потом из-за визита к Поттерам... внезапно воспоминания хлынули на нее лавиной. Она находится в лесу Дин. Слышит громкий звук — и из ниоткуда появляются егеря. Она бежит, а они сжимаются плотным кольцом со всех сторон. Сердце колотится, дыхание сбивается, она пытается остановиться, вырваться, но что-то мешает — словно ноги не слушаются хозяйку.Она пытается остановиться, но ничего не выходит и вдруг — удар. Один из егерей врезается в неё, и она летит вниз, прямо на землю… Но это не земля, это лед... она возвращается в настоящее из страшных воспоминаний, пытаясь поймать баланс и не упасть, но равновесие давно потеряно и она летит вниз готовясь к больному падению. Она уже почти смирилась с ним, когда сильные, мужские руки подхватили её, спасая от падения. Кто-то вовремя поймал ее и аккуратно поставил обратно на лёд. — Ты как? — Услышала она смутно знакомый голос. Гермиона кивнула, не сразу найдя в себе силы говорить. — Хорошо… — У нас уже тренировка началась, опасно так стоять среди хоккеистов. Голос звучал глухо, будто из толщи воды. Человек, которому он принадлежал, вдруг осёкся, а потом резко развернулся и молча отъехал к воротам. Гермиона стояла, словно поражённая громом. Она действительно сильно испугалась, а также воспоминания вытянули из неё почти все силы, но дело было не только в этом. Она узнала его. Серые глаза — цвета штормового неба — невозможно было перепутать ни с какими другими. Это был Драко Малфой.

***

Он в полном ужасе отъехал к воротам и вцепился в клюшку так, что побелели пальцы. Что это, блядь, вообще было? Первый день в родной стране, первый выход на лёд в новой команде, а судьба, сука, будто ржет над ним. Драко Малфой был в ярости. Он чувствовал, как внутри поднимается знакомое состояние, то которое превращало его в ядовитого подростка, который снова издевается над "шрамоголовым" и "вислым", а также... над ней. Как же его бесила эта косматая голова, "гнездо", так с его подачи все слизеринцы называли заучку гриффендора. Наследник древнего рода Малфоев делал всё, чтобы выглядеть так, будто ненавидит её всей душой. Будто презирает каждую её реплику, каждый умный взгляд, каждую правильную интонацию. Искусно играл свою роль, лишь бы никто не догадался, что на самом деле она не давала ему покоя, но совершенно в другом смысле. Когда она ударила его по носу на третьем курсе, он всерьёз думал, что убьет ее. Ночами размышлял, как вызовет "аваду" или заманит ее в озеро и пустит "круциатус", чтоб она задохнулась в воде. Он прямо слышал ее предсмертные крики и наслаждался этим, но юношеские гармонны не прошли мимо него и спустя время крики трансформировались в крики страсти... он помнил до сих пор, как проснулся в первый раз ночью в поту, в подземельях Слизерина и не мог поверить, что только что ему снилась стонущая под его руками Гермиона. Драко тогда решил, что с ним что-то не так. Что его точно кто-то проклял. Он жаловался матери на мигрени и бессонницу, и летом перед четвертым курсом они часто бывали в Мунго — снова и снова. Но вердикт был неизменен: он абсолютно здоров. Бал Трёх Волшебников стал последней каплей. Она появилась в этом блядском платье и всё, что он так старательно прятал, вырвалось наружу. Тогда его сны стали еще откровеннее, а тело реагировало на нее словно оголенный нерв. Стоило ей пройти мимо или задеть его плечом — и он уже терял контроль над собой. Он ненавидел себя за это, но ничего не мог поделать или изменить. Когда началась война и её имя стало звучать в газетах, как имя нежелательного лица, он сходил с ума. Малфой купил у Наземникуса старое радио и слушал его каждый день, замирая от страха — лишь бы не услышать ее имя и фамилию в списках погибших. Всё, что касалось Грейнджер, он прятал глубже всех воспоминаний. Его легилименции едва хватало, чтобы скрыть это от Тёмного Лорда. Он знал: увидь тот его истинные желания — смерть была бы самым мягким исходом. Когда он увидел её сломанную, плачущую, на полу его поместья и безумную тетку Беллатрису над ней, палочка уже была наготове. Драко уже почти совершил роковую ошибку, но его остановил Добби, заплатив за это собственной жизнью. По окончанию войны начались суды: Везингамот избрал ему достаточно серьезную меру наказания "десять лет без магии". Драко решил покинуть родную страну и уехать во Францию, чтоб никто не видел, как он учится жить как маггл: разбирается в электричестве, платит счета, стоит в очередях, ездит в переполненном метро. Зимой он впервые увидел детей на льду. Сапоги с металлическими лезвиями казались чем-то абсурдным и притягательным одновременно. Он тогда очень заинтересовался этим и вскоре скорость и лед плотно закрепились в его жизни. Малфой всегда тянулся к командным видам спорта. Ведь не зря в школе он был одним из лучших игроков в квиддич. Он любил ощущение полета, скорость, контактную борьбу, поэтому хоккей сразу заменил на данный момент не возможные полеты на метле. Он каждый день приходил на крытый каток на окраине французского города. Брал коньки напрокат, падал, злился, снова вставал. Колени были в синяках, ладони — в мозолях, но это только подогревало его интерес, и он возвращался снова и снова. Драко тренировался упорно, почти одержимо. Смотрел записи матчей, разбирал движения, учился чувствовать шайбу и из раза в раз упрямо терпел удары. И через несколько месяцев это принесло свои результаты: его заметили. Сначала — как англичанина со странным акцентом и злым взглядом, потом — как игрока, который быстро учится и не боится рисковать. Малфой сначала не поверил, когда тренер местной команды предложил ему попробовать себя в составе. Так всё и началось. У Малфоя всегда были большие амбиции, однако он понимал большой спорт и Олимпиады были для него закрыты. Маглы занимались этим с детства, чтоб построить карьеру, однако полупрофессиональная лига вполне его устраивала. И новая жизнь его очень радовала: выезды, соревнования, однокомандники… оказалось маглы классные ребята. И, что особенно важно, тут его не знали, как Малфоя… аристократичного засранца с внушенными с детства идиотскими устоями о чистоте крови. Тут он мог быть самим собой: иногда грубым, иногда жестоким, веселым, наслаждающимся жизнью в конце то концов и его это более чем устраивало. Именно поэтому, когда английская команда предложила выкупить его контракт, он долго не соглашался. Ему не хотелось возвращаться домой, ведь во Франции он был свободен от прошлого. Там не шептались за спиной, там никто не вспоминал войну… Но внезапно все решило пришедшее с совой письмо. Конверт с гербом Министерства магии он держал в руках несколько минут, прежде чем осмелился открыть. Сердце забилось быстрее, когда он его прочел: Ему возвращали палочку, ему официально разрешали пользоваться магией. И для этого нужно было явиться в министерство. Драко перечитывал строки снова и снова, будто боялся, что они исчезнут. В груди разливалась звенящая радость и он решился, посчитав это письмо знаком судьбы. Драко принял приглашение в команду родной страны. И жизнь вроде начинала налаживаться, но опять эта Грейнджер и ее косматая макушка вихрем ворвались в нее. Он сжал челюсть и уставился на лёд. Чёртова судьба, чёртова Гермиона Грейнджер.

***

Она медленно скользила к бортику, сбрасывая скорость, мимо неё проносились остальные участники команды в одинаковых тёмно-синих джерси с серебряным гербом «Северные лондонские вороны». Полупрофессиональная команда, которая давно тренировалась на этом катке, сразу после занятий Гермионы. Она остановилась у скамейки, аккуратно оперлась ладонями о бортик и, выдохнув, села. Гермиона расстегнула крепления, достала чехлы и медленно надела их на лезвия. Взгляд метнулся обратно на лед и сразу зацепился за знакомый силуэт. Он стоял чуть поодаль от остальных, внимательно слушая тренера, время от времени коротко кивая, а потом легко оттолкнувшись включился в разминку. Сердце неприятно сжалось. Нет, этого просто не может быть. Зрение не могло её так подвести. Она абсолютно точно знала эти глаза. Этот стальной, серый взгляд, который глубоко отпечатался в ее памяти. И как бы она ни старалась вытравить его из мыслей, он оставался там, в глубине подсознания, как старый шрам. Она не слышала о Драко Малфое почти десять лет. После войны до нее долетали только обрывки новостей. В последний раз она видела его в зале Визенгамота, где выступала в его… защиту. Память услужливо подсунула ей воспоминания о разговоре с Гарри перед этим "мероприятием". — Ты правда считаешь, что он заслуживает оправдания? — Поттер тогда ходил по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Она сидела напротив, сложив руки на коленях, и заставляла себя говорить ровно. — Я считаю, что мы должны быть справедливыми, Гарри. Нельзя личным обидам вершить судьбы людей! Мне кажется, что наказаны должны быть те, кто действительно виновен, а не те кто попал под влияние… — Он был Пожирателем! — Он был ребёнком, — резко перебила она. — Которого загнали в угол, но он все равно рискнул! Как ты помнишь он не выдал нас Люциусу и Беллатрисе, когда у него была возможность… и он не убивал! Везингамот проверил его палочку и не нашел ни одного следа «авады». Гарри остановившись бросил тяжелый взгляд на нее. — Ты его защищаешь. — Я защищаю правду, — тихо ответила она. — Если мы начнём карать всех подряд, чем мы тогда лучше них? Он вздохнул, опустившись в кресло и, наконец, кивнул. — Ладно. Я… я понимаю, о чём ты. Тогда она и сама до конца не понимала, зачем делает это. Ведь Драко Малфой всегда был для неё воплощением всего самого неприятного: заносчивый, ядовитый, самодовольный. Он испортил ей половину школьных воспоминаний своими колкими насмешками. Именно он придумал обидное прозвище, связанное с её волосами, и именно он впервые назвал её грязнокровкой. И всё же… Она первой заметила, как плохо он стал выглядеть на шестом курсе, как сидел в Большом зале, почти не прикасаясь к еде, как под глазами залегли серые тени, как похудел. Она помнила, что сильно ругала себя за эти наблюдения — считала их чем-то запретным. Она вспоминала, как, будучи старостой, патрулировала коридоры и нередко натыкалась на него — прижимающего к стене очередную девушку, целующего её с напускной страстью. И тогда в груди возникало странное, неприятное ощущение, которому она не могла дать название. Только много лет спустя, уже взрослой, поймав Маклаггена, с которым они встречались пару месяцев, на измене, она вдруг поняла, что это тогда была… ревность. К Маклаггену она остыла практически сразу, а вот Малфой… Малфой оставил в её душе болезненный след. Осознание того, что ещё совсем юной волшебницей она испытывала чувства к этому несносному засранцу, злило её. Но к счастью, он исчез сразу после судов и это помогло закончить самобичевание и забыть об этом как страшный сон. И вот теперь… Гермиона сидела в раздевалке, методично шнуруя коньки, а мысли хаотичным роем кружились в голове. Что мне делать? Как себя вести? Ответов не было. Девушка резко остановила свои мысли и почти сердито выдохнула. А что, собственно, я должна делать? Они просто случайно встретились. Возможно, он её даже не узнал. У них нет точек пересечения, возможно они вообще больше не встретятся, если Гермиона перейдет в другую группу и не будет заниматься до тренировки «Ворон». Каждый пойдёт дальше своей дорогой и всё будет в порядке. Она кивнула самой себе, словно ставя точку в этом мысленном разговоре, подхватила спортивную сумку и вышла из раздевалки.

***

Утром Гермиона сидела за рабочим столом, аккуратно раскладывая документы, скопившиеся за выходные. Она не заметила, как прошла первая половина дня, отвлек ее лишь внезапно появившийся самолетик от Джинни: «Сегодня без меня, у Малкин новое поступление, тебя даже не зову с собой заранее зная ответ» Таким образом обед, который уже шел, Гермионе предстояло провести в одиночестве. Она вышла в министерские коридоры позже всех, поэтому они были пусты, как и лифты. Это не могло не радовать, девушка зашла внутрь кабинки и нажала кнопку - лифт плавно заскользил вниз. Пока она мысленно прикидывала, что возьмёт, кабинка дёрнулась и остановилась на пятом этаже, где располагался Отдел магического надзора. Створки разъехались и… — …Мерлин. В лифт вошёл Драко Малфой.

***

Это утро он ждал десять лет. День, когда его древко снова ляжет в ладонь, признавая хозяина. День, когда можно будет пользоваться магией, не оглядываясь и не опасаясь проверок. Он не нарушал предписаний — по крайней мере, осознанно. Он жил магловской жизнью, спокойно учился, потом работал, но стихийная магия иногда давала о себе знать. Малфой ещё в школе обучался у Снейпа легилименции, а заодно беспалочковой магии, поэтому зелья Министерства, которые должны были полностью блокировать его волшебство, лишь притупляли его, а не гасили полностью. Когда он вошёл в здание Министерства, сердце неприятно сжалось. Воспоминания неприятным облаком окутали его: суды, холодный зал Визенгамота, процессы над ним и матерью, а отец… старший Малфой теперь отбывал пожизненный срок в Азкабане. Нарциссе повезло больше, ее магию не тронули, но вынудили подписать бумаги о запрете покидать поместье пять лет. Тяжёлые мысли отступили, стоило ему сжать пальцами карман мантии, где лежала его школьная палочка. Процедура прошла буднично, но для него это было важнее любого торжественного мероприятия. И вот теперь, довольный, с едва заметной улыбкой, он ждал, когда откроются створки лифта, но судьба, похоже, решила поиздеваться над ним даже сегодня.

***

Драко вошёл в лифт медленно, скользнув взглядом по явно смущённой Грейнджер. Делать вид, будто он её не узнал во второй раз, было бы глупо и по-детски. Он взял себя в руки, растянул губы в привычной, давно не используемой им профессиональной, малфоевской усмешке и спокойно произнёс: — Ну здравствуй, Грейнджер, давно не виделись. Она быстро заморгала. Было видно, как она буквально собирает себя по кусочкам, лёгкий вдох и слегла слышный ответ. — Малфой, — она вздёрнула подбородок, в только ее, гордой манере. Лифт тронулся и они молча устремились дальше.

***

Когда двери открылись на уровне столовой, Гермиона быстро вышла и направилась вперёд, не оглядываясь. И только через несколько шагов с раздражением услышала шаги за спиной. Она прошла по коридору, он за ней. Она открыла двери, он шагнул следом. Она взяла поднос, как и он. Она подошла к шведскому столу, он не отставал. Стоя в очереди у кассы, почти соприкасаясь плечами, ее терпение лопнуло. Гермиона резко развернулась, глаза метали искры. — Ты что, следишь за мной?! Он лениво приподнял бровь. — Много чести, Грейнджер. — Тогда почему ты идёшь за мной?! — Потому что, представь себе, я тоже хочу есть, — протянул он скучающим тоном. — Удивительное совпадение, правда? — Ты всегда был невыносим, — прошипела она. — А ты всё ещё любишь драматизировать, — отозвался он, пожав плечами. Она фыркнула, отвернулась и расплатившись за обед уже собиралась уйти, как заметила приятную, легкую улыбку на лице Малфоя, которую она никогда раньше не видела. Он повернулся вглубь столовой и махнул рукой и Гермиона невольно проследила за его взглядом, увидев за одним из столиков сидевшего Блейза Забини. Парень возмужал со времен школы, но выглядел также уверенным в себе, как и тогда. Он сидел расслабленно откинувшись на спинку стула, ухмыляясь в ответ старому другу. Гермиона поспешно заняла самый дальний столик и почти уткнулась в поднос, делая вид, что полностью поглощена едой. Но краем глаза всё равно видела, как Драко подошёл к Забини и они замерли друг напротив друга, будто не веря, что это происходит на самом деле. А потом Блейз резко вскочил со стула, тот с глухим грохотом ударился о пол, привлекая внимание половины столовой. Забини, не сдерживая эмоций, бросился к Малфою с громким, почти восторженным воплем. Драко едва успел поставить поднос и сгреб друга в охапку, легко приподняв его над полом и они рассмеялись. — Твой хоккей сделал из тебя лесного тролля — фыркнул Забини, цепляясь за плечи Драко, тот ухмыльнулся — Хочешь — покажу на тебе пару приёмов? — Спасибо, я слишком красив для этого. Я видел твоих беззубых коллег — парировал Блейз. Оба опять громко рассмеялись и Гермиона поймала себя на том, что улыбается. Эта сцена была такой тёплой, такой искренний: в Министерстве редко кто позволял себе такие фривольности. Но Забини оставался Забини — шумный, эмоциональный, живущий по своим правилам. И, конечно же, он заметил её улыбку. — Эй! — внезапно разнёсся его голос через всю столовую. — Грейнджер! И тебе привет! Она вздрогнула. — Забини… — выдавила она, ощущая, как несколько пар глаз тут же устремились в её сторону. — Ты чего там одна скучаешь? — он махнул рукой. — Иди к нам. — Нет-нет, спасибо, я… — она неловко указала на свой поднос. — Я уже села. — Не считается, — отмахнулся Блейз. — Обед в одиночестве — преступление против человечества. — Блейз… — начал Малфой. — Да ладно тебе, — он подмигнул Гермионе и продолжил, обращаясь к ней. — Мы уже не кусаемся. Она бросила быстрый взгляд на Малфоя. Он выглядел недовольным, это было понятно по сжатой челюсти и напряженным плечам. Парню явно не нравилась эта идея — и она это прекрасно понимала. — Я правда не хочу мешать, — тихо сказала Гермиона. — Мешать чему? Давай, давай, бери свою еду и иди сюда! — весело парировал он, указывая на стул рядом. Драко бросил на друга испепеляющий взгляд. — Что? — Забини сделал самый невинный на свете вид. Гермиона поколебалась ещё секунду… и всё-таки встала, взяв поднос. — Ладно. — Вот и умница, — довольно улыбнулся Забини. Блейз развалился на стуле, как хозяин положения, с интересом рассматривая Гермиону. — Ну? — протянул он. — Как жизнь? — Нормально, — одновременно ответили Драко и Гермиона. Они переглянулись и тут же отвели взгляды. — Очаровательно, — усмехнулся Забини. Гермиона чувствовала на себе раздражение Малфоя, разговор явно не клеился. Они вяло обсуждали кто кем работает и жизни старых сокурсников, как Блейза кто-то окликнул и подозвал к себе. Забини извинившись встал, пробормотав что-то про чертово начальство и отошел в сторону. Гермиона уже собиралась закончить обед и уйти, ведь поднос был почти пуст, а рабочий перерыв стремительно подходил к концу. Она чуть подалась вперёд, намереваясь встать, когда Малфой вдруг заговорил. — Ты… — он запнулся, будто сам удивился тому, что собирался сказать, — давно катаешься? Она замерла, потом медленно опустилась обратно на стул. — В фигурном катании? — уточнила она. — В принципе, — пожал он плечом. — На льду ты выглядела уверенно. Гермиона чуть улыбнулась — краешком губ. — С детства, но всерьёз вернулась не так давно. Спорт хорошо отвлекает от мыслей… Она бросила на него быстрый взгляд. — Ты сам должен это понимать. Он хмыкнул соглашаясь. — Допустим. Она помолчала и добавила. — Я всё пыталась понять, кто же придёт на смену Джонатону… — Кому? — нахмурился он. — Нападающему «Сорок», — пояснила Гермиона. — Честно говоря, я их фанат, когда он ушёл, всерьёз переживала, что поставят кого-нибудь… похуже. Он усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — И тут пришёл я - самый ужасный человек на планете. Она подняла на него серьёзный и внимательный взгляд. — Это не так. Это прозвучало просто и искренне. Он помолчал, потом медленно выдохнул. — Знаешь… жить без магии десять лет... это странный опыт. — Он говорил ровно, без жалости к себе. — Сначала кажется, что у тебя отняли половину тебя,  а потом… находишь что-то другое. Он посмотрел в сторону. — Спорт, дисциплина. Там всё честно и сразу понятно, кто ты. Если слаб — ты падаешь, если работаешь — получаешь результат. Я в этом… нашёл себя наверное. Гермиона слушала, не перебивая. — А ты… — он перевёл взгляд на неё. — Почему именно лед? Она замялась. — Мне просто нравилось, — сказала она, а потом вдруг добавила: — В Мунго мне посоветовали заниматься этим регулярно. Он ничего не сказал, но было видно, что он озадачен, но не хочет смущать девушку расспросами. Это подкупило Гермиону и она решила ответить «откровенностью на откровенность». Ведь только что, Драко Малфой раскрыл перед ней небольшой, но видимо очень важный для него клочок своей души. — После войны… у меня были серьёзные психологические проблемы: панические атаки, бессонница и я… — она на секунду прикрыла глаза. — Поняла, что больше не хочу постоянных битв, ответственности за чужие судьбы. Я не могла побороть своих демонов, а уж тягаться с чужими… И поэтому я отказалась от давней мечты стать министром. Мне хотелось тишины, гармонии самой с собой. Она устало улыбнулась. — Поэтому я выбрала свой спокойный отдел, где все предсказуемо. Драко слушал внимательно, без вопросов, иногда кивая, словно действительно понимал. — Иногда, — тихо сказал он, — самое смелое решение — это выбрать покой. И после этого разговор потёк легче. Они говорили о тренировках, о травмах, о странных привычках спортсменов и волшебников. И Гермиона с удивлением ловила себя на мысли, что Малфой изменился. Спорт пошёл на пользу и его телу, и его душе. Вскоре вернулся Забини, громко плюхнувшись на стул, и Гермиона взглянув на часы, вздохнула. — Мне пора, перерыв давно закончился. Она встала, подхватила поднос. — Было… приятно увидеться, — сказала она и, чуть помедлив, добавила: — Удачи на льду, Малфой. В ответ он только кивнул.

***

— Нет, ты только представь! — пьяно расхохотался Блейз, наваливаясь плечом на Теодора. — Он встретился с ней раньше, чем со мной! — он с силой ткнул себя в грудь. — И раньше, чем с тобой! — и тут же со всей дури хлопнул Нотта по спине. Тео поперхнулся, ведь ровно в этот момент, он делал глоток из бокала. — Забини, ты псих! — прохрипел он. — Я мог умереть! Они сидели в шумном магловском баре Лондона. Перед ними стояли разноцветные коктейли, которые Малфой с энтузиазмом заказывал один за другим, знакомя друзей с «настоящим искусством магловской выпивки». — Я вам говорю, — важно заявил Драко, лениво помешивая лёд трубочкой, — маглы — гении в алкоголе. — А волшебники? — хмыкнул Тео. — А волшебники пьют огден и думают, что познали жизнь, — фыркнул Малфой. После встречи с Грейнджер он был заметно на взводе, и предложение Забини встретиться в баре с Теодором, показалось неожиданно правильным. Они сидели за небольшим столиком у окна, смеялись, подкалывали друг друга — будто этих десяти лет и не существовало. — Нет, ну ты прикинь, — не унимался Блейз, размахивая бокалом. — Этот мудак свалил… — пауза, — на десять лет… — ещё пауза, — а потом, вместо того чтобы первым делом прибежать к старым друзьям… — Ой, да завали уже! — рассмеялся Драко. Он был самым трезвым из троицы, так как отличная физическая форма и привычка к магловским напиткам, давали ему ощутимое преимущество. — Я же сказал, мы случайно встретились в лифте! — Ага, ну-ну, — пьяно хихикнул Тео. — А про каток ты, значит, забыл упомянуть? Драко медленно перевёл взгляд на Забини. Когда он успел? Малфой отходил всего минут на пять в уборную. Да и откуда вообще он мог слышать их разговор с Грейнджер? Малфой почти не сомневался, что никакого «начальника» и в помине не было, Забини намеренно оставил его наедине с гриффиндоркой. Блейз был единственным, кто ещё в школе замечал его симпатию к Гермионе. Друг иногда осторожно подшучивал, но в душу не лез. Более того, пару раз прикрывал Малфоя. Драко слишком хорошо помнил бал на четвёртом курсе. Он тогда едва не сломал Уизли нос, услышав, какими словами тот отзывается о своей «подружке». Именно Блейз тогда выдумал идиотскую, но спасительную версию — будто Уизли оскорбил Малфоя. И именно Забини оттащил его от ошалевшего гриффиндорца, получив пару ударов, пока разнимал. После инцидента он не задал ни одного вопроса, просто кинул «Забыли» когда Малфой подошел к нему с извинениями утром и больше никогда не поднимал эту тему. За это Драко его уважал. — Отвалите от меня, — буркнул он, допивая бокал и подзывая бармена за добавкой. — Я не хочу это обсуждать. — Да брось, — Забини расплылся в ухмылке Чеширского кота. — Мы уже не в школе и ты можешь признаться. — В чём? — нахмурился Тео, переводя взгляд с одного на другого. — А я, между прочим, только что вспоминал, — процедил Драко, — что ты заслужил моё уважение именно тем, что держал язык за зубами. — Ну так я его уже заслужил, — хохотнул Блейз. — А теперь — всё, ты от меня не отделаешься. Более того, я уверен, ещё спасибо скажешь. — За что? — не унимался окончательно потерявший нить разговора Нотт. Блейз наклонился к нему и пьяно, заговорщицки хихикнул: — За Гермионку. Драко закатил глаза, но почему-то улыбка всё же тронула уголки его губ.

***

— Блядь… — выдохнул Драко, остановившись перед небольшим домом в магловском Лондоне. Он уставился на входную дверь так, будто та могла послать его ко всем чертям, и, честно говоря, он был бы не против такого исхода. — Какой же я еблан, — констатировал он вслух, пнув носком ботинка кучку снега. — Пьяный еблан, — уверенно кивнул он сам себе, будто это хоть что-то объясняло. Мерлин, как он вообще позволил себя на это уговорить? Забини должен гореть в аду, в отдельном котле с персональным обслуживанием. Драко тяжело вздохнул, и перед глазами тут же всплыли воспоминания из бара. После фразы Забини про «Гермионку» Тео завис минут на десять. Он просто сидел, моргал и медленно переводил взгляд с одного друга на другого. — Подожди, — наконец выдавил он. — Ты хочешь сказать… — Да, — радостно перебил Блейз. — Что Малфой… — Угу. — …Грейнджер? — Бинго. Тео отпил из бокала и покачал головой. — Я слишком трезв для этого дерьма. — Это временно, — успокоил его Блейз и повернулся к Драко. — Ну что, герой? Расскажешь сам или мне продолжить? — Нечего рассказывать, — буркнул Малфой. — Ты всё выдумал. — Конечно, — кивнул Забини. — А тот факт, что ты сегодня чуть не проглотил язык, когда увидел её, — моя личная галлюцинация. — Я просто… — Драко замолчал, раздражённо потёр переносицу. — Это прошлое. — Прошлое, как же, — лениво протянул Блейз. — Знаешь, как это называется? — Не начинай. — Симпатия, Драко. Можешь признать это, это не страшно. — Забини явно веселила сложившаяся ситуация. — Нет. — Да. — Я её ненавидел. — Ты себя наебывал, — мягко поправил Забини. Драко открыл рот, чтобы огрызнуться, но сразу захлопнул его, потому что, чёрт возьми понял, Блейз был прав. — Допустим, — процедил он. — Допустим, ты прав и что дальше? Я что, должен пойти и сказать: «Привет, помнишь, как я называл тебя грязнокровкой? Давай выпьем кофе»? — Ну, ты уже взрослый мальчик, — усмехнулся Блейз. — Придумаешь что-нибудь. — Это смешно. — Смешно то, как ты сейчас себя ведешь, — вступил в беседу уже отошедший от шока Нотт. — Прошло десять лет. Факультетские обиды и война остались позади. Люди меняются. Он пожал плечами. — И если ты хочешь — попробуй. Хуже, чем уже было, не станет. Алкоголь туманил мозг, притупляя осторожность и именно поэтому Драко допустил ошибку. — Может быть вы и правы... Забини уже доставал мобильный телефон. — Ты что делаешь? — прищурился Драко. — Живу в двадцать первом веке, — невинно ответил Блейз. — Не только ты проникся маглами и их технологиями. Половина волшебного мира уже давно пользуется этим удобными приблудами. — Ты не можешь… — Могу. Он сделал пару быстрых звонков, которые заняли меньше двух минут. Драко не успел даже допить коктейль, когда Блейз снова повернулся к ним, довольно улыбаясь. — Малый Скэм, вот адрес. — Ты ебанутый, — выдохнул Драко. — Да, — согласился Забини. — Но полезный. Через пять минут друзья уже вытолкали его из бара. — Иди, — напутствовал Тео. — Сейчас. — Прямо сейчас, — подтвердил Блейз. — Потому что завтра ты протрезвеешь и зассышь. — Я не… — Ты зассышь, — хором ответили они. Дверь бара захлопнулась за его спиной.

***

Это был какой-то импульс. Он сам не до конца понимал, в какой момент позволил себя уговорить. Просто вдруг внутренний тормоз отказал… и вот теперь Малфой стоял перед её домом, с нарастающим ужасом осознавая, что понятия не имеет, что делать дальше. — Ну и что ты, блядь, тут забыл?.. — пробормотал он себе под нос, глядя на тёмные окна. Сердце колотилось так, будто он собирался не позвонить в дверь, а прыгнуть с обрыва. Он засунул руки в карманы, но тут же вынул обратно, прошёлся туда-сюда по узкой дорожке у подъезда. Позвонить? И что сказать? «Привет, это я, тот самый мудак из школы, который портил тебе жизнь. Я тут случайно оказался ночью около твоего дома пьяный. Не бойся». Гениально. Он резко выдохнул и провёл рукой по лицу. — Ты взрослый мужик, Малфой. Тебе почти тридцатник, возьми себя в руки, — прошипел он сам себе. Он прекрасно понимал, что если сейчас развернётся и уйдёт, то Блейз с Тео будут ржать над ним вечность, но не это пугало его до чертиков. Самое страшное — он осознавал, что сам будет жалеть об этом. Будет прокручивать этот вечер снова и снова, придумывать, что мог бы сказать, как мог бы поступить иначе. Он вспомнил ее рассказ про Мунго, про страхи, про отказ от мечты... Она ведь не обязана была этого говорить, делиться такой личной информации о себе, со мной... С другой стороны… Он хмыкнул, нервно дернув уголком губ. Ты сейчас стоишь у дома женщины, с которой тебя связывает многолетняя история взаимной неприязни, и серьёзно думаешь, что это нормально? Он представил, как Гермиона открывает дверь, видит его ночью, стоящего без предупреждения под ее окнами и пугается, думая, что это очередная издевка. — Отлично, Малфой. Просто охуенно, — пробормотал он. — Сталкер года. Он сделал шаг к подъезду. Рука почти потянулась к двери, но он тут же резко остановился. Сегодняшний разговор показал ему, что она сильно изменилась со школы, стала более мягкой, ранимой... Драко прошёлся взад-вперёд ещё раз, снег хрустел под ногами. — Нет, всё блядь, хватит, — тихо, но жёстко сказал он сам себе. — Не занимайся хуйнёй, Малфой. Он развернулся, сделал пару шагов от двери. — Ты найдёшь другой способ, — пробормотал он. — Нормальный. — Малфой? Прозвучал за спиной тихий, удивлённый голос. Блядство… Он медленно повернулся, уже зная, кого увидит. Карие глаза — тёплые, живые, удивлённо смотрели прямо на него. — …Привет, — промямлил он, чувствуя себя школьником, пойманным на чём-то постыдном. — Привет, — протянула она. — Что… что ты здесь делаешь? Ну давай, Малфой. Хоть раз в жизни скажи что-нибудь умное. — Гуляю, — ляпнул он первое, что пришло в голову, и мысленно дал себе звонкую затрещину. Гуляю блядь, ночью у твоего дома. Гений. — Гуляешь? — она приподняла бровь, и в глазах мелькнуло ехидство. — И как, хорошо гуляется? Она огляделась. — Ближайшие бары, вообще-то, довольно далеко от моего дома. Ему хотелось провалиться под землю. Картина маслом: он пьяный и взъерошенный стоит у дома Гермионы Грейнджер, как последний долбоёб. Господи, за что. Она смотрела на него секунду… другую…а потом откровенно хихикнула. — Я… эм… — она запнулась, — Думала тоже прогуляться. Он окинул ее внимательным взглядом и только сейчас заметил спортивную сумку с коньками за её плечом. — Не хочешь составить мне компанию? — просто спросила она. Драко опешил. Даа... гребанный гриффиндор: слабоумие и отвага? Он полчаса мёрз у её подъезда, собираясь с духом, взвешивая «за» и «против», а она — вот так просто и спокойно говорит ему «Пойдём»? — Я… — он кашлянул, — я с удовольствием. — Только, знаешь… — она на секунду задумалась. — Подожди тут, я сейчас. И, не дожидаясь ответа, скрылась за дверью, а он опять остался стоять в одиночестве около ее дома. — Ну ты и идиот, Малфой… — пробормотал он, глядя в пустоту. Время потянулось слишком медленно. Спустя минут пять он снова начал проклинать себя за то, что вообще пришёл, а через семь за то, что отпустил её. В голове мелькнула неприятная мысль: А вдруг она просто решила не возвращаться? И как раз в тот момент, когда пьяное самобичевание набрало максимальные обороты, дверь снова открылась и вышла Гермиона хитро улыбаясь. — Я думаю, перед нашей прогулкой тебе стоит выпить это. Она протянула ему маленький флакончик и Драко мгновенно его узнал. — Антипохмелин? — удивлённо переспросил он. — Ну не тебе же одному доводить организм до плачевного состояния, — хихикнула она. Вот теперь он окончательно понял, что мир действительно изменился. Он не мог представить себе Гермиону Грейнджер, которая утром мучается похмельем. — Девчонка научилась веселиться? Вот это да. — подумал он. Драко ловко откупорил флакон и не раздумывая, залпом выпил содержимое. Вкус был не самым приятным, но почти сразу его сменило знакомое мятное послевкусие. И его сразу накрыли воспоминаниями о шумных вечеринках в Хогвартсе. О веселом смехе и дерзких разговорах в их общей гостиной Слизерина. Время, когда всё было просто, а он счастливее. — У тебя блаженная улыбка, — заметила девушка, прищурившись. — А мне всегда казалось, что на вкус оно как моча гоблина. — Знаешь не понаслышке? — автоматически выпалил Драко… и тут же мысленно выругался, прикусив язык. Он бросил на неё виноватый взгляд, ожидая привычной язвительности, но вместо этого увидел лишь смешинки в её глазах. Мерлин… Этот мир точно сошёл с ума. Гермиона Грейнджер воспринимает его сарказм… как шутку? — Итак, — начал он, прочищая горло. Он уже чувствовал, как зрение постепенно проясняется и мир становится резче и чётче. Алкоголь плавно отпускал. — Ты хотел спросить, куда мы идём? — продолжила она с лукавой улыбкой. — Где же твоя хвалёная наблюдательность, Малфой? Драко непонимающе уставился на неё. — Ах да, — она рассмеялась, — я забыла, зелье действует не так быстро, ты ещё пьян. Он смотрел на неё пару секунд, а потом вдруг — неожиданно даже для самого себя искренне рассмеялся. Она подхватила смех, и вот они уже стояли посреди улицы и хохотали, как два идиота. — Я иду на каток, — наконец выговорила Гермиона, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ты же видел мою сумку. Она слегка потрясла коньками прямо перед его лицом. — Поэтому я и подумала, что ты можешь ко мне присоединиться. — Но каток уже закрыт, — заметил он. — Тренировочный — да, — она озорно посмотрела на него. — Но есть и другие. Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало. — Покажи мне свой мир, Гермиона Грейнджер, — сказал он тихо, улыбаясь. Это смутило её. Он отчётливо увидел, как на щеках проступил румянец. Девушка опустила глаза, кивнула и, не говоря ни слова, пошла вперёд. Ну зачем ты всё портишь, Малфой? — мрачно подумал он. — Нельзя было просто… закрыть рот? Так они и шли: она — на шаг впереди, а он — чуть позади, засунув руки в карманы, ругая себя на чём стоит свет. Красивый, мягкий свет вырвал его из напряженных мыслей. Драко поднял голову, огляделся и невольно улыбнулся. Это было… чертовски красиво. Перед ними раскинулся большой рождественский каток, залитый ровным льдом. В самом центре возвышалась высокая, пушистая ель, украшенная сотнями огоньков и стеклянными шарами, которые отражали свет, будто маленькие звёзды. От главного круга расходились узкие, извилистые, петляющие между деревьями ледяные дорожки. Фонари вдоль них горели тёплым золотым светом, а снег на ветках поблёскивал, как сахарная пудра. Воздух был морозный и пах хвоей и чем-то сладким — глинтвейном или карамелью, Драко не понял. Сверху играла тихая рождественская музыка. — Ну? — Гермиона повернулась к нему, явно довольная произведённым эффектом. — Красиво, правда? Он только кивнул. — Тут есть прокат, — продолжила она, — у меня-то свои, а у тебя… — она скользнула взглядом по его обуви и усмехнулась. — Вряд ли. Она указала на небольшой деревянный домик сбоку от катка, украшенный еловыми ветками. — Пойдём, найдём тебе коньки, — весело хихикнула она. И от прежней неловкости не осталось и следа. Они направились к прокату, смеясь и переговариваясь о какой-то ерунде. Драко поймал себя на том, что ему вдруг стало легко и спокойно. Внутри домика было тепло. За стойкой сидел пожилой мужчина в шерстяном свитере с оленями. — Размер? — деловито спросил он. — Сорок четвёртый, — ответил Драко. Мужчина скептически приподнял бровь, порылся за стойкой и вытащил пару коньков. Драко посмотрев на них мысленно выругался. Блядь. Он не ждал от проката профессионально заточенных коньков, но уж мужские должны были быть не для фигурного катания, белого, мать его, девчачьего цвета? — Хоккейных нет? — уточнил он, уже зная ответ. — Хоккейных нет, — с невозмутимым видом подтвердил прокатчик. Гермиона прыснула со смеху. — Тебе они точно пойдут, — поддразнила она. — Я профессиональный хоккеист, между прочим, — буркнул Драко, усаживаясь на скамейку и начиная шнуровать коньки. — Это… издевательство. — Ой, не ной, — усмехнулся прокатчик. — Все вы тут профессиональные спортсмены. Драко морщась затянул шнурки. Мерлин, за что? Вслух он, впрочем, ничего не сказал — только тихо матерился себе под нос, пока Гермиона, уже в своих коньках, с интересом наблюдала за этим процессом. — Ну что, Малфой, — сказала она, протягивая ему руку. — Готов к фигурному катанию? Он поднял на неё взгляд и усмехнулся: — Ради тебя, Грейнджер, я готов к позору.

***

Драко сделал первый осторожный шаг и сразу понял: да, это будет весело… Фигурные коньки вели себя предательски — тянули носок вперёд, и он, привыкший к резким хоккейным рывкам чувствовал себя странно. — Только не смей смеяться, — предупредил он, покосившись на Гермиону. — Я? — она сделала самое невинное лицо из возможных и тут же мягко оттолкнулась, скользя вперёд легко, будто лёд был создан специально для неё. — Даже в мыслях не было. Он фыркнул и последовал за ней. Каток был просторным, музыка тихо лилась сверху и все это создавало невероятно волшебную атмосферу. — Знаешь, — начал Драко, — если бы кто-нибудь в школе сказал мне, что я буду кататься с тобой на рождественском катке… я бы посоветовал ему проверить голову. — Аналогично, — улыбнулась она. Они рассмеявшись, свернули с основного круга на одну из ледяных тропинок. Там было тише: деревья стояли близко, огни мягко подсвечивали путь. — Ты знал, что студенты катались на Чёрном озере зимой? — вдруг спросила Гермиона. — Серьёзно? — он удивлённо посмотрел на неё. — Угу и я была среди них. Кто-то из Пуффендуя подумал, что это отличная идея. — Она пожала плечами. — Мы тогда сбежали ночью, без разрешения. Я ужасно боялась провалиться под лёд. — И всё равно пошла? — Конечно. — Она улыбнулась. — Мне хотелось доказать себе, что я смогу. И это было одно их самых чудесных мест, где я каталась. Драко замедлился. — А ты? — спросила она. — Где твое любимое место для катания? — Магловский каток в Париже, — ответил он после паузы и улыбнувшись продолжил. — С отвратительным кофе. Я тогда только начинал, падал чаще, чем стоял. — Он усмехнулся. — Меня это бесило, поэтому я возвращался снова и снова. — Упрямый, — мягко заметила она. — Безнадёжно, — согласился он. На повороте она чуть поскользнулась, и он рефлекторно поймал её за талию. Всё произошло так быстро, что они оба замерли, осознав это только спустя секунду. — Спасибо, — тихо сказала она, не сразу отстраняясь. — Всегда пожалуйста, — ответил он хрипловато. Они поехали дальше, уже ближе друг к другу. Иногда спорили — о том, где лучше лёд, о том, кто первым упадёт, о том, считается ли катание по озеру без разрешения героизмом или глупостью. Иногда просто молчали, слушая, как лезвия тихо шуршат об лёд. Вечер тёк легко и просто, они катались то уходя на узкие ледяные тропинки между деревьями, то возвращаясь на главный круг. Пару раз даже подкатывались к фургончику у борта катка, и не снимая коньков, покупали горячий глинтвейн в картонных стаканах, обжигая пальцы, смеясь над тем, как неловко это выглядит со стороны. Драко ловил себя на странном ощущении — будто ему снова пятнадцать. Только теперь рядом была не девчонка с вороньем гнездом на голове и вечной настороженностью во взгляде, а женщина, смотревшая на него открыто и тепло. В её глазах не было ни злобы, ни старых обид — лишь живой интерес и то самое тихое сияние, от которого у него что-то упрямо сжималось в груди. Ради такого взгляда он, пожалуй, был готов свернуть горы. Они катались до самого закрытия. — Эй! — раздался недовольный голос со стороны проката. — Голубки, сворачиваем лавочку! Я вообще-то домой хочу! К ним приближался тот самый мужик в свитере с оленями. — Уже? — притворно удивилась Гермиона, тормозя у борта. — Мы же только разогрелись. — Вы разогрелись, а я — замёрз, — буркнул он. — Каток закрывается. Быстро сворачиваем романтику и сдаем коньки. Драко усмехнулся, присаживаясь на скамейку и начиная развязывать шнурки. — Ну вот... — театрально вздохнул он, — нас выгоняют. — Не драматизируй, — фыркнула Гермиона, опускаясь рядом и тоже принимаясь за шнурки. — Спасибо, что не метлой. Мужик смерил их подозрительным взглядом. — Эй! Поаккуратнее, — кивнул он в сторону ног Драко. — Они и так жизнь повидали. — О, — Гермиона рассмеялась и посмотрела на его коньки. — Будет очень жаль с ними расставаться. Ты смотри, какие симпатичные «туфельки», может выкупишь? — Ну уж дудки, — хмыкнул Драко, стягивая конёк и морщась. — А зря, — подмигнула она. — Они тебе очень идут. — Девушка, — вмешался прокатчик, протягивая руки за коньками, — если он их выкупит, я ему ещё и носки в подарок отдам, лишь бы я сегодня закрылся вовремя. Гермиона засмеялась так заразительно, что Драко невольно улыбнулся в ответ. Он отдал коньки, выпрямился и посмотрел на неё — растрёпанную, с румянцем от холода. Она была прекрасна. Драко настоял на том, чтобы проводить её. — Ночь, всё-таки, — сказал он нарочито легко, будто это было самым обыденным решением на свете. — И маглы… — он махнул рукой. — Они непредсказуемы. Гермиона улыбнувшись не стала спорить. Они медленно шли рядом, говорили обо всём и ни о чём одновременно: о смешных случаях, о катке, о том, как странно иногда складывается жизнь. Слова снова текли легко, будто между ними никогда не было ни войны, ни школьных обид, ни десяти лет молчания. И вот опять показалась знакомая дорожка ведуща к её дому. Чёртов дом. Драко остановился, чувствуя, как внутри снова поднимается это проклятое метание. Ну давай, Малфой. Вот он момент или ты опять решил всё проебать? Он не хотел её отпускать. Этот вечер был слишком настоящим, слишком тёплым, чтобы просто развернуться и пожелать спокойной ночи. Он отчаянно хотел поцеловать ее, но страх все испортить засел глубоко внутри. — Ты взрослый мужик, а ведёшь себя как сопляк. — вопило подсознание голосом Забини. — Спасибо за вечер, — сказала она мягко, делая шаг назад. — Это было… чудесно. И она развернулась, чтобы уйти. — Гермиона… — остановил ее Драко. Это снова был чертов импульс, который толкал его на сумасшедшие поступки рядом с ней. Он не дал себе времени на раздумья и шагнул вперёд, сократив расстояние за одно мгновение. Она удивленно обернулась и... он накрыл её губы своими. Сначала осторожно, почти вопросительно, будто давая шанс отстраниться, но она этого не сделала. — Мерлин, спасибо. — мелькнуло в голове у Драко. Её пальцы мгновенно зарылись в его волосы, притягивая ближе, решительнее, жарче. Поцелуй вспыхнул, разгорелся, стал глубже, насыщеннее, будто они оба слишком долго этого ждали. Он обнял её за талию, прижал к себе, чувствуя, как она отвечает всем телом и между ними исчезает последний воздух. Их губы двигались медленно, изучая, словно они наверстывали упущенные годы. Он чуть наклонил голову, углубляя поцелуй, и она ответила сразу — мягким вздохом и дрожью, пробежавшей по телу. Драко чувствовал, как она сильнее прижимается, как её дыхание сбивается, как сердце бьётся в унисон с его собственным. Воздух между ними исчезал, растворяясь в тепле их прикосновений. Он — холодный, словно лёд и она — пламя, которое точно растопит его своим теплом. Примечание автора. Большое спасибо, что дочитали эту историю до конца. Она вспыхнула в моем воображении и родилась буквально за день. И у меня уже есть идеи для второй главы, так что если хотите продолжения, дайте обязательно знать! А я тем временем пожалуй опять вернусь к своему макси, целую 💋