Под светом софитов

Мог ли Лань Сичень представить, что он, гордость Лань Циженя, образец благонравия и образованности, молодая акула в сфере ювелирного бизнеса, будет стоять около входа в стриптиз-клуб, находящегося на отшибе города, в восемь часов вечера, когда режим, подкрепляемый годами, кричит, что давно пора ложиться спать. Очень вероятно, что нет. Но тем не менее, он всё-таки здесь. Клуб под громким названием «Выстрел в солнце» сияет в ночи неоново-красными огнями, говоря о том, что жизнь там бьёт ключом. До ушей доносится приглушенная музыка, которая напоминает классический джаз, но никак не мелодичную трель флейты или нежные звуки гуциня, к которым привык Сичень. Конечно, он далеко не какой-нибудь скряга, который читал только трактакты ученых мужей и слушал Бетховена по настоянию строгого дяди. Хуань в тайне от Лань Циженя, часто нарушал правила семьи Лань, думая, что так он перестанет отличаться от своих одногодок, ходящих по впискам и заливающих алкоголь по гланды. Но после первого раза понял, что такие развлечения явно не для него. Итак. Как же Лань Сичень оказался у стрип-клуба? Вернемся к началу этого дня. За окном светило яркое июньское солнце, чьё сияние пробивалось в окна офиса «Облачных глубин». Лань Хуань наконец-то позволил себе расслабиться и откинуться на спинку кожаного кресла. На лице расплылась довольная улыбка. Только что он заключил очень выгодную сделку, которая так и норовила сорваться, но удача была на его стороне. Лань Сичень позвал выпить кофе своих друзей, с которыми был знаком еще со школы и до сих пор поддерживал теплые отношения даже после выпуска, — Не Минцзюе и Цзинь Гуаньяо, чтобы поделиться с ними радостной новостью. *** — Ну так зачем ты нас позвал? — Спросил Не Минцзюе, оперевшись щекой на основание своей ладони. Это был невероятно высокий, широкоплечий мужчина. Было очевидно, что большую часть свободного времени он потеет в зале. Не Минцзюе имел свою юридическую фирму, в которой взял главенство после смерти отца. — Хотел поделиться с вами хорошей новостью, — Сичень отпил чай из кружки и продолжил — Помните я говорил вам об очень важной для меня сделке? — Как забыть-то, ты все уши прожжужал, что если эта благоверная сорвётся, то ты станешь позором семьи Лань, — проговорил директор юридической фирмы. — Не Минцзюе! — Одернул его парень приятной наружности с лисьими глазами. — А-Хуань, конечно помним, видимо что-то изменилось в лучшую сторону раз ты так сияешь, — Цзинь Гуаньяо был полной противоположностью Не Минцзюе, он был невысок ростом и до габаритов друга ему было далеко, но несмотря на милую внешность он обладал холодной расчетливостью и гениальным умом, которым можно было позавидовать. Если Яо хотел — он мог обвести вокруг пальца кого угодно. — Ты совершенно прав А-Яо, как и всегда, — Сичень улыбнулся еще шире, казалось, прохожие скоро начнут падать в обморок от слишком яркого свечения источаемого этим молодым человеком — Мы наконец-то подписали контракт! — Да ну нахрен! Неужели! — Не Минцзюе чуть не подавился пенкой от своего карамельного латте. — Поздравляю! А-Хуань, ты такой молодец! — Воскликнул Цзинь Гуаньяо. — Мы должны срочно это отпраздновать! — Встрепенулся Минцзюе — Поехали сегодня в клуб, там отметим твою победу? Я знаю один очень хороший, «Выстрел в солнце» называется. — Спасибо, что разделили со мной эту радость, но я наверное пас — Сичень немного сник, он не очень любил места переполненные людьми неспособными себя контролировать — Вы знаете, что это не моё. — Не не не, там всё прилично, охрана на входе — зверюги, всяких пройдох не пускают. Да и цены там точно не для мимо прохожих. В общем, я ручаюсь, что ты не пожалеешь, — Не Минцзюе всё не унимался, пытаясь уговорить друга сходить куда-нибудь кроме картинной выставки или театральной постановки. — Да, А-Хуань, этот клуб действительно очень хороший, ничего из ряда вон выходящего не должно произойти, — заверил приятеля Цзинь Гуаньяо, которому, к слову, Сичень готов был поверить намного больше — Тем более я слышал, что сегодня выступает мастер Саньду, давно его не было. — Тогда мы точно обязаны туда пойти. Сичень, сегодня запрячь свой аскетизм подальше. Я клянусь, когда ты увидишь что вытворяет этот кудесник, твоя челюсть опустится на пару сантиметров ниже положенного, — Как только речь зашла об этом загадочном Саньду, казалось, что в глазах юриста зажегся огонь азарта. Сичень понял, если он сейчас не согласится, то его определённо затащат туда против воли. — Ну. Если вы так говорите, то наверное это действительно того стоит. Да и мне точно стоит развеяться, в последнее время работа отнимала слишком много сил, — Сичень не был уверен в правильности своего решения, но с другой стороны — он мужчина в рассвете сил и может позволить себе немного отдохнуть в своё свободное время. *** И вот мы возвращаемся к тому с чего начали. Ночной город кипел жизнью и на небе красиво переливались звезды, цепляя собой взгляды прохожих. Около белого BMW стоял мужчина в белых зауженных брюках и светло-голубой рубашке, растегнутой на несколько пуговиц, длинные блестяще-угольные волосы были собраны в низкий хвост. Сичень не решался заходить внутрь без друзей, благо ждать пришлось недолго. Скоро около входа в клуб показался Rolls-Royce Phantom чёрного цвета. В окне проглядывались силуэты двоих мужчин. Конечно же это были Цзинь Гуаньяо и Не Минцзюе. Друзья поприветствовали друг друга и направились ко входу. — Мы думали, что ты уже занял столик, — сказал Не Минцзюе. — Мне было немного неловко заходить одному. — Боялся, что на такого завидного жениха сразу нападут дикие одинокие красотки? — подтрунивал над Сиченем мужчина, отчего тот залился краской, пытаясь что-то возразить — Не Минцзюе! — вновь одернул друга Яо — пойдёмте лучше внутрь, шоу уже скоро начнётся. Мужчины вошли в клуб, по напрасным опасениям Лань Сиченя, пустили их без проблем. Оказавшись внутри, наружу рвалось только одно слово «Вау». Внутри клуб был просто невероятным, будто культовые книги и романы Англии 70-х годов перенеслись в действительность — перед глазами оживала другая реальность. Зал источал атмосферу утерянной эпохи — свет настенных бра мягко обвалакивал темные деревянные лакированные столы, на которых стояли прозрачные стаканы с недопитыми виски и вином. Сбоку раполагалась барная стойка, где смешивала различные жидкости красивая девушка с длинными густыми каштановыми волосами и строгим взглядом. Она перебрасывала бутылки с алкоголем из одной руки в другую и то же самое проделывала за спиной, жонглировала стаканами и шейкерами, подбрасывая их вверх, ловко перехватывала стопки между пальцев. По ее действиям было ясно — она мастер своего дела. Не Минцзюе направился в сторону бара, взмахом руки позвав друзей следовать за собой. — Привет, Вэнь Цин. Плесни мне виски, а А-Яо вина. Сичень, ты что будешь? — Мужчина обернулся в сторону Хуаня, вопросительно на него взглянув. — Может быть у вас есть что-нибудь безалкогольное? — Поинтересовался Сичень. — Конечно, детское шампанское подойдёт? — Девушка оперлась на барную стойку локтем и будто бы с вызовом посмотрела на мужчину. Сичень напрягся, но все-таки сдержал свою вечно вежливую улыбку. — Это определённо твоя подруга, А-Цзюе — вздохнул Мэн Яо. — Да ладно, я шучу, — сказала девушка, оглядывая Сиченя сверху вниз — могу сделать любой коктейль из меню. — Тогда будьте добры, мохито, — отозвался Сичень. — Сделаю всё быстро. Кстати, давно вас видно не было, — Вэнь Цин отошла от стойки к холодильнику. — Да работы невпроворот, да и негоже таким благородным мужам как мы по клубам шастать, — с ощутимой насмешкой сказал Не Минцзюе. — Что ж ты тогда выспрашиваешь у меня постоянно, когда новые концертные номера будут, — отозвалась барменша, раскручивая пузырёк с янтарной жидкостью в руке — и с виски будь аккуратен, туалет если что по правому коридору. — Ты. Хуань и Яо могли только тихо наблюдать за перепалкой двух приятелей. Видимо эти двое были давно знакомы, раз позволяли такие шутки в отношении друг друга. — Ваши напитки готовы, пожалуйста, забирайте. Можете присесть за любой свободный столик, — Вэнь Цин выставила бокалы на стойку — Сегодня Саньду выступает с новым номером. Вы пришли как раз вовремя. — Мы ради него и пришли, — отозвался Цзинь Гуаньяо. — Тогда хорошо провести время. Мужчины отошли от барной стойки в поисках свободного столика. Похоже это место пользовалось популярностью в своих кругах, большинство мест было занято. Но всё-таки одно нашлось. Немного сбоку от черной сцены с аркой в виде красного сердца, переливающегося огнями и зашторенного такими же красными плотным шторами, находился столик, за которым все происходящее на сцене было хорошо видно. До начала шоу оставалось совсем немного времени, а пока на сцене лихо скользили вдоль инструмента пальцы саксофониста. Каждое затишье наполнялось переливами тромбона и колебаниями контрабаса, создавая идеальный фон для размеренной беседы. — У вас с госпожой Вэнь интересный стиль общения, вы знакомы? — Спросил у Не Минцзюе Сичень. — Да, в универе познакомились, нас назначили проект вместе делать, — Будто бы нехотя ответил Минцзюе — это, кстати, её контора — он повертел пальцем в воздухе. — Серьёзно? Почему ты раньше мне не говорил? — Глаза Мен Яо расширились от удивления. — Как-то не к слову было. — А почему она за барной стойкой? — Поинтересовался Сичень. — Хобби у нее такое — бутылками вертеть, — Скрестил руки на груди мужчина. — Это достойно уважения, — Заключил Хуань. Вскоре музыка затихла, а свет в зале выключился так резко, будто вырубило пробки, только сцена, казалось, стала сиять еще ярче. Занавес начал потихонечку разъезжаться, являя взгляду зрителей девушку в костюме, состоящем из корсета, юбки, покрытой красными перьями, и такой же накидке на плечи, на голове красовалась маленькая шляпка, украшенная длинным пером, сдвинутая немного набок. Весь костюм переливался светом софитов. Её волосы были подкручены в игривые локоны, а яркий макияж давал возможность разглядеть лицо даже издалека. Из колонок полилась джазовая музыка, наполняя зал. Девушка перемещалась по сцене словно кошка. Она перебегала с одной части сцены в другую, так и наровя снять какой-либо элемент одежды, а потом снова надеть его, будто пытаясь спрятать то, что было под ним. Каждый ее жест был пропитан соблазном, свободой и самоиронией. Она явно играла с залом, поддерживая баланс между искушением и юмором. В танце её движения были то резкими и эксцентричными, то плавными и ласковыми, словно волна. Также в процессе выступления с девушки пропадали некоторые элементы одежды, так что под конец она осталась только в переливающемся корсете и маленькой шляпке. Для Сиченя это было потрясением, он точно не ожидал оказаться на бурлеск-шоу, хотя это было намного лучше, чем стриптиз-клуб. Зрители были совершенно адекватными людьми, хлопающими и подающими голос только в конце выступлений, чтобы не мешать артистке. Музыка не резала уши, а наоборот погружала в представление ещё больше. Ничего, что выходило бы за рамки морали здесь не было, может быть, элемент с оголением по началу его немного смущал, но позже он понял, что это выглядело достаточно интересно. — Ну как тебе, мистер монах? — Ткнул друга в плечо Не Минцзюе. — Честно говоря, я не ожидал чего-то стоящего, но сейчас я готов взять свои слова и мысли обратно. Это действительно было интересен, — Сичень все еще находился под впечатлением и переводил взгляд то на друга, то на сцену. — Я же обещал, что все будет в рамках приличия, — послышался голос Яо. — Да, я не жалею, что вам поверил. Для меня такой вид развлечений непривычен, но это действительно того стоило. Так прошло ещё несколько номеров, все они отличались друг от друга, некоторые были яркими и насыщенными, полными страсти и кокетливости, другие же были более спокойными, вдохновленными эстетикой золотой эпохи 20 века. Всё шоу было наполнено шутливостью и дерзостью, в перемешку с игривостью. Танцовщицы и танцоры словно смеялись вместе с залом, предлагая разделить момент радости вместе, тем самым создавая атмосферу легкости и близости с артистом, погружая зрителя в роскошь винтажного шоу. Сичень, как завороженный, смотрел за каждым представлением, не смея отрывать глаз. Были моменты, когда даже он смеялся от души, отдавая все свое внимание сцене и происходящему празднику жизни на ней. Его не мог отвлечь ни сигарный дым, ни чужой чересчур звонкий хохот. — А ваш Саньду уже был? — Почему-то резко вспомнил Сичень имя, обсуждаемое еще в кафе. — Нет, но должен быть уже вот вот. Обычно он закрывает шоу. Ты сразу поймешь, когда он выйдет, — Сказал Не Минцзюе. И действительно, через пару секунд свет на сцене погас, осталась светить лишь одна единственная лампа в самом центре, откуда послышался звук работы какого-то механизма и из-под пола начал выезжать вверх стальной пилон. — А вот и он, — Едва слышно сказал Цзинь Гуаньяо. В зал полилась тихая спокойная музыка, постепенно набирающая децибелы. Свет снова выключился, прошло всего пара мгновений, как сцену вновь осветили фиолетовые прожектора, но около пилона уже стоял парень, одетый в чёрный корсет, не перекрывающий грудь, сверху на нём был укороченный пиджак лавандового цвета и такие же штаны-султанки, на ногах были обуты невысокие сапоги на шпильке. Весь костюм переливался блеском страз. Его длинные и чёрные волосы, были заплетены в пышную косу. Забавно, но он напоминал диснеевскую принцессу Жасмин. В руках у него красовались два пышных веера из фиолетовых перьев, которые он скрестил над головой. Музыка начала бить редкими короткими всплесками, под каждый из которых парень взмахивал то одним веером, то другим, то обоими сразу, он обнимал себя руками, из-за чего веера превращались в крылья на его спине, и тут же их разводил. Когда он наконец-то повернулся к зрителям, то на его лице сверкала черно-фиолетовая маскарадная маска, скрывающая глаза. Парень снова закрывает себя веерами, чтобы под резкую смену ритма музыки их отбросить в разные стороны. Он плавно подходит к пилону, обвивая его длинными пальцами. Чувственные руки напрягаются, когда он поднимается в воздух. Взгляд сосредоточен, мышцы работают в идеальном синхроне: сила и гибкость переплетаются в каждом движении. Скользя вниз, он выполняет вращения — лёгкие и воздушные. Тело изгибается, словно живой цветок, играя на контрастах света и тени. Затем, спускаясь с шеста на колени, он сгибается, вновь обхватывая себя руками, будто пытаясь утешить, срывает с себя блестящий пиджак, который разделяется на две части, откидывается назад, выгибаясь, словно ивовая лоза. Танцор падает на спину, перекатывается на живот и опираясь на руки словно взлетает снова на ноги. Каждое его движение — провокация, изящная и соблазнительная. Сичень даже не успел понять, как парень остался в одном корсете и сапогах. Он не мог оторвать взгляда от этого обворожительного мужчины, под чьей кожей так соблазнительно перекатывались тренированные мышцы. В кульминации представления Саньду поднимается, раскачивается на пилоне, демонстрирует силу и баланс вместе с чувственностью. Последний взгляд в зал — полный вызова и обольщения. Он разворачивает, останавливается у стального шеста и перекидывает косу через плечо. И тогда Лань Сичень замечает на лопатке татуировку лотоса, такую до боли знакомую. Почему он не обратил на нее внимание раньше? Сейчас хотелось только сорваться с места и крикнуть: «Ваньинь!» Почти два года они не виделись, чертовых два года назад Цзян Чэн разорвал со всеми любые связи, после авиакатастрофы, в которой погибли его родители и сестра с мужем. Сичень хотел помочь — искал, пытался дозвониться, приходил домой и на работу, но везде терпел поражение. А Цзян Чэн как под землю ушёл. Хуань до сих пор не мог отпустить свою первую и, видимо, последнюю любовь. Но вот теперь он встречает его здесь, в клубе, где с помощью танца рассказывают об искусстве и магии тела. Как и говорил Не Минцзюе — челюсть у Хуаня отвисла сильно ниже положенного. — В этот раз Саньду превзошёл самого себя, это было восхитительно, — Сказал Цзинь Гуаньяо — Невероятен как всегда, — Не Минцзюе отпил из своего стакана — Как тебе, маэстро? — Действительно, этот парень очаровывает. Я боялся моргать, чтобы ненароком не упустить ни одного его движения, — Сичень от волнения вцепился в бокал с коктейлем обеими руками. Сердце ходило ходуном. Это точно был он. — Как давно он здесь выступает? — Ну, где-то года полтора, — Задумчиво протянул Не Минцзюе — А что? Авиакатастрофа была два года назад. Ваньинь пропал почти сразу после похорон. В целом сроки совпадают. — Просто интересно, — Лань Хуань повернулся в сторону бара. К счастью, госпожа Вэнь была на своем месте — Уже поздно, мне пора ехать домой. Спасибо, что показали мне такое замечательное заведение. — Мы наверное еще немного посидим, да А-Цзюе? — в ответ Цзинь Гуаньяо получил легкий кивок головой — Удачи, А-Хуань. — Спасибо, вам тоже, — Удача ему определённо сегодня понадобится. Сичень встал со своего стула и направился в сторону барной стойки. — Здравствуйте ещё раз, я понимаю, что моя просьба может показаться довольно наглой, но это действительно важно. Настоящее имя Саньду случайно не Цзян Ваньинь? — Хуань до побеления вцепился пальцами в столешницу. Мужчину немного потряхивало. — Я не имею права разглашать конфидециальную информацию своих сотрудников, — Девушка набоченилась и явно напряглась. В клубе среди посетителей было немало смельчаков, желающих познакомиться с артистами. Вдруг Сичень один из этих сумасшедших. — Я понимаю, но может вы бы могли хотя бы передать от меня записку или мой номер телефона. Скажите, что это от Лань Хуаня, он поймет, — Не унимался мужчина. — Тебя зовут Лань Хуань? — Да, могу показать документы. — Не надо, по описанию похож, — Вэнь Цин нахмурилась и кажется глубоко о чём-то задумалась — Так, ладно, пошли за мной — вынесла вердикт бармен. «По какому такому описанию? «-Задумался Сичень. Неужели Ваньинь рассказывал про него? Она повела его через зал по длинному коридору, петляя между столиков, пока Лань Хуань старался не отставать. — Вы ведь в университете познакомились? — поинтересовалась она. — Да, учились на одной специальности, но на разных потоках, а познакомились на студвесне. — Понятно, я отведу тебя в его гримерную, но ни слова о том, что это я тебя провела, ясно? — пригрозила девушка. — Предельно, вы с Цзян Чэном хорошо общаетесь? Почему согласились помочь мне? — А-Чэн много рассказывал про тебя, не переживай — все только хорошее. Хочешь — верь, хочешь — нет, но сердце подсказывает, что я должна помочь, — Вэнь Цин продолжала вести их по тускло освещенному, темному коридору, пока не подошла к одной из дверей — Наши племянники ходят в один детский сад и хорошо общаются, из-за них и мы подружились. В общем, мы пришли, за этой дверью суженый твой, — Сказала она, пародируя театральный голос. Вэнь Цин хотела уже пойти обратно, как Сичень ее окликнул — Госпожа Вэнь, простите за нескромный вопрос, но тут ведь нельзя. Э… Ну снять. — Сичень начал мямлить что-то неразборчивое. — Ты хочешь спросить не подался ли Цзян Чэн в проституцию? — она выгнула бровь и ехидно улыбнулась — Ты реально придурок, ладно, давай, удачи, — Бармен развернулась к нему спиной и махнула рукой в качестве прощального жеста. «Видимо, это значит нет» подумал Сичень и выдохнул с облегчением. Хотя релакс был недолгим. Прямо сейчас он стоит перед дверью, за которой находится его самая сильная любовь, кого он не видел почти два года. Пульс подскочил, а пальцы начали дрожжать. Это время проведенное порознь одновременно казалось бесконечным, но в то же время будто пролетело в считанные секунды. Если бы он признался еще тогда, в университете, сейчас не пришлось бы стоять у этой двери. Может быть у них всё было бы по-другому, может быть был бы шанс. Тревожные мысли терзали Сиченя, словно голодные волки. Незачем думать о том, чего не случилось, сейчас он стоит здесь и должен собрать волю в кулак, чтобы постучаться. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Сичень несильно похлопал по двери. — Вэнь Цин, я переодеваюсь! Что-то срочное? — Из-за двери послышался знакомый и в тоже время чужой голос. Кажется, он стал ниже и глубже. Лань Хуань не мог выдавить из себя ни слова. Ему думалось, что он сейчас задохнется. — Ау! Ну кто там? — Уже недовольно вопрошали с той стороны. В ответ все так же раздавалась тишина. Цзян Чэн поднялся с кресла, наспех завернулся в халат и пошел открывать- Если там кому-то слишком весело, то… — За дверью танцор увидел того, кого не хотел бы видеть никогда, тем более в таком месте. Каков был шанс встретить чопорного Лань Сиченя в клубе, где выступают с бурлеск-шоу. Да одного процента не наберется, но он всё же стоит здесь, такой же красивый, как и два года назад, только стал шире в плечах. Ваньинь от удивления впился одной рукой в дверную ручку, а второй в пояс от халата. Он все ещё был одет в корсет и ему было неловко показываться Сиченю на глаза в таком виде, поэтому Цзян Чэн резко захлопнул дверь обратно, подошёл к туалетному столику, в надежде найти в нем опору. — Ваньинь, пожалуйста, не убегай, давай поговорим! — В душе Сиченя вспыхнула новая буря эмоций, увидя Цзян Чэна в одном корсете и наспех подвязанном халате, он готов был выбить эту дверь руками, что в целом могло бы у него получится, так как Лани славились своими сильными руками. Удивленный взгляд Ваньиня украшенный пышными ресницами только подкреплял это желание. Слышать этот родной, обычно спокойный голос, который сейчас выдавал всю тревожность своего хозяина, было больно. Особенно когда сам разорвал все связи с единственным лучиком света в его никчёмной жизни. Он знал, что Сичень пытался с ним связаться, искал встречи, даже приходил в квартиру родителей, но после продажи наказал соседям ничего никому не говорить, что с ним и где он. Возвращаться в родительский дом после катастрофы было невозможно, почти физически больно, поэтому Цзян Чэн наспех продал квартиру и купил трёшку в спальном районе, там как раз по близости был хороший садик, куда в будущем можно было отправить Цзинь Лина. Из университета пришлось отчислиться, так как годовалому ребенку требовалось много внимания, да и отцовскую строительную фирму тоже пришлось взвалить на свои плечи. Не было времени даже, чтобы банально скорбеть о близких, что уж говорить о любимом хобби — танцах. Всю работу, которую только можно было делать удаленно он брал домой, стараясь не появляться в офисе, чтобы не слышать эти жалостливые соболезнования, да и не дай бог встретить там старых знакомых и друзей. Когда Цзинь Лин немного подрос, Цзян Чэн отдал его в детский сад, где и познакомился с семьей Вэнь — строгая Вэнь Цин, её скромный брат Вэнь Нин и их племянник — Вэнь Юань — тоже ходил в этот садик и хорошо ладил с Цзинь Лином, из-за чего опекуны и сдружились, став надежной опорой друг для друга. Так Ваньинь узнал, что у сестры и брата Вэнь есть собственный клуб, где проходят бурлеск-шоу. Когда жизнь начала протекать более менее спокойно, Цзян Чэн решил попробовать себя в данном направлении, не зря же он с детства занимался танцами по настоянию матушки. Его первый выход в качестве артиста бурлеска произвел фурор. «Ты очаровал буквально весь зал!» — воскликнула тогда Вэнь Цин. Тогда Ваньинь понял, что ему нравится быть на сцене, нравится заигрывать с публикой, но при этом держать дистанцию. В бурлеске он мог быть собой, показать свои чувства и открыть душу с помощью танца, поэтому изредка после работы мужчина стал выступать в клубе подруги. Ваньинь перевёл дыхание, посмотрел в зеркало. Ему нужно было немного времени — Подожди, я переоденусь! — Крикнул он. Спустя несколько томительных минут дверь открылась и оттуда показался Цзян Чэн. Теперь он был одет в чёрные брюки и фиолетовую неплотную водолазку, волосы были скручены в пучок с чёлкой навыпуск, — Заходи. Сичень прошёл в просторную гримерную с множеством вешалок и стеллажей, на которых висели сценические костюмы и лежали различные атрибуты необходимые для шоу, у дальней стены стоял столик с зеркалом. Ваньинь подошёл к нему и сел в кресло — Садись куда будет угодно, только не долго, мне ещё Цзинь Лина забирать. — Может я тебя подвезу или ты на машине? — осторожно спросил Сичень. — Нет, тут недалеко идти, — Цзян Чэн закинул одну ногу на другую — Ближе к делу, как ты меня нашёл? — Честно говоря, это получилось случайно. Не Минцзюе и Мен Яо решили затащить меня сюда, чтобы отпраздновать заключение сделки. Они очень красочно описывали твои выступления, уверяя, что я обязан увидеть их. И я согласился, а теперь понимаю, что не зря, — Хуань нежно улыбнулся, смотря прямо в глаза-молнии напротив. Как он скучал по этой тучке, которая при правильном подходе могла сиять радугой. От такого пристального взгляда карих глаз Ваньиню хотелось испариться. Он не мог смотреть на Хуаня, когда у того были глаза побитой собаки, только не у него — Понятно. И как тебе? Ты не презираешь меня? — Ваньинь! Как я могу! Это было восхитительно, ты был восхитительным! Я не мог оторвать глаз, в целом как и весь зал. Лицо Цзян Чэна залилось легким румянцем — Узнай Лань Цижень чем я занимаюсь в свободное время от работы — его бы хватил Кондратий. Я думал для Ланей это сродни проституции. — Ты прав, дядя бы точно не понял такого вида шоу, но и я не он, — Рассмеялся Лань Сичень — Так это просто хобби? Где ты работаешь? — В фирме отца, но почти всё время удалённо, а выступаю когда есть время. — Странно, я приходил туда и мне сказали, что не знают где ты. Я искал тебя. — Я знаю, фирма зарегистрирована на двоюродного брата отца и практически все думают, что я брат, а не сын. Знают только самые доверенные лица… Прости, — Ваньинь опустил взгляд и весь сник. Он не знал, за что конкретно извиняется. За то, что пропал, оборвав все связи? За то, что ничего не объяснил? Или за то, что не попросил помощи? Это был слишком сложный вопрос. — Почему ты порвал все связи? — Это непростая история, просто все навалилось в моменте. Уход за ребенком, фирма отца, похороны, учеба… — Ваньинь, ты же знаешь, что всегда можешь довериться мне, я бы помог, — Хуань хотел положить руку на плечо Цзян Чэна, но тот резко отодвинулся. — Не нужно меня жалеть, у тебя по-любому есть жена или девушка, которая ждет тебя дома, да и мне пора, — Цзян Чэн говорил тихо, будто пытался сдержать слезы. — У меня никого нет, пойдем, я отвезу тебя куда скажешь, — Сичень встал с кресла, показывая всю решимость своих действий. Только он увидел, как Ваньинь открыл рот в попытке возразить, сразу же добавил — Это не обсуждается. Что ж, Сичень умел быть настойчивым, когда ему было это нужно, иначе не был бы сейчас владельцем крупнейшей ювелирной фирмы в Китае. У Цзян Чэна не осталось выбора кроме как последовать за бывшим другом. Когда они вышли в зал, танцор подошел к барной стойке и почти прошипел — Вэнь Цин — Ты предательница. — Что? Не понимаю о чём ты? — девушка изобразила удивленный взгляд. — Не придуривайся. Как Сичень мог пройти за сцену без тебя, еще и постучал в нужную дверь. Невероятные совпадения! — Я просто устраиваю твою личную жизнь, а то ты скоро умрешь от передозировки кофеином, — Девушка лениво протирала стаканы. — По-моему я просил не вмешиваться. — Да ты и сам не особо миксер. Я тебе говорю твой Сичень — мужчина эталон, у него Ай-кью что надо. Пока ты будешь квакать, уведут твоего воздыхателя. — Это ты по одному взгляду поняла? — Ты знаешь, у меня глаз-алмаз, вон как быстро мужика тебе нашла, может орать меньше будешь. Мужчина уже собирался разразиться матом, но девушка схватила его за челюсть. — Иди уже, он и так слишком долго ждал. Ваньинь выдохнул и пошёл на улицу. Она права, Сичень слишком долго ждал и заставлять его ждать ещё совесть Ваньиню не позволяла. Сичень уже ждал его около белого авто. Он подошел к пассажирскому месту и открыл дверь, приддерживая ее, чтобы Цзян Чэн сел. — Спасибо конечно, но я не девица какая-нибудь. — проговорил мужчина, садясь в кресло. — Просто хочу за тобой поухаживать. Что бы значили эти слова. Ваньинь смутился и скрестили руки на груди. Сичень завел мотор и выехал на проезжую часть. Танцор назвал адрес и откинулся на спинку кожаного кресла. — Заберём Цзинь Лина, а там я сам дойду. Уже поздно, ты наверняка хочешь спать. — Я не пущу тебя одного по темноте с ребёнком, — строго отозвался Лань Хуань. — Там недалеко. — Всё равно нет. — Я уже забыл, каким ты бываешь непреклонным, — вздохнул Ваньинь — Просто переживаю за тебя. — Точно? А то ведешь себя как ревнивый муженек, чью женушку могут украсть, — Кажется попытка пошутить оказалась неудачной, потому что Сичень не засмеялся, а наоборот будто бы напрягся — Ну я шучу если что. — неловко добавил Ваньинь. — Могу я называть тебя А-Чэн? Как раньше, — Спросил ни с того ни с сего Сичень. Они остановились на сфетофоре и мужчина повернулся лицом к Ваньиню. Если бы тот мог слиться с креслом, то он обязательно бы это сделал. Цзян Чэн не понимал, к чему все эти вопросы и ухаживания. Раньше они конечно называли так друг друга, но сейчас, спустя два года, это выглядело немного странно. Так, словно Сичень подбивал к нему клинья… Ещё немного и Ваньинь не сможет сопротивляться. — Ну да, я не против, А-Хуань, — кажется, Цзян Чэн смутился собственным словам ещё больше Сиченя. Флирт определённо не для него. — Замечательно, я так рад, что наконец-то встретил тебя, А-Чэн, — Сичень улыбнулся еще шире. Дальше они ехали уже в тишине. Сичень плавно вёл автомобиль, не отвлекаясь ни на что. Цзян Чэну подумалось, что будучи сосредоточенным Лань Хуань выглядел сексуально. Черт, о чем он только думает. Подъехав к нужному дому, Цзян Чэн уже хотел выйти из машины, но Лань Сичень его остановил: — Давай я схожу с тобой. — Не стоит. — И это снова был не вопрос. Цзян Чэн только закатил глаза, но спорить не стал. На лифте они поднялись на нужный этаж и позвонили в звонок. Дверь открыл парень с округленными чертами лица и робким взглядом. — Здравствуйте, господин Цзян. Вы не один? — Привет, Вэнь Нин, я же просил меня так не называть, можно просто по имени, — Цзян Чэн прошёл в квартиру и принялся разуваться — Это Лань Сичень, давний друг, Сичень, это Вэнь Нин, брат Вэнь Цин. — Очень приятно, господин Вэнь — Пожал он руку юноше. — И мне, господин Лань. — Как Цзинь Лин? Не пакостил? — Тут же на Цзян Чэна налетело два маленьких вихря. — Цзюцзю, домой, к Фее, — Проговорил ребенок, цепляясь за одну штанину дяди, за другую в него вцепился Вэнь Юань. — Видимо, дети тебя любят, — Сказал Сичень. Его очень умиляла эта картина. — Естественно, просто скоро придет строгая тётя Вэнь Цин и заставит есть противный суп, — Дети тут же скривились. — Красивый гэгэ, — Невнятно промямлил Цзинь Лин и пополз к Сиченю. Тот сразу подхватил ребенка на руки. — Привет, меня зовут Лань Хуань, помнишь меня? — Сичень иногда вспоминал время, когда сестра Цзян Чэна, Цзян Яньли, только родила и они вдвоём иногда нянчились с ребенком. — А у малого губа не дура, увидел красавчика и цзюцзю сразу стал не нужен, да? — Ваньинь в шутку обиделся — Ладно, мы пойдём. Спасибо большое, Вэнь Нин, что посидел с моим карапузом. — Не за что, мне не сложно, да и с А-Юанем они хорошо ладят. До свидания, — Юноша помахал парочке на прощание. — Ладно, давай его мне, а то он заснёт и уляпает слюнями твою незаконно дорогую рубашку, — Цзян Чэн протянул руки к малышу, но Сичень немного отшатнулся, будто у него отбирали последний шанс провести время с Ваньинем — Так ты же за рулем, отдай ребенка. Против такого аргумента Сиченю нечего было противопоставить, поэтому он передал Цзинь Лина Цзян Чэну. Тот конечно немного подергался в расстройстве, что красивый гэгэ может сбежать, но решил уступить своему цзюцзю. Под ненавязчивую мелодию играющую в салоне авто, они добрались до дома Цзян Чэна. — Спасибо, что довёз, — Цзян Чэн заправил непослушную чёлку за ухо — Наверное уже слишком поздно приглашать на чай. — Ну, если ты пригласишь, то я навряд ли откажу. Повисло неловкое молчание и только Цзинь Лин тихо посапывал на заднем сидении. — А-Чэн, я не хочу больше терять контакт, ты очень дорог мне, я не мог забыть тебя даже спустя несколько лет. И сейчас хочу быть с тобой откровенным, — Сичень с силой сжал руль, пока у Цзян Чэна алели уши. — Подожди, давай всё-таки на чай, а там и поговорим. Цзинь Лин может услышать, — протараторил Цзян Чэн, выскакивая из машины. Он взял малыша на руки и пошёл в сторону подъезда, пока Сичень неспешно следовал за ним. Зайдя в квартиру, Сичень обратил внимание на дизайн: все было минималистично, и в стиле лофт. По стать Цзян Чэну. — Раздевайся, я сейчас уложу Цзинь Лина и пройдем на кухню, — Цзян Чен практически убежал в одну из комнат. Пока Лань Хуань снимал обувь, к нему подбежала пушистая хаски. Видимо, это и была Фея. Она встала на задние лапы, чтобы поприветствовать гостя. Удивительно, но собака не издавала ни звука, кроме спешного дыхания. Как раз в этот момент вернулся Цзян Чэн: — Фея! Ну-ка слезь, — пригрозил мужчина и собака тут же повиновалась и побежала в сторону хозяина — Надеюсь она тебя не запачкала? — Нет, она очень милая, только почему она не лает? — Спросил Сичень, следуя за Ваньинем на кухню. — Садись. Она приучена лаять, только при опасности, ну конечно, не всегда у нее это получается, но она еще мелкая — научится, — Мужчина поставил чайник кипяться и достал из подвесного шкафчика пару стаканов. Насыпал в заварочный чайник молочный улун — любимый чай Сиченя — и залил кипятком. — А-Чэн, давай поговорим, я всё так же хочу быть с тобой откровенным и не хочу откладывать этот разговор надолго. Окажешь ли ты мне ответную услугу? — Сичень не отводил глаз от Цзян Чэна и следил за каждым его действием, словно коршун выслеживал жертву. — Когда ты так говоришь, я не могу сделать шаг назад, — Танцор пододвинул кружку с чаем к Сиченю. — Ты помнишь — Хуань улыбнулся, когда по запаху определил свой любимый чай. Ему было приятно, что Цзян Чэн не забыл, да ещё и хранил его в своем новом доме, хотя в университете воротил нос. Цзян Чэн немного смутился. — Давай я начну, — Продолжил Сичень — Ты был и есть для меня самый близкий человек. Только с тобой я мог быть собой настоящим и я знал, что ты не осудишь, я знал, что ты всегда поддержишь и поможешь, если это нужно. Я знаю, что допустил ошибку, когда отпустил тебя в день похорон одного, я должен был вцепиться в тебя мертвой хваткой и никогда не отпускать. По крайней мере, вселенная дала мне ещё один шанс и ты уже от меня так просто не отделаешься, Цзян Ваньинь, — Сичень смотрел в глаза Цзян Чэна с явной решительностью, в его словах невозможно было усомниться. — Ты знаешь, мне тяжело даются все эти чувства, но я бы очень хотел извиниться, что пропал. Я не хотел, чтобы ты видел меня слабого и разбитого, я думал тебе будет противно, а потом навалилось слишком много, даже из университета пришлось отчислиться, — Ваньинь сжал в руках кружку с чаем — Прости, мне правда жаль, — Еле слышно добавил он. — А-Чэн, я хочу чтобы ты понял, что сейчас я вижу перед собой совсем не жалкого и слабого подростка, а наоборот, сильного и независимого мужчину, который справился со всеми трудностями в одиночку, — От мысли сколько всего пришлось пережить его бедному А-Чэну, у Хуаня разрывалось сердце, он так сожалел, что не смог быть рядом — Как мне может быть противно от твоих чувств. Ты всегда был моим лучиком света, и я хочу быть им для тебя, конечно если ты позволишь. — А-Хуань. — Мне стоило сказать это раньше. Я хочу всегда быть рядом, пережить с тобой все счастливые и грустные моменты, хочу быть причиной твоей улыбки, хочу просыпаться и засыпать, видя тебя, только тебя, я безумно люблю тебя. Из-за тебя вся моя хваленная выдержка даёт сбой, — Произнеся всё практически на одном вдохе, Сичень почувствовал, что на сердце отлегло, наконец-то слова, которые искали выхода несколько лет, были произнесены — Я знаю, что всё это слишком неожиданно, можешь пока не отвечать, я подожду. — В общем-то, было ожидаемо. Я тоже хотел признаться еще в университете и чувствовал, что это взаимно, однако никак не мог набраться смелости. Сичень, я далеко не романтик, но ты причина, по которой я хотел жить, у меня почти не было друзей кроме тебя, ты был смыслом ходить в университет. От мысли, что там я увижу тебя — мой день становился лучше. И я тоже люблю тебя и только тебя, — Подобные слова тяжело давались Ваньиню, но если это обрадует Сиченя, то он готов перебороть себя. — Так значит мы встречаемся? — Сичень смотрел на Цзян Чэна также, как смотрела Фея выпрашивала лакомства: со счастливо-тупым выражением лица. — Получается, что да, — Немного замялся Цзян Чэн, но улыбка все же тронула и его лицо. Подумать только, человек, которым он восхищался несколько лет и был тайно влюблен, ответил ему взаимностью, да и вообще сделал первый шаг. — Тогда я запрещаю тебе ходить вечером одному. — Еще пяти минут не прошло, как ты мой парень, а уже какие-то запреты устанавливаешь, не слишком быстро ли? — возмутился Цзян Чэн — Что? Что ты лыбу давишь? На дурака похож. — Ты назвал меня своим парнем. — Вот счастья-то, — Смутился Ваньинь — на диване сегодня спишь. — Ого, я уже ночую у тебя? Уже? — Вы только посмотрите на эту довольную рожу, он еще и издевается. — Ты думал я тебя в такую темень отпущу, убьешься ещё где-нибудь, — Цзян Чэн закатил глаза. — Может быть тогда найдем другое место на замен дивану? — как же быстро из интеллигентного ухажера, Сичень превратился в змея-искусителя. — Могу на коврике рядом с лежанкой Феи постелить, а если будешь хорошо себя вести, то около моей кровати, — кажется Сичень не ожидал получить такой от ворот поворот и самодовольная улыбка быстро померкла — Ладно, пошли, горе луковое, дам тебе свою одежду, в ней поспишь. Они прошли в просторную спальню и Цзян Чэн выудил из шкафа свои самые длинные штаны и широкую футболку. — Ванна по коридору налево. Сичень забрал вещи, щедро предоставленные хозяином и пошёл в душ. Стоя под струями теплой воды, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он был готов сделать всё, что только скажет его милый А-Чэн, даже если придётся спать на полу — он это сделает. Когда Лань Хуань вернулся, Цзян Чэн заметил, что его вещи все равно не по размеру мужчине. Тот был ощутимо шире его по комплекции и имел куда больше мышечной массы. — Когда ты успел так раскачаться? — спросил Ваньинь, уже лежа на кровати. — Часто ходил в зал вместе с Не Минцзюе. Нравится? — Господи, где твоя Ланьская скромность, выключай свет и ложись, — Цзян Чэн прикрыл глаза рукой. — Не могу сдерживаться рядом с тобой, я ведь уже говорил, — Хуань выключил свет и сел на пол около кровати — может быть хотя бы подушку можно? Цзян Чэн резко поднялся, включил светильник и увидел Мужчину сидящего на полу. — Бесстыдник! Что ты прибедняешься? Залазь живо на кровать, пока я не передумал! — От такого нахальства Ваньинь чуть не поперхнулся воздухом. Когда Сичень выполнил указание, свет был погашен. Цзян Чэн отвернулся от Хуаня, но почувствовал как тот слегка приподнялся и наклонился над ним. — Что еще? — недовольно спросил Ваньинь. — Спокойной ночи, А-Чэн, — пожелал Сичень и поцеловал его в лоб, из-за чего Цзян Чэн зажмурился. — Да. Спокойной, А-Хуань. Наверное эта ночь была одной из самых спокойных у Цзян Чэна за последние несколько лет. Солнечный свет пробивался в панорамное окно, стараясь оповестить обитателей дома о том, что ночь закончилась. Хотя было ещё совсем рано, Сичень не изменяя своим привычкам открыл глаза ровно в 5 утра. Его нос щекотали чьи-то волосы, а шею обдавало теплым дыханием, сам он положил руку на чужую талию, несвойственно тонкую для мужчины. Тогда Лань Хуань немного приподнялся на кровати, стараясь не потревожить чужой сон. Цзян Чэн спал к нему лицом и практически прижался всем телом. Сиченя очень умилила подобная картина, он хотел бы сфоткать, но решил, что еще не время и подобный момент ему ещё предоставится. Лань Хуань осторожно выбрался из постели, сделал лёгкую зарядку, сходил в душ и отправился на кухню, чтобы приготовить завтрак для возлюбленного. Выбор пал на панкейки. В университетские годы Ваньинь их очень любил. Сичень надеялся, что с тех пор ничего не изменилось. Порывшись немного в холодильнике, он нашел все необходимые ингредиенты и начал смешивать тесто. К шести утра большая партия уже была готова и мужчина услышал звуки открывающейся двери и шарканье тапочек по полу. На кухню зашёл заспанный Цзян Чэн, который растирал лицо руками в попытке проснуться. Он выглядел по-домашнему, совсем не так эсцентрично, как вчера на сцене. Но Сиченю Ваньинь нравился любым. — Доброе утро, еще рано, ты можешь поспать. У тебя же сегодня выходной? — Доброе — доброе, выходной, но как я могу спать, пока мои гости колдуют у меня на кухне. Плохой из меня хозяин, — Цзян Чэн подошёл ближе к плите, наблюдая за процессом готовки — Вкусно пахнет. Ты небось как всегда в пять встал? Даже Фея еще спит. — Просто захотел сделать тебе приятно, — улыбнулся Сичень — Не знаю чем кормят детей, поэтому это оставляю на тебя. — Спасибо за завтрак, А-Хуань, Цзинь Лина я сам покормлю, — Ваньинь поставил чайник и сел за стол — Нужно еще с Феей погулять. Усевшись за стол, мужчины расправились с завтраком. Позже Цзян Чэн разбудил Цзинь Лина и, накормив его, пошёл в душ. После всех бытовых дел, новоиспеченная семейная пара пошла в парк гулять с Феей. Они разговаривали о прошедших годах, что провели в разлуке, о том, как изменилась их жизнь. Мужчины решили остановиться на детской площадке, чтобы Цзинь Лин поиграл. — Ты сам придумываешь сценические номера? — Спросил Сичень. — Да, всё сам, иногда на это уходит много времени, поэтому и выступаю я не часто. Вообще выступаю только тогда, когда мне нужна эмоциональная разгрузка, — Отозвался Ваньинь, что-то его потянуло на откровения — В танце я могу показать, что чувствую, не произнеся ни слова, понимаешь? — Да, я очень рад, что ты нашёл свою отдушину. Я всегда говорил, что ты должен показывать свои таланты, — Сичень посмотрел прямо на Цзян Чэна — у тебя замечательно получается. Ваньинь немного покраснел и тихо поблагодарил. Он всё никак не мог привыкнуть слышать комплименты от Хуаня, а тому как будто было в радость, что он так просто мог смутить человека. Когда они подошли к дому Цзян Чэна, то Сичень уже собирался уезжать домой, но танцор его остановил. — Подожди, запиши мой новый номер, — Цзян Чэн подождал пока Сичень достанет телефон и продиктовал последовательность цифр. — Ну, пока — Ваньинь стоял как болванчик и будто бы настраивался на что-то. В одно мгновение он притянул Сиченя к себе за ворот рубашки и поцеловал в щеку. Теперь была очередь Хуаня заливаться краской, пока он осознавал происходящее, Цзян Чэн уже успел отойти на приличное расстояние. Повезло, иначе вряд ли бы он вышел из этой машины девственником. Зайдя домой, Цзян Чэн отправил Фею в ванну и принялся раздевать Цзинь Лина. — У цзюцзю есть муж? — Спросил ребенок, болтая ногами. — А-Лин, что ты такое говоришь, он просто друг, — Цзян Чэн не знал, как объяснить ребенку химию их отношений с Сиченем, поэтому предпочел соврать. — Ты его поцеловал. — Вот глазастый-то, ладно, он мне не друг, но и не муж, — Сдался Ваньинь. — А тогда кто? — Цзинь Лин, вырастешь — поймёшь. *** Цзян Чэн и Сичень постоянно переписывались, желали доброе утро и спокойной ночи, спрашивали как дела и чем занимаются. Ну, вернее Сичень желал и спрашивал, Ваньинь чаще кидал забавные или милые по его мнению фото Цзинь Лина с Феей, но Хуань был не против, он радовался каждому сообщению от своего лотоса, как любил называть Ваньиня, хотя тот бесился на это, говоря, что такие прозвища слишком слащавые. Но Сичень видел, что в глубине души Ваньиню нравится. Они созванивались почти каждый вечер, иногда вместе гуляли и даже сходили на пару свиданий, когда Цзинь Лин оставался у брата и сестры Вэнь. Всё было замечательно, пока Ваньинь не позвал Сиченя на свое выступления в «Выстрел в солнце», подкрепляя это тем, что у него новый номер. И Сичень не имел права отказывать, он конечно не был уверен, что его сердце выдержит подобное снова, но искушение было велико. Поэтому Сичень снова сидел за столиком в уже знакомом заведении, где музыканты исполняли джазовые композиции, и тянул коктейль из стакана. Он решил приехать попозже, чтобы попасть только на выступление Ваньиня. Сердце не могло успокоиться, в предвкушении того, что же приготовил Цзян Чэн на этот раз, оно ходило ходуном под кожей. Миловидная девушка в золотистом костюме как раз заканчивала исполнять свою песню и свет на сцене погас. А когда включился вновь, на сцене уже возвышался пилон. Музыка, которая заиграла, сначала была спокойной, но когда занавес отъехал и зрителю показался силует мужчины, она начала набирать быстрый ритм, сочетая в себе страсть и грацию, и танцор соотнося каждый свой шаг с тактом музыки прошёл к пилону. На Цзян Чэне был надет чёрный блестящий жилет и такие же брюки палаццо. На ногах виднелись латексные батфорты на толстом каблуке. Волосы распущены, только пряди у висков были подобраны с помощью ленты от маски. «Господи, надо было выпить успокоительное», — Подумал Сичень. Саньду начинает с медленного, притягательного шага по кругу, затем плавно обвивает пальцы вокруг пилона, ловко и грациозно переходя в подъемы. Высокие каблуки бросают вызов балансу, поэтому каждая стойка и поворот выглядят особенно захватывающе. Он извивается вокруг пилона словно стебли ипомеи, а когда спускается с него, демонстративно падает на спину, поднимает ноги вверх, разводя их и снова сводя вместе, закручивает их между собой, затем на одной ноге поднимается в мостик, опять опускается, из переката буквально выплывает на ноги и в одно движение срывает с себя брюки, являя зрителю кружевные шорты, которые совсем не скрывают аппетитных полуокружностей, а батфорты оказываются длиной до середины бедра. Сичень был очень благодарен своей годами тренированной выдержке, поэтому если бы не она — он бы сейчас подорвался со своего места и утащил Цзян Чэна прямо со сцены, чтобы никто больше не видел такого Ваньиня. Замашки собственника сейчас очень явно подавали в нём признаки жизни. Кажется, что мужчина сейчас сломает стол голыми руками. Тем временем, Ваньинь снова запрыгнул на шест, демонстрируя силу и гибкость тела: вращения на одной руке, перевороты и зацепы ногами. Черт, эти ноги были божественны, они играли роль выразитетельных инструментов, показывающих уверенность и сексуальность. В конце выступления Ваньинь встал около пилона и поклонился. Зал разразился бурными аплодисментами. В этот момент Сичень понял, почему Цзян Чэн выбрал такое сценическое имя. «Три яда», действительно, этот мужчина влил в его сердце все три запретных яда: похоть, собственничество и жадность. Когда Ваньинь уже скрылся за кулисами, Сичень сорвался с места, направляясь в гримерную. Дойдя до нужной двери, он постучал и оповестил мужчину за дверью, что это он. Когда Ваньинь открыл дверь, то Сичень затолкал его обратно в гримерную и налетел с поцелуями. Он терзал чужие губы так, будто они были единственным источником воздуха. Цзян Чэн вцепился в чужой зытылок и принялся охотно отвечать. Когда кислород начал заканчиваться, они нехотя оторвались друг от друга. — Подожди, я переоденусь и. — Нет, — резко возразил Сичень, но заканчивать свою мысль не спешил. — Что «нет»? — Не переодевайся, останься в этом, — Мужчина тяжело дышал и весь раскраснелся, он был похож на дикого зверя, который наконец-то догнал свою добычу. — Тебе, что сперма в голову ударила? Давай не здесь, — Ваньинь удивился такой просьбе, неужели праведному Ланю сорвало крышу от его полуголой задницы? Или от каблуков? Или вообще от всего вместе? — Тогда подожди, я оденусь. Цзинь Лин сегодня ночует у Вэнь Цин, — как бы невзначай добавил Цзян Чэн. — Поехали ко мне. — И что мы будем там делать? — ехидно спросил Ваньинь, ему нравился вид такого Сиченя, пытающегося держаться изо всех сил. — Ну точно не чай пить, — ответил Хуань — Тебе лучше поторопиться или я трахну тебя прямо здесь. Ваньиню дважды повторять не надо было. Он быстро натянул свою повседневную одежду поверх костюма и они пошли к машине Сиченя. Доехали они с ветерком. Сичень, как истинный джентельмен, открыл дверь для Цзян Чэна и, когда тот хотел выйти из машины, подхватил его на руки. — Ты что, совсем с ума сошёл?! Поставь на место живо! — Пытался сопротивляться мужчина. — Долго ходить на каблуках вредно, — У Цзян Чэна оставалось выбора кроме как смириться. Зайдя в квартиру Сиченя, которая, к слову, была практически королевских размеров, мужчина неосторожно разулся и понес свою ношу в спальню, аккуратно посадил Ваньиня на кровать. Еще раз поцеловал в губы и сказал: — Я в душ, сильно не скучай, — Цзян Чэн на это только фыркнул. Пока Сиченя не было, танцор снял свою одежду, оставшись только в жилет и шортах, и лег на кровать, непозволительно больших размеров. То, что сейчас будет между ними происходить было слишком волнительно. Цзян Чэн не мог справиться с тревожными мыслями. Спустя пару минут вернулся Сичень в одном полотенце повязанном вокруг бёдер. Увидев Ваньиня лежащем на его кровати, в этих блядских батфортах, у Сиченя окончательно отказали все тормоза. Он подошел к кровати, сел на нее коленями и подтянул Цзян Чэна за бедра к себе, сливаясь с ним в жарком поцелуе. Их руки беспорядочно блуждали по телам друг друга, изучая и как бы спрашивая разрешения для дальнейших действий. Сичень начал покрывать поцелуями шею Цзян Чэна и одновременно растегивать пуговицы на его жилете. После каждой пуговицы он спускался всё ниже и ниже, пока его жадным до прикосновений губам не представился подтянутый живот. Он сжимал руками чужие ягодицы, пока Цзян Чэн извивался под и скулил, прося о большем. — А-Хуань, щекотно. — просипел Ваньинь. Сичень сразу внял его словам и перебросился на тёмные горошины сосков. Один он сразу же вобрал в рот, а второй то тёр между пальцев, то закручивал, то оттягивал. Слушать тихие стоны Ваньиня для мужчины было лучшей музыкой, поэтому он все никак не мог остановиться. — Что ты присосался-то как клещ, я тебе не мама кошка! — Цзян Чэн пытался оттянуть Сиченя за голову от своей груди — Всего обслюнявил, — когда Хуань всё-таки оторвался от его груди, то всю область покрывали следы от зубов, которые утром точно расцветут в засосы. Цзян Чэн откинул голову на подушку. — Бранишься, но тебе же нравится, — Посмеялся Сичень, накрывая ладонью его стоящий член, из-за чего Ваньинь выдохнул и глухо застонал. — Извращенец! — Похоже мужчина разозлился не на шутку, потому что он схватил Сиченя за плечи и перевернул на спину, оказавшись сидящим на нём. Он сполз вниз и схватился за полотенце на бедрах Хуаня, сорвав его, взору Ваньиня представился слегка поддрагивающий, рельефный член немаленьких размеров. На секунду Цзян Чэн ужаснулся. Как «это» вообще должно в него поместиться? Отбросив все сомнения, Ваньинь приблизился к головке губами и лизнул её. Получив в ответ томный выдох, он схватился за основание, слегка сжимая, и провел языком по всей длине. Сделал так еще несколько раз и взял головку в рот, принимаясь слегка двигать головой и обводить языком щелочку уретры. Сичень не торопил Цзян Чэна и давал делать с ним все что тот захочет. Тем временем Ваньинь второй рукой схватил Хуаня за яички и начал их слегка массировать. Он двигал головой вперёд-назад с каждым разом насаживаясь все больше. Когда он хотел взять всю длину, Сичень попытался его остановить, вцепившись одной рукой в чужие волосы, а другой взяв мужчину за челюсть. — А-Чэн, не надо! Но Цзян Чэн уже насадился полностью, сжимая глоткой член и утыкаясь носом в пах Сиченя. От тепла чужого горла и стимуляции машонки Хуань кончил, прямо в рот Ваньиня. Тот отпрянул, выпуская член изо рта, и демонстративно открыл рот с высунутым языком, показывая, что все проглотил. Сичень закрыл руками лицо и застонал, пока Цзян Чэн вытирал рот от капающей слюны. — Ты должен был выплюнуть, — Сказал Сичень. — А что? Ты больше не хочешь меня целовать? — Ваньинь подполз к Хуаню и тот схватил его за загривок, притянул к себе и поцеловал, просовывая язык в горячий рот, в котором чувствовался его вкус. Сичень схватил Цзян Чэна за талию и снова подмял под себя. Игриво шлепнул по ягодице, на что получил возмущенный вздох, и принялся снимать кружевные шорты, под которыми не было белья. Сичень прикрыл глаза, пытаясь перевести дух, иначе он точно сорвётся и возьмёт Ваньиня без подготовки, чего тот точно не переживёт. — Ты маленький проказник, и часто ты в таком виде на сцену выходишь? — Сичень снова с силой сжал накачанные полуокружности. — Только когда ты смотришь, — Игриво сказал Цзян Чэн. «Он точно нарывается», — Подумал Хуань. Он навис над мужчиной и потянулся к прикроватной тумбочке, откуда выудил цветной тюбик со смазкой. Сичень выдавил немного на руку и разогрел лубрикант в ладонях. Он подставил ладонь к заднему проходу и осторожно просунул одну фалангу среднего пальца. Ваньинь сжал зубы вместе, стараясь не издать не звука. Сичень принялся проталкивать палец дальше, пока тот не вошёл до конца. Подвигав немного одним пальцем и посгибав его, Сичень вставил второй, играясь и растягивая партнера на манер ножниц. Когда сфинктер начал активно сжиматься, Хуань попытался расслабить Ваньиня, покрывая его живот и бедра поцелуями и укусами, на что танцор начал тихо поскуливать. Цзян Чэн хотел было потянуться к своему члену, но Хуань отбросил его руку. — Ты себя плохо вёл, поэтому я запрещаю тебе себя касаться без моего разрешения, — Ваньинь уже хотел приняться ругаться, но в него вошёл третий палец, выбивая весь воздух из лёгких, и сил на возмущения не осталось. Давление внизу было сильным и непривычным. У Лань Хуаня были большие руки, а соответственно и длинные пальцы, которые прямо сейчас приятно растягивали его, но их было недостаточно чтобы кончить. — А-Хуань, пожалуйста. — Начал просить Ваньинь. — Что хочет мой лотос? — С явной усмешкой спросил Сичень. Он хотел чтобы Цзян Чэн сам сказал чего он хочет. — Черт! Войди в меня. — Подготовка должна быть тщательной, чтобы тебе не было больно, потерпи, еще один палец, — Вид просящего Ваньиня вызывал в Сичене какой-то отдельный восторг. Господи, он издевается, точно хочет его порвать, куда еще один палец. Но несмотря на внутренние вопросы Цзян Чэна, Сичень всё-таки вставил четвёртый палец. Тогда танцор не сдержался и застонал в голос. Счастью Сиченя не было предела, этот звук был усладой для ушей, поэтому мужчина еще немного порастягивал возлюбленного для лучшего результата: сжимал и разжимал пальцы, то вытаскивая их, то вставляя обратно. Когда Сичень вытащил все пальцы разом, Цзян Чэн слегка разочарованно выдохнул, после таких экзекуций чувство пустоты было неприятным. Но разочарование длилось недолго. Сичень смазал свой член обильным количеством смазки, подполз к Цзян Чэну и закинул его ноги, все ещё закованные в латексные сапоги, себе на плечи. — Сейчас постарайся максимально расслабиться, — Дал своё последнее напутствие Сичень и приставил свой член к растянутому колечку мышц. Он начал плавно погружаться внутрь, когда головка оказалась внутри, Хуань остановился, чтобы дать Цзян Чэну привыкнуть и посмотреть за его реакцией. Ваньинь судорожно ловил губами воздух, впиваясь короткими ногтями в широкие плечи напротив. — Ты как? — Спросил Сичень. Когда Ваньинь немного отдышался и ощущение члена в заднице стало более-менее привычным, он дал знак, что Сичень может продолжать. Тогда тот, пользуясь моментом расслабленности возлюбленного, вошёл одним слитым движением во всю оставшуюся длину. Цзян Чэна подбросило на кровати и он громко застонал. Ему казалось, что сам Зевс пронзил его своей молнией. Сичень вновь остановился, дожидаясь команды разрешающей двигаться. Прокляни черт этого Ланя за такие нечеловеческие размеры. Спустя пару мгновений Цзян Чэн притянул Сиченя к себе для поцелуя, тогда тот практически согнул Ваньиня пополам, благо растяжка позволяла, и принялся терзать его губы, параллельно втрахивая мужчину размеренными, но сильными толчками в кровать. Цзян Чэну оставалось только стонать в поцелуй и царапать чужую спину, в надежде, что его позвоночник выдержит такие скачки, пока Сичень с силой сжимал его ляжки. По всей комнате разносились звуки шлепков кожи о кожу. Сичень постоянно менял темп, не давая Ваньиню привыкнуть: он входил то плавно и нежно, то неумолимо вдалбливался, словно зверь. Цзян Чэн сам не знал, что он может выдавать такие ужасно пошлые стоны. В один момент Сичень остановился и стал растегивать батфорты на ногах Цзян Чэна, отбрасывая их в сторону, затем он взял мужчину за талию, снял со своего члена, поставил в коленно-локтевую и снова вошёл. Держаться на руках не было сил, тем более из-за сильных толчков его мотало из стороны в сторону, если бы Сичень не держал его за бедра, то Ваньинь бы просто растекся по кровати. Он уткнулся лицом в простыни, прогибаясь в пояснице ещё больше. Ваньинь вскрикнул, когда Хуань начал неустанно таранить его сзади под новым углом. Цзян Чэн чувствовал как удовольствие разливается по телу с каждым толчком, задевающим комок нервов внутри него. Сичень, увидев реакцию возлюбленного стал входить только под таким углом и не останавливался, пока Ваньинь не начал его умолять. — Пожалуйста, дай мне кончить, — Задыхаясь просил Ваньинь. — Попроси правильно, — Не отступал Хуань. — А-Хуань! Пожалуйста! Я хочу кончить. — Умница, ты такой хороший мальчик, так послушно себя вёл, — Сичень намотал волосы Цзян Чэна на кулак и притянул к себе, отчего тот протяжно застонал. Ваньинь завел руку за спину и сжал Хуаня за ягодицу. Мужчина рыкнул ему на ухо и взял его член в ладонь принимаясь надрачивать. От слишком сильной стимуляции Цзян Чэну казалось, что он скоро отключится. Лань Хуань сделал еще несколько долгих толчков и излился внутрь. Спустя несколько движений Цзян Чэн кончил в ладонь Сиченя и упал на кровать. Он подполз к подушкам и плюхнулся на них. — Кто бы знал, что ты такой извращенец и собственник. Правду говорят «в тихом омуте», — Посмеялся Ваньинь, пытаясь отдышаться — Да, насчет этого, мне не очень нравится, что во время твоих выступлений люди видят тебя практически голым, — Сичень лег рядом с Цзян Чэном и притянул его к себе. — Я не перестану выступать, — Твёрдо отозвался Ваньинь. — Поставлю тебе шест дома, танцуй сколько захочешь, — Цзян Чэн посмотрел мужчине в глаза с читаемым вопросом «ты придурок?» Увидев в глазах возлюбленного немой укор, Сичень добавил: — Ну, хотя бы пусть костюмы будут не такими откровенными. Я и буду на каждом твоем выступлении, — Решил найти компромисс Хуань. — Ладно, — Закатил глаза Цзян Чэн — Что поделать если ты такой жадный. — Не жадный, а просто обозначаю своё. — Да ты наобозначал так, что я месяц точно выступать не буду! — Цзян Чэн кинул подушку в лицо Сиченя — Где только научился такому. — А ты думал я только книжки по устройству бизнеса читаю? — Отбрасывая подушку в сторону, ехидно спросил Хуань, подминая мужчину под себя — Как насчёт второго раунда? — Отстать, извращенец! Это не тебе потом хромать несколько дней!