О пистолетах и трюках

      Чуя вскочил с постели от грохота открывающейся двери; она ударилась о стену так громко, что, казалось, окна задрожали, а после его почти мгновенно ослепил яркий луч света. В висках застучало, глаза рефлекторно зажмурились, и при попытке разомкнуть их пронзала режущая боль. Раздалось ровно семь знакомых шагов, а после Дазай рывком распахнул дверцу шкафа, и та задрожала на петлях.       — Дазай? — сонно прохрипел Чуя, не успев до конца очнуться от сна. — Что ты тут, блять, делаешь?       — Нам срочно нужно в штаб! — голос Дазая звучал непривычно возбуждённо, и как бы Чуя ни пытался спросонья сообразить, с чем это связано, у него ничего не выходило. Возможно, если бы его глаза сейчас не слезились, он бы смог понять, какого хрена тут происходит.       — Какой, сука, штаб, Дазай, ты в своём уме?! — крикнул Чуя и зарылся лицом в ладони, пытаясь уйти от этого чёртового света. — У меня выходной, ублюдок! Уйди отсюда, пока я тебя не убил.       — Молодец, Чуя, я знал, что ты поймёшь сразу! Это то, что мне сейчас надо, только давай ты убьёшь меня не тут, а в штабе? — Дазай сделал очень странный акцент на слове «убьёшь».       Когда Чуя перестал беспомощно моргать в попытках вернуть зрение, первое, что он увидел, когда боль стала отступать, — это то, как на кровать приземлился чёрный спортивный костюм вместе с тёплой толстовкой.       — Что за хуйню ты несёшь, Дазай? — мозг отказывался искать хоть какую-то связь между всем происходящим, и единственное, о чём мог думать Чуя, — это то, как же он хочет обратно лечь спать в свой выходной и прикончить этого ублюдка прямо сейчас.       — Ты должен убить меня, Чуя, я же сказал. — произнёс он это таким тоном, будто это было настолько же очевидно, как и то, что Мори — босс портовой мафии. — Не по-настоящему, конечно.       — Если ты сейчас же не объяснишь ничего, клянусь, я убью тебя по-настоящему. — пригрозил Чуя, и как доказательство его слов бутылка с тумбочки полетела прямо в Дазая. Противный ублюдок, конечно же, её поймал, а как иначе? Это же чёртов Дазай.       — Помнишь ту миссию в Киото пару недель назад? — Дазай начал расхаживать по комнате взад-вперёд, при этом вертя в руке пойманную бутылку. — Тогда нам не поверили, что мы не заодно, и тебе приказали меня убить, чтобы доказать, что мы враги, и ты не смог.       — Помню, и что? — Чуя скептически поднял бровь, глядя на Дазая, остановившегося напротив кровати и смотрящего на него сверху вниз.       — Я думал, Чуя умнее, — Дазай качает головой. — Я придумал способ, как ты мог бы выстрелить в меня и не оставить ни царапинки.       — Как я, блять, должен это сделать? — Чуя сейчас явно не в том настроении и состоянии, чтобы думать об этом всерьёз. Он встал пару минут назад в свой выходной, потому что этот ублюдок пришёл и несёт какую-то невозможную хрень, и с лицом, на котором написано: «Всё невозможное возможно, Чуя, верь мне!»       — Я тебе расскажу по пути в штаб, — обещает Дазай. — Я буду в машине.       Раздалось опять ровно семь шагов, прежде чем дверь в спальню захлопнулась.       Чуя тяжело вздыхает и зарывается ладонью в волосы, слегка тянет за них, пытаясь себя разбудить. Окей, что он имеет сейчас? Крайне взбудораженного Дазая, который просит, чтобы в него выстрелили, и при этом утверждает, что его это не убьёт. Ублюдок сошёл с ума, и сейчас он наедине с машиной Чуи, поэтому, если он не хочет, чтобы Дазай разбил её или взорвал, ему нужно поторопиться.       Выбежав в коридор, он обнаруживает, что ключей от автомобиля, конечно же, нет, а входная дверь осталась открыта. Отлично, ничего не мешает Дазаю сесть за руль. При Чуе он был водителем три раза. Три чёртовых раза. И в каждый из них они едва не попадали в аварию, едя по встречке, чуть не съезжали в кювет, и под конец поездки вся машина всегда оставалась в царапинах, ведь ублюдок не стеснялся задеть проезжающие рядом автомобили.       Чуя шустро одевает то, что ему кинул на кровать Дазай, и забегает в ванную наспех умыться, почистить зубы и завязать волосы, даже не расчесав их. В конце октября в Йокогаме ночью уже становится достаточно холодно, поэтому он натягивает капюшон и выскакивает в подъезд, захлопывая дверь и сбегая вниз по лестнице к паркингу.       Дазай уже находился в машине, и слава Богу, он был на пассажирском. Чуя садится за руль уже заведённой машины и морщится лишь от мысли, что Дазай был на водительском кресле.       — Так, и что ты выдумал? — говорит Чуя, когда они уже почти подъезжают к штабу. Дороги почти пусты. Никто в здравом уме не стал бы куда-то ехать в три часа ночи, и тем более в дождь, но Дазай явно не в здравом уме, поэтому они сейчас здесь.       — Я не соврал, говоря, что тебе нужно выстрелить мне в голову, — весело начинает Дазай. — Когда мы вернулись в Йокогаму, я почти сразу встретился с одним человеком, который в теории мог бы изготовить то, что мне нужно.       — Что именно? — спрашивает Чуя, когда Дазай слишком долго молчит. Театрал хренов.       Дазай вытаскивает из кармана пальто маленькую коробочку, и Чуя бросает на неё беглый взгляд, стараясь не отрываться от дороги. Это самая обычная упаковка патронов.       — Они изготовлены так, что они полые внутри и в них залита бутафорская кровь, — поясняет Дазай. — Когда ты будешь стрелять и пуля почти достигнет меня, тебе нужно будет увеличить её гравитацию так, чтобы произошёл коллапс, но не появилась чёрная дыра. Так как ты не управляешь жидкостями, она будет давить на стенки патрона, и в итоге образуется пробоина, из которой с брызгами вылетит кровь и забрызгает всё вокруг. В том числе меня.       — Хорошо… это звучит… странно, но как чёрт возьми это поможет убедить остальных, что я тебя убил? — Чуя стучит по рулю указательным пальцем и пытается одновременно понять, что от него хочет Дазай, и найти место на парковке, которая забита независимо от времени суток.       — Тебе нужно либо стрелять мне туда, где есть одежда, либо в лоб. — Дазай рукой зачёсывает волосы назад. — У меня достаточно длинные волосы, чтобы не было видно, есть ли дыра от пули, а под одеждой тем более. Большинство людей не будут проверять, есть ли дыра, если есть хоть капля крови и раздался выстрел.       — Хорошо, — вздыхает Чуя. — Но это последний раз, когда ты будишь меня посреди ночи в чёртов выходной и остаёшься в живых.       — Конечно! — со смешком восклицает он и выскакивает из машины, как только Чуя жмёт на тормоз.       Вместо того чтобы пойти к входу в здание, он открывает заднюю дверь и вытаскивает оттуда спортивную сумку, полностью набитую вещами. Она всё это время там была?       — Это ещё что?       — Всё, что нам нужно для трюка. — Уклончиво отвечает Дазай, забрасывая лямку на плечо, и спешит к ступенькам, которые ведут в холл.       Людей в помещении меньше обычного, но по пути в подвалы Чуя всё равно встречает пару знакомых, что кидают странные взгляды на его одежду.       Дазай, придерживая дверь, пропускает Чую в помещение, а после с противным щелчком закрывает её на ключ. В нос сразу же ударяет запах уже старой крови. Сама комната не блещет удобствами и по сути является бетонной коробкой, но с очень хорошей шумоизоляцией. Под потолком висит пара ламп, и свет в них тусклый и жёлтый. В комнате воняет сыростью, и Чуя начинает понимать, зачем Дазай всучил ему ещё и тёплую толстовку, когда ёжится от прохлады.       Дазай смахивает на пол всё, что лежало на железном столе, стоящем в углу комнаты, и оно падает с оглушительным звоном металла. Сумка приземляется на стол, и Дазай расстегивает молнию. На поверхности лежит два пистолета и пять пачек патронов. В каждой из них по тридцать пуль, и Чуя наконец-то может взять и рассмотреть их поближе. Выглядят они совершенно обычно, но в мёртвой тишине подвала можно расслышать едва заметное бульканье изнутри.       — Как они должны стрелять, если внутри нет пороха? — Обдумать то, что говорил Дазай, ему удаётся только сейчас, когда он перестаёт отвлекаться на дорогу и уже стряхнул с себя весь сон.       — Всё дело в пистолете. — Дазай берёт оружие и вертит его в руках. — Знаешь, как работают игрушечные пистолеты? Там есть пружинный механизм, что выталкивает патрон. Тут принцип похожий, но куда мощнее.       — Что насчёт звука? — Чуя выхватывает пистолет из руки Дазая и осматривает его, пытаясь найти отличия. Человек, что это создал, воистину постарался на славу.       — Инженер каким-то образом соединил конструкцию обычного пистолета, детского и сигнального, — легко пожимает плечами Дазай.       — Сколько ты отдал за эту работу? — Чуя обводит взглядом и патроны, и пистолет сразу.       — Ни копейки. Этот идиот передо мной в долгу уже два года. Не ожидал, что он мне пригодится когда-нибудь. — Дазай роется в куче одежды, лежащей в сумке, и вытаскивает две пары электронных стрелковых наушников, протягивая одни из них Чуе. — Попробуй увеличить гравитацию пули, когда будешь стрелять, но увеличивай её постепенно. Лучше мы потратим все патроны, чем создадим в штабе чёрную дыру.       — Понял. — Кивает Чуя и надевает наушники: ему бы не хотелось оглохнуть. Он заряжает пистолет, и времени, которое он провёл за разглядыванием и верчением оружия в руках, ему хватило, чтобы понять, что управление им никак не отличается от самого обычного пистолета.       Чуя делает пробный выстрел, увеличив гравитацию пули, и когда она касается пола, она просто выглядит помятой, как лист бумаги.       Дазай садится прямо на стол и облокачивается на стену. Он с каким-то трепетом и восхищением смотрит на Чую и не отводит взгляд ни на секунду. Это отвлекает, и когда он стреляет во второй раз, гравитация почти не меняется — ведь он не успевает вовремя её увеличить, — и патрон отскакивает от стены в сторону Дазая. Чуя взмахивает рукой, останавливая её в полёте, и смотрит на то, что от неё осталось.       Она сплющилась от удара с твёрдой поверхностью и оставила на ней кровавый круг с подтёками. Когда Дазай сказал, что она внутри полая, Чуя думал, что её стенки толщиной в миллиметра четыре. На деле оказывается, что металл тонкий, прямо как кончик ножа, из-за чего становится более хрупким и позволяет залить как можно больше бутафорской крови.       Следующие минут сорок Чуя проводит за попытками найти идеальный баланс, а Дазай — за наблюдением за ним и его страданиями. Когда у него получается увеличить гравитацию ровно настолько, чтобы пуля сжалась так, что стала бы не видна человеческому глазу, он уже заляпан с ног до головы чёртовой бутафорской кровью. Чёрный спортивный костюм был как раз кстати: отстирать его не будет такой уж проблемой.       — А теперь стреляй в меня. — Дазай спрыгивает со стола и встаёт напротив Чуи. Расстояние между ними — около двух метров, и даже в тусклом свете ему удаётся разглядеть ту самую искру, пролетевшую в глазах Дазая со скоростью света.       — Ты уверен? — спрашивает Чуя, переводя взгляд с пистолета на человека напротив.       — Давай уже, стреляй. — Дазай закатывает глаза и тычет пальцем себе в лоб.       Чуя вздыхает и прицеливается пару секунд, прежде чем нажать на курок. Шум от выстрела подавляют наушники, но Чуя чётко видит, как на белом рукаве появляется небольшое красное пятно, а на ткани образовалась дыра с неровными краями. Из Дазая вырывается болезненный стон, и он хватается за руку, сжимая её.       — Хватит актёрничать, — фыркает Чуя и подходит к Дазаю, отодёргивая его ладонь от плеча, чтобы осмотреть повреждённый рукав. Всё получилось ровно так, как Дазай и говорил. — Не могу поверить, что это сработало.       — Не могу поверить, что это не сработало! — обиженно восклицает Дазай и снимает стрелковые наушники. Говорят они, очевидно, о разном.       — Ты просто хреновый актёр. — Фыркает Чуя и без предупреждения стреляет на середине фразы. Дазай вздрагивает от громкости и морщится. Он хмуро смотрит на ещё одну образовавшуюся дыру с кровавым пятном, но уже на животе. Чуя гаденько ухмыляется и хихикает, ловя гневный взгляд Дазая.       Чужое выражение лица меняется за считанные секунды, и Чуя готов поклясться, что ему привиделась загорающаяся лампочка над головой Дазая. Он выпрямляется и с горящими в предвкушении глазами говорит:       — Как насчёт устроить тест-драйв? — Дазай сложил пальцы в подобие пистолета и «выстрелил» себе в голову.       — И кого ты хочешь сделать жертвой? — Он вздыхает, но всё равно устало улыбается.

***

      У Чуи чертовски сильно сбилось дыхание, и усталость накатывала с каждым ударом. Спарринги с Дазаем — определённо самая нелюбимая часть тренировок у них обоих. Они всегда выматывающие и долгие; они оба слишком гордые, чтобы просто отдать победу, но и слишком хорошо знают атаки и стратегии друг друга в бою, чтобы пропустить удар или не суметь его вовремя заблокировать. Они провели уже достаточно спаррингов, чтобы понять: никто из них никогда не выйдет из них победителем или проигравшим. Но Хироцу этого будто бы в упор не замечал и в конце каждой чёртовой тренировки заставлял их спарринговаться.       — Ладно, хватит с вас на сегодня. — Хироцу машет им рукой, и они синхронно отстраняются, замирая и тяжело дыша.       Чуя видит, как Дазай пытается устоять на ногах и как у него трясутся колени, но никак это не комментирует. Выносливость Чуи была в разы сильнее, но он и сам сейчас держался за стену, пытаясь выровнять дыхание.       — Я вернусь через пару минут, — говорит Хироцу и, вытаскивая пачку сигарет из кармана, уходит. Как только дверь за ним захлопывается, их взгляды встречаются.       — Подожди, дай отдышаться. — Устало тянет Дазай и плетётся к лавочке, почти падая на неё.       — Он вернётся через пару минут, у нас нет времени на отдых, Дазай. — Чуя бросает взгляд на высоко висящие часы и прикидывает, когда примерно вернётся Хироцу. У них осталось три минуты.       — Если я не отдышусь, то взаправду умру, Чуя этого хочет?       — Именно этого я и хочу, идиот, — фыркает Чуя и тянется за бутылкой воды, стоящей на лавочке. Организм сильно обезвожен после тренировки и особенно спарринга.       — Дай и мне. — Дазай вытягивает руку, сжимая и разжимая пальцы пару раз в требовательном жесте. Глаза его закрыты, и Чуя с улыбкой на губах выливает чуть-чуть воды ему на лицо.       — Я не это имел в виду, Чуя! — восклицает Дазай и резко садится под заливистый смех Чуи. — Нужно было найти тебе кинолога, пока ты был ещё щенком, — угрюмо бурчит Дазай, вытирая краем майки лицо. Он коварно и бесстыдно ворует бутылку из рук Чуи, допивая то, что там осталось.       — Я не твоя грёбанная собака, Дазай! — кричит Чуя, но в голосе слышатся нотки ещё не улёгшегося до конца веселья.       — Продолжай врать себе, Чуя, — пропевает Дазай и бесцеремонно начинает рыться в спортивной сумке Чуи в поисках пистолета. Когда он наконец его находит, то проверяет наличие патронов в магазине, а после кидает его в сторону Чуи.       — Мог бы быть и поосторожнее, придурок! — Пистолет Чуя ловит без единой заминки и сразу же направляет его на Дазая. — Научись аккуратно обращаться с вещами.       — Обязательно! — весело отвечает Дазай и в мгновение ока меняется в лице, становясь серьёзным, что выбивает из колеи, и Чуя даже опускает оружие. Дазай незаметно дёргает двумя пальцами и бросает взгляд на пистолет, после чего Чуя наконец понимает, с чем связано его резкое изменение в поведении.       Дверь открывается с томным скрипом, и одновременно с ним Дазай валит Чую на твёрдый пол. Раздаётся оглушительный грохот в тишине зала, когда они оба соприкасаются с твёрдой поверхностью. Дазай пытается вырвать у него пистолет из рук, но Чуя вовремя метнул её вправо, не позволяя этому случиться. Возможно, их спарринги прошли не зря, — думает Чуя — и размашисто бьёт Дазая локтем по лицу. На деле же удар не доставляет ему совершенно никакой боли; они двигаются настолько синхронно, что для обычных наблюдателей это выглядит как удар, а на деле — очередной театральный трюк. Дазай перехватывает чужую руку с оружием, крепко сжимая пальцы на запястье и вжимая её в пол. Чуя разомкнул пальцы, и пистолет с звоном приземлился на пол. Он не обращает на это внимание и рывком скидывает с себя Дазая, быстро вскакивая на ноги.       По ощущениям всё это длится секунд десять, но на деле всё происходит в разы быстрее.       Боковым зрением он видит, как Хироцу секунду стоит в ступоре, а после быстро бежит к ним двоим, ведь Дазай уже поднялся на ноги и ударил Чую кулаком в скулу. Хироцу точно не мог бы увидеть, как Чуя в этот момент хлопнул самого себя по бедру, чтобы сымитировать тот самый звук удара.       Хироцу резко и сильно отдергивает Дазая от Чуи, стоящего у стены. Он замечает, как чужое выражение лица меняется на долю секунды и как Дазай сильнее стискивает челюсть. Хватка Хироцу всегда была сильной и болезненной, и Чуя это знает. Синяк на чужом плече будет красоваться ещё недели две, не меньше.       — Будьте добры, Хироцу-сан, не мешайте, — сквозь зубы шипит Дазай и пытается освободить свою руку.       — Что вы здесь устроили?! — Голос Хироцу звучит непривычно гневно, и Чуя не уверен, что когда-либо видел его в таком состоянии. Позже он обязательно заставит извиниться Дазая за то, что он выбрал жертвой этого доброго старика, но это позже.       Пока внимание Хироцу сосредоточено на Чуе, Дазай вертит запястьем свободной руки, и этого достаточно, чтобы понять, как они будут действовать дальше.       Чуя шустро ускользает вбок, пистолет снова оказывается в его руке, и он сразу же направляет его в сторону Дазая и Хироцу.       — Это последний раз, когда я соглашусь с Дазаем. Будьте добры, Хироцу-сан, не мешайте, — на последнем слове Дазай с немалой силой бьёт Хироцу локтем в живот и, пользуясь эффектом неожиданности, выскальзывает из его хватки.       — Чу… — начинает Дазай угрожающим голосом, но закончить ему не дают три оглушающих выстрела прямо в грудную клетку. Дазай секунду смотрит на Чую самым разочарованным и печальным взглядом, который когда-либо удосуживалось видеть от него Чуе, и он на мгновение сомневается, активировал ли он способность вовремя. Пока Дазай падает на холодный пол, он успевает согнуть кончики пальцев и только после притвориться мёртвым, задерживая дыхание. Чуя пустым взглядом смотрит, как кровь расползается по белой спортивной майке, и опускает руку с пистолетом, после чего он с оглушительно громким звоном соприкасается с полом. Тишина в помещении стоит гробовая, и Чуя опускается на колени, закрывая лицо руками, чтобы Хироцу не смог разглядеть его выражение. Не сделай он этого — их бы рассекретили сразу же, старик бы точно всё понял, бросив лишь мимолётный взгляд на него.       Он слышит шаги и чувствует, как его самого поднимают за шкирку, как нашкодившего котёнка, и видит откровенно злой и стеклянный взгляд Хироцу. Да, извиниться точно надо будет.       — Какого чёрта, Чуя! — он кричит, и это не звучит как вопрос, Чуя ёжится от этого взгляда. — Ты труп, Накахара Чуя, Мори-доно убьёт нас обоих за это. — Он указывает пальцем на лежащего Дазая.       — Я не думаю, Хироцу-сан, — совершенно глупо отвечает Чуя и пытается сделать подобие улыбки, но под этим разочарованным взглядом выходит, грубо говоря, так себе.       — О чём ты только думал, когда нажал на курок?! — Хироцу наконец-то отпускает Чую, и ему стоило огромных усилий устоять на ногах. Разыграть этот спектакль после тренировки тоже было то ещё испытание, когда силы и так были на пределе.       — Чую отчитывают как щенка, просто услада для моих ушей, — тянет Дазай, всё ещё не открывая глаз, и Хироцу смотрит на придурка так, будто на призрака. Чуя бы не удивился, если бы после смерти телом Дазая завладел какой-нибудь злой дух. Или он сам стал злым призраком, призывающим своих жертв совершить самоубийство.       — Захлопнись, ублюдок, я тебе не собака! — Чую моментально накрывает усталость, и всё, на что ему хватает сил, — поднять пистолет с пола и сесть на скамейку.       — Вы, поганцы, заставили меня испугаться до смерти, какого чёрта?! — Хироцу всплеснул руками и обратился к Дазаю. — Я, когда вошёл в комнату, не мог поверить своим глазам и думал, что ошибся в своём мнении насчёт вас двоих.       — Каком мнени…       — Но вы же поверили, Хироцу-сан? — перебивает его Дазай и лукаво улыбается.       — Наполовину да, наполовину нет, — качает головой Хироцу. — Вы бы не смогли убить друг друга по-настоящему, несмотря на все ваши слова о ненависти.       — Я его ненавижу! — восклицают они одновременно с отвращением в голосе и сразу же косятся друг на друга.       — Я тебя по-настоящему убью когда-нибудь, Дазай, — угрожает Чуя и машет пистолетом в руке.       — Мечтай!       — Хватит, идите уже по домам, все нервы мне потрепали, — устало вздыхает Хироцу. — Не знаю, как вы это провернули, но вы молодцы. Я даже в моменте правда подумал, что Дазай-кун умер.       Как только прозвучало последнее слово, дверь с глухим хлопком закрылась, оставив их одних в пустом спортивном зале.