Пуля за наркомана

Отабек вышел из подъезда, неторопливо доставая сигарету из упаковки и сжимая между губами. Он собирался ехать на батрачку, работа пыльная, кровавая и на его удивление прибыльная. Не любил он преступать закон, но был должок в виде пакетиков "пыли", который надо было отработать. Алтын закурил и подошёл к мотоциклу, засовывая руку в рукав потасканной куртки. Сжимаясь от холода и методично стряхивая снег, он завёл байк, немного подождал и сдвинулся с места. В голове не было свободного уголка для пустоты, весь день он думал о батрачке, о том что опять начал надрываться и о Юре, сам не понимая зачем. Казах хотел увидеть фигуриста, увидеть его хмурый вид и растворится в его злых словах. Плисецкий его ни капли не раздражал своим лексиконом, скорее притягивал пылким характером. Алтыну хотелось узнать истинного фигуриста, без злости и напускного безразличия, увидеть как он улыбается. Он ненавидел думать о том, что тот подвергается насилию, он хотел видеть Юрия Плисецкого в своём советском телевизоре с золотой медалью в руках, а не заплаканного, уставшего и грубого от сжимаемых им чувств и сдерживаемых им эмоций. Отабек был погружён в свои мысли, проезжая гаражи и пытаясь найти нужный. Нашёл. Байк затормозил в миллиметре от тела, ползущего на четвереньках к дороге. Отабек громко выругался, он уж точно не планировал сегодня ночью давить людей, поэтому поставив мотоцикл, он подбежал к человеку, который чуть на тот свет не отправился из-за него. Наркоману силуэт показался уж больно знакомым, а когда он взял того за плечи, чтобы развернуть, все тучи сомнения разъяснились. Плисецкий зашипел и повернувшись, ударил казаха осколком кирпича, который устремился прямо в висок. —Юра? Блять! Ты чё!? Это я, Отабек! — Жмурясь и прижимая ладонью рассеченный висок, говорил Алтын, он пытался достучаться до напуганного фигуриста. Алтын приводил Плисецкого в чувства, сам не чувствуя ничего. Пару часов назад его обедом была дорога мефедрона, которая могла действовать на него 6 часов, а то и несколько дней. Он опять сорвался, и это сыграло ему на руку, он не чувствовал пульсирующую боль, не чувствовал с какой силой врезается ему в голову осколок.

***

Юра в свою очередь уже поднялся на ноги, крепко сжимая пальцами рукав кожаной куртки Отабека, пытаясь не упасть. Перед глазами блондина была пелена из страха, крови и шока, смысла разглядывать происходящее не было, поэтому он просто стоял, уткнувшись взглядом в плечо знакомого. Так плохо. Вроде он победил, вроде сейчас его защитят и все будет хорошо, но сознание не давало ему обмануть самого себя. Он знал что это не конец. Он уже знал как поступит в следующий раз, знал что сотрёт их в щепки,знал, что придётся пожертвовать кем-то или чем-то. Но не хотел. Не собирался жертвовать. Всю дорогу до дома он лежал на спине Алтына, крепко обхватывая его за торс, чтобы не свалится с мотоцикла. Ветер бушевал, но за спиной казаха было хорошо, и кожанка удивительно согревала её хозяина. Щека прилипла к старой куртке Отабека, Юра готов был сидя на мотоцикле вырубится и набраться сил, но кривые дороги то и дело заставляли байк подпрыгивать вместе с пассажиром. Ему казалось что они едут вечность, но на деле прошло около 5 минут, Алтын что-то недовольно бубнил себе под нос, но из-за ветра ничего не было слышно. Байк остановился около подъезда Плисецкого и казах тут же спустился, помогая Юре сползти с мотоцикла. Алтын уже хотел вести блондина к его подъезду, но тот подозрительно молчал. Фигурист не матерился, что было в его репертуаре, он смотрел на лицо наркомана, в его глаза, на рассеченный висок, на губы, и молчал. Спустя мгновение Плисецкий дернулся с места и пошёл в сторону жилого дома казаха, не дожидаясь когда тот пойдёт за ним. А он пошёл. Юра открыл скрипучую деревянную дверь, служившую входом в подъезд, и опираясь на стенку прошёл внутрь, следом за ним и Алтын. — Ты чего? — Алтын нахмурился, пытаясь понять какие мысли преследуют избитого Плисецкого. — Ничего, на квартиру наркомана посмотреть хочу — Блондин развернулся и подошёл к казаху, засовывая руки в его карманы. В карманах Отабека чего только не было: сигареты, мелочь, складной нож и фольга зачем-то. Среди этого хлама он нашёл одинокий ключ от квартиры и направился на второй этаж, опираясь на перила рукой. Алтын молча следовал за Юрием, опасаясь что тот от шока может грохнуться в обморок. — Не противно идти к наркоману? — Казах завёл руку за спину фигуриста, держась на расстоянии, чтобы если что подхватить побитого в случае падения. — Нет — Твердо отрезал Плисецкий, уже подходя к двери и вставляя ключ в замок. Дверь никогда не открывалась с первого раза и у Плисецкого, который не имел опыта с дверью Отабека, не получилось открыть её. Он недовольно шикнул и отступил, позволяя хозяину пройти вперёд. — Ты употреблял? — Юра давно заметил странное поведение Алтына, сначала тот никак не отреагировал на боль, да и резким он каким-то был сегодня. Казах замялся, не хотел чтобы фигурист знал, но врать ему тоже не хотелось, он знал что Юрий видит его насквозь. — Да. Дверь отворилась с протяжным скрипом, звук был похож на плач, надрывистый и мерзкий. Юра поморщился. Кровь на виске уже давно запеклась, но яркий свет подъездной лампы и противный звук двери отдавали прямо в отбитую голову, и блондин шипел от нарастающей боли. Он зашёл в темную квартиру вместе с наркоманом. Коридор освещал одинокий фонарный столб, который отливал своим тёплым светом в окно кухни и озарял маленькую квартирку. Свет никто из них не включил, а Юра молча сбросил свой рюкзак, стянул куртку с обувью и поплёлся вглубь квартиры. — Холодно у тебя.. — Задумчиво пробубнил фигурист, осматривая комнаты. Квартира была странной во всем, кухня была совмещена с гостиной, спальня пустовала, только ванна с туалетом были привычно разделены друг от друга. Внутри квартиры в принципе было довольно пусто, кухонный гарнитур был весь обшарпан и прокурен, но старательно вымыт, напротив него красовался старый коричневый диван, с узорами в стиле СССРовских мебельных фабрик. Диван моментами был продавлен и на бортиках красовались выжженные пятна от сигарет. Ковры в квартире отсутствовали, обои тоже. На стенах висели плакаты неизвестных Юре групп, а в углу одиноко стояла гитара. Было видно что Алтын хотел когда-то обустроить свою квартиру, но что-то ему помешало и теперь это квартира наркомана. — Жутко у тебя, аптечка хоть есть? — Юра уселся на диван, прижимая ноги к туловищу и обхватывая их руками. Казах молча кивнул и ушёл в коридор, доставая из небольшого лакированного шкафа белый контейнер, который давно не пополняли медикаментами. Он вообще редко туда заглядывал, все таблетки лежали у него по разным ящикам и тумбам, а потом и вовсе пропадали. Плисецкий открыл аптечку и обнаружил две пачки бинтов, пластыри и зелёнку с парацетамолом. Срок годности таблеток давно закончился, поэтому Юра недовольно цокнув, встал с дивана и выкинул их в мусорку. — Садись, че смотришь, наркоман — В его словах не было насмешки или злобы, это было похоже на то, что Юра просто не знал как зовут казаха или использовал это слово как прозвище. — я Отабек — Безэмоционально ответил парень, садясь напротив фигуриста. Юрий недовольно вздохнул и зубами открыл упаковку бинтов, отрывая небольшой лоскут и вытирая им кровь с виска Отабека. Ему будто плевать было что у него самого был разбит висок и что его недавно пинали, он хотел отплатить Алтыну за то, что он нашёл его и спас. Оторвав очередной лоскут, блондин подошёл к раковине и смочил его водой, следующим этапом он вытер запекшуюся кровь Отабека, а потом не церемонясь смочил ещё один лоскут зелёнкой и приложил к ране. Он ожидал что Алтын хотя бы поморщится от боли, но ничего. Парень даже бровью не повёл. — Это наркота на тебя так действует? Или ты просто закалённый? — Юра чуть ли не с открытым ртом удивлённо смотрел на казаха. Отабек был молчалив во время прихода, задумчив и безэмоционален, хоть он и не обладал особым умением говорить, молчание и притуплённый взгляд все равно выдавали его. Через пару минут на висок Алтына был приложен и заклеен пластырями бинт, а Плисецкий довольно осматривал свою работу. Юра был горд тем что умел оказывать первую помощь, при этом не думая о том, что сам нуждается в ней. Он пошёл относить аптечку обратно, совсем забыв что выглядит неважно, и вдруг его взгляд устремляется в зеркало. Вся его правая сторона лица была в крови, лицо было в маленьких ссадинах, фигурист отшатнулся, мгновенная боль поразила его висок и он с грохотом упал на деревянный пол. Почему Отабек никак не отреагировал? Почему сам не повёл домой, первый не обработал раны? Наркотик влиял на него довольно резко, погружая в разные этапы. Сначала он практически не чувствовал разницы между трезвостью и приходом, потом на Алтына накатывало равнодушие и он чаще всего залипал в одну точку, а потом все вновь возвращалось в норму. Казах вздрогнул от резкого грохота и подскочил с дивана, забегая в коридор. На полу лежал Плисецкий, явно не выдержавший того, как он выглядит. Отабек медлить не стал и подхватил того на руки, заходя обратно на кухню и укладывая мальчишку на диван.

***

Юра не знал сколько времени прошло с момента, когда он потерял сознание, на улице потух фонарь и в чужой квартире было достаточно темно. Он чувствовал что лежит на чем-то мягком. В постели. Голова бешено гудела и раскалывалась, он сжимал край одеяла, прижимая его к лицу. Наволочка пахла цветочным кондиционером и запах показался ему родным. Лежать в чужой кровати блондину не хотелось, поэтому он поднялся и на цыпочках пошёл по холодному полу к окну. Мотоцикл Отабека стоял у подъезда, а хозяина он не наблюдал, что было очень странным. — И где он… — Задумчиво прошептал Плисецкий, прежде чем вздрогнуть от стука в дверь. Юра вышел в коридор скрипя половицами, и аккуратно посмотрел в глазок. У порога квартиры стояли три темные фигуры. Он сразу догадался кто это, поэтому со страхом отшатнулся назад и вернулся в тёплую постель, укутываясь одеялом с ног до головы. "Поскорее бы Отабек вернулся.." – подумал Юрий, перед тем как вновь погрузится в обрывистый сон.