Побег от судьбы

Письмо, которое вежливо лжёт Нора умела быть шумной даже тогда, когда пыталась притворяться тихой. В этом шуме жили люди: шаги, посуда, голоса. И Молли всегда знала, когда шум становится другим. Сова прилетела не как обычно — не “домой”, а по делу. Села на подоконник так, будто боялась касаться стекла. На лапке — аккуратный конверт с печатью, в которой было слишком много правильных линий. Артур разорвал край, прочитал — и лицо у него стало каменным. — Что? — спросила Молли. Артур положил письмо на стол. Текст был безупречно вежлив: Управление учёта несовершеннолетней магии Просим подтвердить наличие ребёнка с неоформленной магической регистрацией. Ответить в течение 24 часов. Подпись: заместитель начальника отдела… (неразборчиво, но “официально”) Сириус взял письмо двумя пальцами, не садясь. Прочитал — и почти улыбнулся. Почти. — Красиво, — сказал он тихо. — Только “учёт несовершеннолетней магии” никогда не пишет так. Они пишут так, будто каждый ребёнок — строка в отчёте, а не причина не спать ночами. Молли уже тянулась за палочкой.— Не трогай, — остановил Сириус. — Сначала смотрим, что оно пытается сделать. Он провёл палочкой над конвертом. Тонкое заклятие, не агрессивное — диагностическое. Бумага не вспыхнула, не зашипела, не прокляла. И именно это было плохим знаком. — Чисто, — сказал Сириус. — Слишком чисто. Артур сглотнул. — Подделка? — Подделка, — подтвердил Сириус. — И не чтобы нас “напугать”. А чтобы мы сами оставили след: подпись, камин, сова, любое “да”. Им нужен не ответ. Им нужена лозейка. Молли подняла взгляд на детей в дверном проёме: Фред, Джордж, Перси, Рон — и Гарри. Они всё слышали. Делали вид, что не слышали. Как умеют дети, когда взрослые говорят слишком ровно. — Наверх, — сказала Молли мягко, но без права на спор. — Сейчас. Сириус дождался, пока ступени проглотят шаги, и только потом опустил голос ещё ниже: Артур провёл рукой по волосам. — А если… если они уже знают? Сириус смотрел на печать, как на насекомое под стеклом. — Они пытаются знать. Это разное.Он не сжёг письмо. Не выкинул. Не отправил обратно. Он положил его в банку из-под варенья, наложил пару простых чар, и банка стала выглядеть так, будто внутри — вода и ничего больше. — Пусть лежит, случилось”. — сказал он. — А мы посмотрим, кто придёт за тем, что “не Ночь пришла быстро. Рон проснулся от ощущения, что кто-то стоит рядом. Не в комнате — в коридоре. Там, где в Норе обычно были только тени от луны и редкое шуршание дома в это время. Он сел. Сердце ударило два раза подряд, будто споткнулось. Дверь была приоткрыта. Это само по себе было странно: Молли закрывала двери на ночь. Рон осторожно слез с кровати и подошёл к щели. В коридоре стоял человек. Высокий. Неподвижный. И у него… не было лица. Не кровь, не маска из кожи. Просто гладкая пустота. Рон открыл рот — и не смог издать звук. Фигура наклонилась чуть ближе. И голос был тихим, будто это не шёпот, а мысль, которую вдавили в воздух: — Покажи, где он?Рон сжал пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь. В голове вспыхнуло “наш секрет”, солдатик, который парил, и Гарри, его новый друг, мальчик рядом, который смеялся и боялся гномов… — Н… нет, — выдавил Рон. Фигура сделала ещё шаг — и коридор вокруг неё словно стал холоднее. Пустое лицо наклонилось. — Тогда он пострадает из-за тебя. Это было сказано без злости. И от этого стало хуже. Рон вдохнул резко — и, наконец, смог закричать: — МАМ! Свет вспыхнул не лампой — чарами. Двери хлопнули, ступени загремели, как от набега. И Сириус оказался в коридоре первым, палочка уже поднята, движения быстрые, звериные. Пустое “лицо” повернулось к нему. И… распалось. Не “убежало”. Не исчезло. Просто рассыпалось пылью света, как отражение, которое перестали держать. На полу осталось только одно: маленькая чёрная нитка — как волос, но не человеческий. Сириус наклонился, не касаясь руками. — Это было не тело, — сказал он тихо. Молли подхватила Рона, прижала к себе так крепко, что он задохнулся — и только тогда понял, что жив.— Ты молодец, — прошептала она ему в волосы. — Ты слышишь? Ты молодец. Сириус поднял взгляд на лестницу. В проёме стоял Гарри — босой, белый. Он держал запястье, будто искал бусину, хотя она была у него. — Они пришли из-за меня, — сказал Гарри, и это не было вопросом. Сириус опустился перед ним. — Они пришли не потому что ты плохой, мой мальчик. Гарри кивнул, но не поверил до конца — и Сириус это увидел. Он поднялся и посмотрел в окно. Там, за тёмным садом, воздух был неподвижен. А потом — будто что-то мягко сдвинулось в кустах. Сириус не взмахнул палочкой. Он просто замер, прислушиваясь так, как слушают не ушами — костями. И очень тихо сказал: — Молли. Все в одну комнату. Сейчас. Потому что запах ночи изменился. И где-то снаружи, у забора, кто-то стоял и нюхал воздух так, будто искал не дом. А след.