Your main prize, angel

Уиллу было девять, когда он впервые возненавидел что-то настолько сильно. Ему было девять, когда отец решил, что ему нужно стать мужчиной. Или хотя бы попытаться. На случай, если они ещё не опоздали. На случай, если есть ещё шанс вылепить из Уилла что-то стоящее. — Я не верну тебе альбом, Уилл. — Твёрдо говорит Лонни, пока они перебираются через снег. Он держится впереди, и его голос добирается до Уилла лишь через несколько секунд, пока метель нещадно колет щеки. — Мы уже говорили об этом. Уилл шмыгает. Ещё раз. И ещё. Лонни, не оборачиваясь, выдыхает: — Прекрати. — Прости. — Задыхается Уилл, но он не уверен, услышал ли отец. Конечно же, да. Руки Лонни вздрагивают в карманах, и он качает головой. Так долго молчит, что начинает казаться, словно его может не стать через секунду. Словно может унести ветром. Словно если Уилл остановится, чтобы перевести дух, отец исчезнет. Он мог бы задуть свечу или сбросить с неба звезду, если нужно. Снег шуршит и блестит, а бьющийся о надувную куртку снег — плачет. Как потеряшка. — Не волнуйся, — Шепчет Уилл. — Ты найдешь то, что потерял. Лонни оборачивается, не сбавляя шаг. — С кем ты разговариваешь, Уилл? — Он забирается руками глубже в карманы. — Чёрт возьми, этот мальчишка… И звуки исчезают. Уилл просил не об этом. * Незнакомый мужчина, в темно-синей клетчатой рубашке и с густыми бровями, встречает их на ресепшене. Толстые пальцы крепко обвивают термос, а на груди покорно висит свисток. Лонни радостно приветствует его, мужчина хлопает ладонью по его плечу. Они громко смеются и ударяются плечами каждый раз, когда это не нужно. Странная мужская проблема. Уилл неосознанно делает шаг назад, словно ему вот-вот придётся сорваться, чтобы бежать. Мужчина переводит взгляд на него, привлеченный движением. Он выглядит как большой медведь, когда на его лице растягивается понимающая улыбка. — Маленький Байерс. — Он быстро бегает глазами по его фигуре, и Уилл вжимается в ворот куртки сильнее. — А ты тощий. Плохо питаешься? Лонни встревает между ними. — Ты сделаешь что-нибудь с этим. — Он кладет руку на макушку Уилла, срывая с него желтую шапку. Взъерошивает волосы так обыденно, как если бы он делал это всегда. — Он смышленый, обещаю. Уилл выпрямляется. Это тот случай, когда нужно: а) смотреть сквозь, словно ты не вовлечен, но внимать каждому слову б) отвечать коротко и ясно, словно у тебя много дел в) не быть чертовой тряпкой, словно тобой можно пользоваться … — Это Джонни. Твой тренер. Уилл старается смотреть сквозь Джонни, хотя не совсем понимает, что это значит. Поэтому его взгляд утыкается в девушку за стойкой регистрации. Джонни оборачивается, понимающе посмеиваясь. Он протягивает руку, и только тогда Уилл обращает на него внимание. О. Ещё один пункт. Уилл хватается за его ладонь так крепко, как только хватает сил. Встряхивает вверх-вниз и быстро разжимает пальцы. Джонни снова смеется. Это успех, да? — А у тебя крепкий хват. — Он поворачивается к Лонни, вскидывая бровями, словно все на самом деле ещё не потеряно. — Мы справимся. * Уилл понимает, что ненавидит холод, когда впервые ступает на лёд. Его коленки сходятся вместе, а пальцы цепляются за бортик корта. Дышать становится больно. Джонни подталкивает его сзади, заставляя Уилла сделать ещё один неуверенный шаг вперед. Коньки разрезают лёд кривой молнией. А затем он падает, и вокруг него поднимается холодная крошка. — Господи, парень! — Джонни выходит за ним, приседая рядом на корточки. — Тебе нужно ехать, а не идти. — Я не могу. — Говорит Уилл, поднимая голову. Несколько других мальчиков останавливаются на другом конце корта. На них забавно болтаются шлемы, скатываясь куда-то набок, а падение Уилла они расценивают как возможность сделать перерыв от тренировки. Джонни обращает на них внимание. — Я вам сказал остановиться и стоять как чёртовым мангустам? Мальчики разъезжаются в разные стороны, стуча своими клюшками по льду. Уилл чувствует, как в голове задерживается каждый их удар. Предзнаменование. Он видел такое в фильмах про большие костры и жертвоприношения. Звенящие кости, всплеск пламени, перья в волосах. Один мальчишка остается стоять на месте. Он снимает с себя шлем, размашисто проводя по лицу большой перчаткой. Его раскрасневшиеся щеки вмиг оказываются рядом. Мальчик заинтересованно изучает фигуру Уилла, наклоняясь над ним, словно над бабочкой под стеклом. — Кто это, тренер? — Насмешливо говорит он, и Уилл знает, как звучит насмешливый голос. Ещё один пункт: не позволяй разговаривать с собой, словно ты пустое место. Уилл хочет съязвить в ответ, и он приподнимается на колени, готовый накинуться в ответ, но вновь неуклюже падает, заставляя мальчишку рассмеяться. — Что он делает? Чёртового снежного ангела? — Майк Уилер, тебе нужно особое приглашение, чтобы начать что-то делать? — Джонни встает, его рука устрашающе тянется к свистку, как к пистолету, и он повышает голос на ещё один децибел. Один очень громкий децибел. — Я выбью из тебя это дерьмо, сынок. Но Майк уже уезжает, останавливаясь у противоположного борта и прижимаясь к нему спиной. Эхо голоса Джонни ещё висит под замороженным куполом, но Майк кажется бесстрашным. Он бросает на Уилла ещё один взгляд. Лёд начинает таять под ногами, потому что Уилл знает этот взгляд: полная ненависть, плещущаяся за зрачками и бликами в радужке. Ему не нужен ещё один пункт, чтобы знать, что делать. Ему не нужен ещё один новый пункт, чтобы съежиться на своем месте. Он знает, что Майк думает. Он знает это, потому что Лонни делает точно такой же взгляд каждый раз, когда его рука взлетает над лицом Уилла. Уилл ненавидит холод. Уилл ненавидит Майка Уилера, даже если это ничего не значит для девятилетнего ребенка. * Клюшка в его руках блестящая и засахаренная, и Уилл уверен, что от неё все еще пахнет лесом. Хотя это, конечно, не так. Это его первая клюшка. Удобная, почти что мягкая в его ладони, увесистая и она принадлежит ему. Он неуверен. Это ведь так? Вырезанное на наконечнике «Уилл Байерс» пытается это доказать. «Уилл Байерс» врезается в его голову точным ударом и последующим криком. «Уилл Байерс» принадлежит ему. Это попытаются отнять? Это вплетают в него, как клеймо. Лонни отдал кучу денег, чтобы сделать для него этот подарок. — Байерс! Перестань пялиться на свою клюшку, она не будет играть за тебя! Уилл смущенно отводит взгляд от своего имени. Он неуверенно, все ещё опасливо, скользит по льду. Ведет шайбу между конусов, замахиваясь, чтобы сделать удар. Бам! Шайба ударяется о штангу и отлетает к ногам тренера. Покорно останавливается у подошвы его кроссовка. Впечатляет. Джонни устало вздыхает. — Ты ведь не стараешься, да? — Он поднимает шайбу, сжимая ее в кулаке. — Я не смогу выпустить тебя на лёд, если ты продолжишь валять дурака. Неплохо, но всё ещё не то. Уилл пожимает плечами, подъезжая к бортику, чтобы перегнуться за бутылкой. Он жадно опустошает её до дна. На лёд выходит остальная команда. Майк мельтешит впереди, окруженный всем этим завистливым вниманием, но он смотрит на Уилла. Снова этот взгляд. Уилл закатывает глаза, зная, что Майка это заденет. Когда он оборачивается вновь, Майк уже не смотрит. * Его первая игра заканчивается победой. Он оставался в стороне всю игру, лениво перебрасывая шайбу другому, когда она оказывалась у его клюшки. Последнюю шайбу заносит он. Приходится. Это начало надоедать. Уилл знает, что он неплох, если захочет. Но он не хочет. Поэтому, когда их награждают медалями и фотографируют для местной газеты, он улыбается, а после срывает медаль с шеи, зажимая её в ладони так, чтобы никто не увидел. Майк не отводит от него взгляда всю церемонию вручения. А после, когда вся команда разъезжается, чтобы показать родителям блестящую награду, Майк едет через весь корт к Уиллу, чтобы затормозить рядом и прыснуть под ноги кусочками льда. — Ты не сильно рад, Байерс. — Он облокачивается на борт, стуча лезвием коньков по глади льда. — Это была моя шайба. И ты её украл. Уилл устало переводит на него взгляд. Он всматривается в лицо Майка, пытаясь найти правду, но натыкается лишь на раскрасневшиеся веснушки и мелкие царапины. Уилл хмыкает, отталкиваясь от бортика. — Так забери её обратно, Уилер. Он оставляет Майка позади, находя глазами сидящую на скамье фигуру отца, переговаривающуюся с Джонни. Разговор, кажется, у них не идёт. * Уилл заходит в гостиную поздно вечером. Лонни сидит на диване, закинув ноги на журнальный столик. Его нечитаемый взгляд замер на сюжете новостей в телевизоре. В месте, куда падает его тень, беспорядочной кучей лежат смятые банки пива. Уилл разворачивается, чтобы вернуться в комнату. Голос Лонни заставляет его горло сжаться, а сердце дернуться под кожей. Он замирает на месте. — Ты меня опозорил, Уилл. — Тихо говорит отец, не отрываясь от экрана. — Знаешь, что они говорят обо мне? Родители всех этих мальчиков? Уилл знает, конечно же. Но он все равно спрашивает. — Что? — Они меня жалеют. Знаешь, они действительно хотят мне помочь. — Лонни поднимается с дивана, подбираясь ближе к Уиллу и неотрывно следя за его движениями, не опуская глаз, даже когда перешагивает пустые банки. — Ты думаешь, мне нужна помощь, Уилл? Уилл делает шаг назад. Сначала неуверенно, проверяя. Следующий шаг — вынужденный. Он хочет упасть и раствориться. Лонни продолжает вести его, пока Уилл не нащупывает за собой стену. Он вжимается в неё так сильно, словно сможет пройти сквозь. — Уилл? Ты так думаешь? — Нет. — Говорит он, и голос срывается на последнем звуке. — Я стараюсь для тебя. Почему ты не делаешь того же? — Лонни оставляет между ними всего лишь шаг. Уилл знает, что последует, если отец захочет лишить его этой невидимой черты. — Ты разве не хочешь этого? Стать мужчиной, Уилл. Ты хочешь рисовать, петь и бегать за мальчишками в школе? Ты хочешь быть таким? В этом маленьком шаге накаляются чувства — они удушливы. Уилл боится говорить, он открывает рот, чтобы сделать вдох и не может. Не может позволить себе нарушить эту тишину. Он задохнется. — Я выбью из тебя это дерьмо. — Говорит Лонни, разрывая оставшееся пространство. Лучше бы он задохнулся. * — Отлично. Да! — Джонни хлопает Уилла по плечу, когда он подъезжает. — Чёрт возьми, парень! То-то же, а! Уилл оборачивается, чтобы взглянуть на Майка: тот качает головой, оставаясь на своем месте. Они оба пытаются отдышаться, но Уилл находит силы, чтобы улыбнуться. Он же должен иметь маленькие радости, верно? Майк сжимает кулаки, делая рывок, чтобы нагнать остальных мальчишек. — Когда тебе исполнится семнадцать? На следующей неделе? Я запишу тебя на турнир. — Джонни не перестает улыбаться ни на секунду, и его густые брови дергаются вверх при каждом громком слове. — Поставлю тебя в центрфорвард. Мой подарок. Он подмигивает, а после свистит двумя пальцами. Свисток вздрагивает на его груди, и Уилл тихо смеется. Кажется, это начинает быть интересным. * Когда ему исполняется семнадцать — умирает его мама и он пропускает турнир. Джойс была белой медведицей, вечно оберегающей своих детей. Сейчас, в бесконечной пустой скорби комнаты, её так сильно не хватает. Уилл её понимает. Может, чуть-чуть завидует. Он переводит взгляд на отца, стоящего в углу и беседующего с женщиной в черном жакете, а после находит Джонатана: он носится по их маленькому дому, придерживая стеклянное блюдце для курящих мужчин. Выглядит ужасно. Уилл смотрит на фотографию Джойс в центре комнаты. Здесь она навечно молодая. Ещё не было этой встречи с Лонни в джаз-клубе, ещё не было этих усталых морщин и прикушенных изнутри щек. Выпускница в сливочной блузке, с тусклой помадой на приоткрытых губах и беспечной юностью в глазах. Солнце удачно падает на её волосы, обрамляя лицо неестественно золотым свечением. Словно никогда и не существовала. Уилл вновь смотрит на отца. Тот отвлекается от разговора с мужчиной, подошедшем после женщины в ужасном жакете, и подзывает его кивком. Уилл опускает руки за спину, подходя и покорно останавливаясь возле. — Здравствуй, Уилл. — Неспешно говорит мужчина с вымученной улыбкой. Он оборачивается через плечо, и через несколько секунд рядом возникает знакомая макушка. — Встань ровно, Майк. — Чёрт, пап… — Мужчина треплет его волосы, и когда Майк оборачивается, его глаза комично расширяются, а на губах остается недосказанное. Хотя, неважно. Майк, кажется, готов потерять сознание. — Это ты! Его брови сводятся вместе, и он тычет указательным пальцем в грудь Уилла, пока мужчина не отталкивает его руку. Лонни наклоняется над ухом Уилла. — Вы уже знакомы? Уилл пожимает плечами, словно до конца не уверен. Майк возмущенно складывает руки на груди. — Играем вместе. — Коротко отвечает он. — Точно. Я тебя помню. — Говорит отец Майка, чуть внимательнее вглядываясь в лицо Уилла. — Ты хорошо играешь, парень. Майк открывает и закрывает рот, угрюмо отворачиваясь. Он смотрит в окно, его глаза бегают за невидимыми силуэтами, а в голосе крутятся мысли. Уилл слышит каждую. И сейчас ему правда жаль. Но у него нет времени думать об этом больше положенного. — Парни могут побыть в комнате Уилла, пока мы не закончим наш разговор. Отец Майка поправляет очки быстрым взмахом, удовлетворительно качая головой. Лонни поворачивается к Уиллу. — Покажи Майку свою комнату, сынок. Ему не нужно повторять дважды, когда он уверенно продвигается через толпу людей, заставляя Майка догонять его позади. На пороге гостиной Уилл оборачивается. Он смотрит на маму. Последний раз, и больше не позволит этого сделать. Ни тогда, когда рядом трется Лонни, вылизывая воротник чужого пиджака, лишь бы урвать большую рыбу. В чёртов день её смерти. Уилл морщится от отвращения. Майк заглядывает ему в лицо. — Потерялся? — Говорит он, и Уилл лишь грустно улыбается. Они оба не знают, как им говорить друг с другом. * — Что вы делаете здесь с отцом? Вы живете на другом конце города. Майк мажет пальцем по стопке компакт-дисков на полке. Уилл сидит на кровати, неуютно ерзая. Он не знает, куда ему смотреть. Черт, это его комната! — Не знаю, Байерс. — Майк кидает на него быстрый взгляд, возвращаясь к анализу комнаты. — Любишь музыку? Уилл вскидывает голову. Он недоверчиво смотрит на Майка, словно только сейчас заметил его в своей комнате. — Ты не ответил на мой вопрос. Почему? Майк вздыхает. Он делает ещё несколько шагов в сторону стола, но останавливается, когда замечает фотографию Джойс. Словно она создает какой-то купол, через который Уилер не может пройти. В его глазах мелькает интерес. Там же и плавится желание подобраться к разгадке. Он опускается на противоположный край кровати. Приглаживает простынь рядом, смотрит на стену-дверь-пол, но, выдыхая, смиряется с тем, что им придется разговаривать. — Я не знаю, правда. — Он молчит несколько секунд, качая головой. — Вернее, не знаю всей правды. Отец хочет нанять Лонни на какую-то должность в своей фирме. Уилл знает, что это не так. Ну, или не совсем так. Но он ничего не говорит, беспорядочно дёргая ногой. Сегодня его лишили дня рождения. Он не винит в этом Джойс. Но Уилл не знает всей правды. — Что-то ещё, да? Майк утвердительно качает головой. Он кажется другим. Податливым. Словно его загнали в ловушку и что бы он не сказал — всё равно умрет. Но он говорит. — Они говорили про твою маму. Я не знал, что… — Он неопределенно взмахивает рукой куда-то за спину. — Что это случилось. Я думал мы едем на очередную деловую встречу. А потом увидел фото, там, в гостиной, и… Уилл останавливает его, поднимая руку между ними. — Ладно. — Говорит он. Это всё, что ему нужно было знать. * Они проводят вместе пару запертых часов, и никто не говорит о фотографии в гостиной или о дне рождении. О хоккее тоже. Это всё остается на льду: взглядами, ударами лезвий коньков, злорадными ухмылками. Сейчас Майк задумчиво листает древнеримскую энциклопедию, забавно щурясь, пока его глаза быстро пробегаются по строчкам. — Тебе это нравится? Серьезно? Уилл медленно кивает. Ему хочется смеяться, но он не уверен, что это позволено. Сегодня нельзя хотеть быть счастливым. Даже если бы Джойс хотела этого для него. Он не может. Прикусывает щеку, царапает зубами губы, отводит взгляд в поисках отвлечения и быстрой мысли, лишь бы Майк перестал казаться таким правильным в этой комнате. Словно он был здесь всегда. — Ты чертов фрик, Байерс. — Майк переворачивает книгу вверх ногами, и Уилл не знает зачем. Он не спрашивает. — Иисусе, ты что, такой же? Уилл замирает. Его челюсть громко клацает в новой застывшей тишине. Он не дышит. «Ты хочешь быть таким?» — Что? О чем ты, блять? — Он пытается укусить. Неудобно, когда нет засады или момента для разбега. Нет эффекта неожиданности. Но Уилл пытается задеть первее. Майк тоже замирает. Он опускает взгляд в книгу, поднимает на Уилла, снова опускает. А потом смеется. Расслабленно и обыденно. И Уилла пронзает мысль, как наконечник стрелы — он впервые слышит его смех. На щеках Майка появляются ямочки. Веснушки подскакивают, переползают на кончик носа, исчезают вновь. Уилл пытается уследить за каждой, поймать в свои воспоминания и оставить на подольше, но отворачивается. На его лице расплывается улыбка. Всего лишь раз, если можно. Майк держится за живот, словно это самое смешное, что с ним происходило. Он удивленно, с едва заметной крупицей нежности в уголках глаз, наблюдает на Уиллом. — Как ты можешь существовать, Уилл Байерс? — Уилл закатывает глаза. Его щека, кажется, кровоточит. — Доверчивый идиот. Избавься от этого качества. Уилл хмыкает, вперяясь взглядом в шкаф напротив. — Говоришь как тренер. И вот так, одной лишь этой фразой, Уилл рушит всё. Выжигает звуки, улыбку с лица Майка и то маленькое и хрупкое, что было в этой комнате. Он слышит разговоры в гостиной. Приглушенные, искусственные, злые. Уилл этого не хотел. Майк встает с места, приглаживая джинсы по бокам. — Мне, наверное, пора. — Неловко говорит он, словно вспомнив, какую роль играет. — Иначе наши отцы никогда не договорят. Как девчонки. Майк ещё раз оглядывает комнату, избегая фигуры Уилла, прежде чем подойти к двери. Когда он хватается за ручку, как за спасение, то оборачивается, решаясь наконец посмотреть на Уилла. Ворохи мыслей. Громко, да? Майк заставляет Уилла разбиться, когда на выдохе шепчет: — Мне жаль, что так вышло, ангел. Майк проскальзывает за дверь, словно его никогда не существовало. Как и этого момента. Как и смерти Джойс. Как и рождения Уилла. * — Байерс! — Джонни складывает руки, крича так громко, что лёд трещит. Уилл морщится под своим шлемом. — Хватит лениться! Играй, чёрт возьми! Но он не может. Прошла всего неделя, и вот он здесь. Лонни проявил максимальное сочувствие к сыну, потерявшему мать: позволил запереться в комнате с крутящимися мыслями. Так нельзя, думает Уилл, пока в голове лишь Ангел, ангел, ангел, ангел Каждое, как удар под ребра. Это правда было? Он начал сходить с ума, а нарисованная Джойс в гостиной позволила этому произойти. Пока настоящая Джойс была под землей. Пока отец хлопал бутылками пива, отмечая свежий контракт. Они позволили этому случиться. Уилл должен быть рад: Майк проезжает мимо него, когда выходит на лёд. Но он не рад. Потому что так нечестно. * — Что ты делаешь, чувак? — Тони заглядывает за плечо Уилла. Он голый, мокрый и отвратительно пахнет морским бризом. Уилл пытается отодвинуться, но утыкается бедром в чужую спортивную сумку. И роняет несколько пустых бутылок воды. — Эй, тише. Все нормально? Уилл кивает, собирая с пола уроненное. — Ты напугал меня, мудак. Тони опускает ладонь на его спину, обнадеживающе прихлопывая. — Прости, приятель. — Он оборачивается к остальной части команды, довольно улыбаясь. — Что рисуешь? Наши члены? За спиной раздается одобрительные смешки и это громко. Парни трясут полотенцами, обернутыми вокруг бедер, так, словно это действительно весело. Тони стаскивает с его колен альбом, неаккуратно переворачивая страницы одну за другой. Уилл вскакивает со скамьи. — Отдай, Тони. — Шипит он. — Или? Тони подходит почти вплотную. Их разгоряченное дыхание становится общим, а определить, кому принадлежат эти громкие вдох-выдохи почти невозможно. Уилл не умеет драться. Конечно же, нет. Но он пытается сделать какой-то странный маневр, выпадая одной ногой вперед и сжимая кулак, когда дверь в раздевалку открывается. Дальше, словно фильм: Майк прижимается к косяку, скрестив руки на груди, словно подслушивал и поджидал этого момента. Он обводит взглядом каждого, и все звуки замирают, как-будто у Майка есть особый авторитет, свойственный только богатым мальчишкам, потому что никто из парней не говорит ни слова. Более того, они отходят на видимые сантиметры назад, открывая Майку всю картину происходящего. И, боже. Уилл знает, как выглядит сейчас. Нелепо. Если это фильм — Уилл Байерс явно не в главной роли. Тони улыбается, непонимающе склоняя голову набок. — Все в порядке, Уилер? Майк пожимает плечами. Он продолжает стоять на месте, ничего не говоря, и Тони прикусывает щеку. — Ты что-то хотел? — Возможно. — Майк делает шаг вперед. И ещё. И ещё столько же, пока не останавливается рядом. — Это же раздевалка. Я хотел бы сходить в душ, если вы закончили с этим дерьмом. Он обводит пальцем расстояние между Уиллом и Тони. Снова пожимает плечами. Уилл хочет ударить его. Или прижаться плечом к плечу. Он догадывается, что пытается сделать Майк. — Ну так что, я могу? — Майк медленно, почти так же лениво, как сытый зверь, обходит Уилла, задевая его руку локтем. Уилл вздрагивает. Тони внимательно следит за каждым его движением. Майк оборачивается, когда подходит к своему шкафчику и тянет руками подол футболки. — Или ты хочешь присоединиться, Тони? Остальная команда тихо хихикает. Тони награждает их быстрым раздраженным взглядом. — Да пошел ты, Уилер. — Он выходит из раздевалки, нарочито громко хлопая дверью. Те немногие, кто остался, уходят за ним. * Уилл не знает, почему все ещё сидит на скамье. За стеной раздается приглушенный звук воды. Он смотрит на альбом, прижатый кольцами к бедру, и вздыхает. Чертовски глупо. Когда вода перестает бить о кафель, Уилл вздрагивает. Майк выходит через минуту и на его бедрах висит красное полотенце. Слишком низко. Уилл прослеживает взглядом за тем, как влажная грудь Майка вздымается вверх-вниз от учащенного дыхания. Его мокрые волосы обрамляют лицо, вычерчивая едва заметную линию скул. Майк замирает на месте, внимательно изучает фигуру Уилла, словно на поиски увечий, и, когда он в чем-то убеждается, то кивает сам себе и уходит к шкафчику. — Что ты делаешь? — Бросает Майк на ходу. — Жду тебя, очевидно. Уилл закатывает глаза и одергивает себя. Он здесь не за тем, чтобы снова грызться. — Спасибо. — Едва слышно выдыхает Уилл. — За что? — Искренне удивляется Майк. Он одним движением стягивает с себя полотенце, заставляя Уилла смотреть лишь в стену перед собой. Ему правда нечем дышать. — Тони вёл себя как мудак, ты здесь ни при чем. — Ты прав. Хорошо. — Уилл теребит кольца альбома. Очень и очень глупо. — Ладно. Он хватает сумку и подминает под руку альбом, собираясь уйти, когда Майк делает первый шаг к нему. Снова. — И это всё? Уилл оборачивается. Считает плитки кафеля, лишь бы было больше времени подумать. Или побыть здесь. Он не скажет вслух, почему избегает полуголого Майка и его ластящиеся к щекам волосы. — Да. Спасибо, и это всё. — Ладно. — Ладно. Девятнадцать плиток. Двадцать. Двадцать одна. Двадцать две. — Уилл. Двадцать три. Двадцать четыре. — Уилл. Двадцать пять. — Уилл. Двадцать семь. Двадцать шесть? Чёрт. Он поднимает голову и натыкается на обнаженные ключицы Майка в месте, где ворот футболки скомкался к плечу. — Майк. Уилер качает головой и драматично цокает. Громко, если в этой тишине. Громко, даже если бы они затерялись в разных концах переполненной ледовой арены. Уилл бы нашел его. Находит сейчас: сталкивается глазами, теряется среди запутанного вороха веснушек. Майк подходит ближе, аккуратно и неуверенно, словно не знает, чего он хочет. Уилл дает ему время одуматься, поэтому стоит неподвижно. Майк сокращает расстояние за секунду. Всматривается в лицо Уилла, бегая глазами так, будто боится забыть то, что видит. Он выдыхает. Громко. Отчаянно. Устало. Опускает голову на плечо Уилла. Забирается лицом ближе к шее. — Иисусе. Ты не можешь существовать. — Уилл почти не слышит слов, но каждый звук ударяет по его нервам, как лезвие. Так медленно и остро, что он может стать нуждающимся в большем. — Ты меня раздражаешь. И мы не друзья. И не благодари меня за то, чего не было. — Ладно. — Ладно. * — Уилл Байерс! Ты видишь шайбу? — Джонни устало прислоняется к бортику. — Её нужно вести, понимаешь? Вести! А не стоять в стороне, чёрт возьми. Уилл ударяет клюшкой по льду. Снимает с головы шлем, прижимая его к груди. Он устал. Правда. И суетящийся возле Майк-Мы-Не-Друзья лишь больше его нервирует. — Ты хочешь что-то мне сказать, Уилер? Майк игриво улыбается, словно только этого и ждал. Когда на него обратят внимание. — Ты чертовски плох, Уилл Байерс. — Он имитирует тренера, уделяя слишком много внимания тому, чтобы промурчать его имя. — Так можно лишиться звания «любимчика». — Я не «любимчик». — Огрызается Уилл, делая резкий шаг в сторону, который разрезает лёд рваной трещиной. — Но ты бы мог попытаться стать им, если бы прекратил пялиться на меня всю игру. Майк вновь дарит Уиллу эту улыбку. Уилл отводит взгляд, ловя себя на том, что не может отвести глаз от того, как губы Майка трогает эта бессмысленная подростковая дерзость. — Спасибо, что наконец заметил. Уилл хочет съязвить ещё, потому что, как бы он не пытался врать самому себе, он любит эти маленькие игры, но он дергается на месте, когда Джонни по ту сторону корта вновь ударяется в крик. — Майк Уилер! Эта хрень что, заразна, мать твою? — Майк цокает, Уилл закатывает глаза. Они оба смотрят друг на друга, хихикая так, словно совершили лучшую пакость. — Господи, за что мне это. * Воздух в раздевалке тяжелый и напитанный запахом шампуня с апельсином. Ряд душевых кабин растоплены в мыльной влаге. Кафель блестит от кучки пузырей под ногами Уилла, когда он заходит в одну из кабин. Он слишком сильно хочет домой, чтобы заботиться о том, что нужно помыть голову или уделить большее внимание своему телу. Уилл думает о Лонни, лениво смывая с рук гель для душа. Уилл, конечно, предпочел бы спать на заправке под люминесцентными лампами, которые щелкали бы светом и смаргивали с продуктовых рядов блики оберток шоколад. Он бы мог уместиться в маленький диван, который обернут в красно-белую кожу. Он даже мог бы прожить месяц, питаясь лишь из автомата с газировкой. Но он не может. Уилл думает о фотографии Джойс. Думает о том, где она сейчас. На следующее утро после похорон её портрета уже не было в доме. Вещей Джойс так же не было там, где они должны быть. Лонни избавился от любых следов её существования, а после пил растворимое кофе и разговаривал с Уиллом так, словно пытался избавиться от неё в его воспоминаниях. Уилл мотает головой. С кончиков волос спадает ряд капель и он мелко дрожит. Почему? Немного спустя он слышит шаги. Сухие шлепки по кафелю с кучкой апельсиновых пузырьков. Уилл так же слышит стук в его кабинку, но у него нет сил, чтобы крикнуть «занято». Уилл надеется, что кто бы это ни был, этот человек найдет в себе подсказку, что нужно уйти. Оставить его. — Уилл Байерс. Этот человек цокал на каждую подсказку, и Уилл знает этого человека. — Отвали. — Скучно. — Майк стучит пальцами по ту сторону. Он знает, что может зайти, потому что двери не закрываются на щеколду уже несколько лет, но Майк этого не делает. Просто стоит там, словно это очередная игра. — Попробуй ещё раз. Уилл вздыхает так громко, что этот гортанный звук на секунду прерывает резвые удары воды о кафель. — Хорошо. — Говорит он, улыбаясь в стену напротив. — Зайди, и я постараюсь быть остроумнее. Уилл чувствует, как Майк тоже улыбается. По ту сторону. Этой тонкой двери без щеколды. Ни единого замка и препятствия. Он замирает, прислушиваясь к звукам. Майк исчез, и Уилл счел бы это за победу. Но он не хочет. Когда на его плечо мягко ложится чужая рука, разворачивая его, Уилл замирает. Буквально не дышит. Чёрт. Новый пункт? Пускай. Никогда не открывать свой рот, когда дело касается Майка Уилера. Майк стоит напротив него, обнаженный и хрупкий, будто мираж. Уилл смотрит, как капли душа падают на его грудь, и боится, что Майк исчезнет. Боится так же сильно, как и смотреть ниже его груди. Уилл останавливает свой расфокусированный взгляд где-то на его подбородке. Глаза Майка становятся темнее, словно он смотрит на то, что ему нужно заполучить. Уилл слышит шестеренки в его голове: медленные, голодные, притупленные происходящим. — Ого. — Шепчет Уилл и не уверен, что его голос слышно под звуками воды. — Ты действительно сделал это. Майк пожимает плечами. — Это было не так сложно. — Открыть дверь? Она буквально не закрывается. — Хмурится Уилл и Майк быстро качает головой. — Принять твое предложение. Уилл давится странным колючим хрипом, исходящим откуда-то из стенок груди. Черт, его бронхи не могу разжаться. Он точно умрет. — Ну так что? Покажи свое остроумие для меня. — Слишком просто. Что получу я? Майк оглядывает себя, всплескивая руками. Уилл не может смотреть на него, хотя его глаза мелко бегают по ключицам Майка, пытаясь запомнить каждую каплю, застрявшую в ямочках. Его глаза норовят опуститься ниже, но он находит другую точку внимания: то, как Майк слизывает с губ влагу, слишком нервно для того Майка, что ненавидит его на корте. Сейчас это другой человек. Как тогда в раздевалке: перепалка с Тони, его брошенный на другой конец лавки альбом, Майк, ищущий в шее Уилла особое тепло. Это другая часть Майка. Уилл не намерен отвернуться от неё. Поэтому делает шаг ближе. Аккуратный, спрашивающий разрешения. Майк отчаянно исследует его тело, и Уилл нервничает под его взглядом, переступая с ноги на ногу. Когда он неосознанно пытается закрыться рукой, Майк поднимает глаза на его лицо. — Что ты делаешь? — Хмурится он. — А ты? — Смотрю на тебя. Почему нет? Уилл пожимает плечами в манере Майка. — Хорошо. Что мы делаем? — Моемся, очевидно. Экономим воду, если ты хочешь. — Майк кладет руку на шею Уилла, легко притягивая его ближе. — Ну же, где твое остроумие, Байерс? Они так близко, что их носы могли бы встретиться. Уилл отчаянно выдыхает, сокращая это расстояние. Он опускает голову на влажное плечо Майка. Майк по-странному теплый и мягкий, почти что бархатный. Ненастоящий. Уилл ненавязчиво касается губами его кожи, так, чтобы Майк расценил это как случайность. Но Майк цепляется за его волосы, оттягивая от себя слишком быстро. Он вглядывается в лицо Уилла, считывая что-то понятное лишь ему. Уилл терпеливо ждёт, когда Майк осознает, что именно сейчас происходит. Рука Майка всё ещё в его волосах. Пальцы медленно сжимают и разжимают мокрые пряди, нежно играясь с ними. Затем, улыбаясь за плечо Уилла, он притягивает его к себе, аккуратно касаясь губами его подбородка. Уилл пытается отодвинуться, ощущая, что не может сделать вдох. Не может дышать с момента, как Майк зашел сюда. С момента, когда Уилл распластался на льду и грубый мальчишка язвил над ним. А через года назвал его ангелом. Уилл не знает Майка Уилера. И он пытается отступить, потому что это неправильно. Это нечестно. Но Майк настойчиво удерживает его за волосы, касаясь губами уголка губ Уилла. А затем ещё. И ещё. Ещё. И ещё, пока не убеждается, что Уилл готов к большему. Уилл впервые целуется. Это ощущается по-взрослому, хотя им по семнадцать, и Майк явно знает толк. Потому что это что-то. Оно ворует у Уилла последние вздохи, заставляя его двигаться за темпом губ Майка. Он делает это безобразно и глупо, Уилл знает, но не находит в себе страха, чтобы остановиться. Майк изучает. Прикусывает губу Уилла, вырывая из него выдох в поцелуй. Затем, когда ладонь Майка опускается ему на грудь, он издает звук. Блять. Этого было слишком много. Майк крепче сжимает его волосы, разрывая поцелуй, чтобы прильнуть к груди Уилла, опускаясь ниже каждый раз, когда Уилл забывает, как дышать. Уилл смотрит вниз и Майк находит его взгляд. Глаза Майка темные. Голодные. Так, словно это его единственная мысль за последние годы. Уилл знает, что так нужно. Поэтому прижимается к стене, когда Майк касается губами его бедра, и создает между ними дистанцию. — Что ты… Уилл мотает головой. Это нечестно. Потому что Майк наверняка ищет развлечения. Майк ищет что-то новое. Майк ищет повод поддевать Уилла всю оставшуюся жизнь, имея в рукаве козырь, который мог бы уничтожить Уилла, если бы Майк рассказал. Рассказал, о том что они целовались в душевой кабине, задыхаясь друг другу в рот. Лонни. Он бы пожелал убить Уилла, если бы знал. Он знает. Он бы отправил его вслед за Джойс. Уилл отталкивается от стены, обходя Майка, чтобы открыть дверь и заставить её удариться о соседнюю кабинку так громко, что в ушах начинает звенеть. Он открывает свой шкафчик. Старается одеться быстрее. Не получается. Его руки дрожат, кожа ещё слишком мокрая чтобы влезть в джинсы и носки. Даже это идёт против него. Уилл слышит, как трогается ржавый кран и звук воды исчезает. Остается эта тишина и вибрация ударов сердца. Они беспорядочные и рваные, такие громкие, что кажется, будто сами стены воспроизводят этот звук. Он ждёт, что выйдет Майк и потребует объяснений. Скажет, что это его вина. Скажет, что он отвратителен. Но Майк не выходит. Уилл, зачем-то, ждёт. Он медленно одевается, пытаясь успокоить дрожь. Унять то щемящее, что вырывается из груди. Уилл хватает сумку и выбегает за дверь. Только пробежав всю дорогу до дома и зайдя внутрь, он понимает, что Майк дал ему возможность сбежать. * — Уилл, мать его, Байерс! — Джонни подпрыгивает с лавочки, уперев руки в бока. — Да что с тобой происходит, парень? Уилл знает, что происходит. Он подъезжает к бортику, наполовину перекидываясь через него. Майка не было на утренней тренировке. И на вечерней его тоже нет. Уилл хотел бы поговорить, он репетировал этот момент всю ночь, предполагая все исходы событий. — Где Майк? Джонни опускает руки по бокам. Глупо оглядывается по сторонам, шепча что-то одними губами, словно только сейчас обнаружил пропажу. Недостающую деталь в почти слаженном строю. — О, Майк. Да, точно. Он уехал. Уилл врезается в бортик грудью, повисая на нём с хрипами. — Куда? Куда он уехал? Джонни кладет руки ему на плечи. Мягко приподнимает, возвращая Уилла в вертикальное положение. Он оглядывает его всего, словно проверяя на наличие травм. — Спокойно, парень. Майк уехал в Калифорнию. Наверно? Я не помню. Его отец заправляет крупной кампанией и там что-то случилось. — Джонни, замечая выражение лица Уилла, грустно добавляет. — Навсегда, Уилл. Не думаю, что они вернутся. — Он сказал что-нибудь? Джонни расфокусированно оглядывает корт. — Да, вроде того. — Он замирает взглядом на трибунах, шевеля бровями в своей медвежьей манере. — Ему жаль, что вы не попрощались. Что-то вроде этого. Нет, ему жаль, что вы не закончили начатое. Что это значит? Вы дружите? Уилл отталкивается от борта, объезжая его к выходу. Он опускается на скамейку, подбирая с пола бутылку с водой. — Нет. — Говорит Уилл, делая медленный и жадный глоток. — Ни за что. Джонни падает на другой конец. Зажимает ладони меж коленей, неловко ерзая ногами. Уилл бы посмеялся в другой ситуации. Даже поддразнил бы его. Но не сейчас. — Нельзя зацикливаться на ненависти, парень. — Тоскливо улыбается Джонни, когда наконец подбирает слова. — Это не тот толчок, которого ты жаждешь. Уилл раздраженно хмыкает. — Это взаимно, Джо. — Он встает с места, чтобы вернуться на корт. — Я рад, что его нет. «Ангел» * Уилл перекидывает сумку через плечо, выходя из автобуса. Калифорнийское солнце нещадно дерет щеки, но ему все равно. Оставшиеся «Ласки» собираются у автобуса, ожидая тренера. — Уилл! — Он оборачивается. Марти, смышленый парнишка со сгоревшим блондом, махает ему с другого конца толпы. — Черт, ну и жара, да? Уилл кивает. Джонни расплачивается с водителем, выходя из автобуса и сильнее натягивая свою кепку. На козырьке красуется их фирменный логотип: белая ласка в куче сугробов и с клюшкой наперевес. Марти прослеживает за его взглядом. — О-о! Отличный рисунок. Это ведь ты его сделал? — Да. Когда мы собирали команду. Тебя ещё не было. Марти забавно надувает щеки. Он присоединился к команде в этом году и Уилл знает, что Марти талантлив. Низкий, но очень шустрый, и чертовски выносливый. Марти осветляет волосы каждый месяц, когда вся команда выезжает на игры и остаются на ночь в отеле. Уилл однажды принимал в этом участие. Когда не уходил первый спать, потому что все ещё ненавидел. Холод и лёд. Крики с трибун и соответствовать ожиданиям. Его имя. Руки. Влажные губы на бедре. — Значит так, — Говорит Джонни, стоя спиной к уезжающему автобусу. — Мы остановимся в отеле. — Неужели. — Закатывает глаза Марти, наклоняясь к уху Уилла. — Спасибо, это уже сотая выездная игра, а Джо все еще начинает свою речь с этой фразы. Уилл хмыкает. Джонни поворачивается к нему, очевидно слыша все сказанное. — Ты очень умен, Марти. — Смеется-хрипит Джонни, разворачиваясь ко всем остальным, чтобы пробурчать. — Хоть кто-то должен. По команде разбегается недовольные бормотания и свистки. — Ой, заткнитесь. Значит я не буду ничего говорить и Марти сам вам все расскажет. — Джонни вновь обращает свое внимание на него. — Будь так добр, покажи парням их номера и убедись, что их ничто не беспокоит. Марти уныло выдыхает. Уилл ободряюще хлопает по его спине. * — Эй, Марти, кажется в нашем холодильнике не хватает пива. — Джейк стоит на корточках возле мини-бара в их номере. Он открывает и закрывает дверцу, словно в какой-то момент, там может появиться ящик спиртного. — Видишь? Сделай с этим что-нибудь. Марти всплескивает руками. — Чувак, серьезно? Джейк пожимает плечами, поворачиваясь к лежащему на кровати Феликсу. — Фел, что ты скажешь? Марти должен спуститься в администрацию, чтобы уладить это? Феликс, прикрыв глаза и закинув одну руку за голову, поднимает большой палец вверх. Он лениво говорит: — Разумеется. Марти самый умный, он знает, что делать. — Парни, это же чушь! Уилл останавливается на пороге открытой двери. — Жаль, что для вашего ума это так сложно. — Бросает он, чтобы продолжить идти дальше по коридору. Сзади раздаются недовольные возгласы Джейка и раздраженные цоканья Феликса. Марти нагоняет его у следующего номера. — Уилл, подожди! — Уилл разворачивается. — Слушай, спустись пожалуйста на ресепшен. — Господи, ты серьезно? Это же Джейк! Он просто валяет дурака. Марти резво мотает головой. — Нет, конечно нет. — Он забавно закатывает глаза и надувает щеки. — Я быстрее убью себя коньком, чем смотаюсь за пивом для этих мудаков. — Тогда что? — Меню завтраков! Джонни просил составить меню. — Уилл не убежденно складывает руки на груди и вскидывает брови. Марти нервно прикусывает губу, поднимая голову к потолку. — Не могу, потому что… Ну. Девушка с 304 номера, она… — Хорошо. Я схожу. — Ты лучший, Уилл. Уилл стоит ещё несколько секунд, наблюдая, как желтая футболка Марти удаляется за поворотом к лифту. Уилл предпочитает добраться на ресепшен пешком по лестнице. * — Чем могу помочь? — Улыбается девушка на ресепшене. Она мило заправляет прядь крашеных волос за ухо, оголяя маленькую татуировку на своей шее: блекло-серый обрез в ковбойском стиле. — Меню. — Тупо говорит Уилл, не переставая пялиться на её шею. Девушка прикладывает кончики пальцев к тому месту, где татуировка на коже растягивается от её касаний. — Что это? Девушка наклоняет голову так, будто может увидеть о чем идёт речь. Она вновь поднимает взгляд на Уилла, не переставая ему улыбаться. — «Чеховское ружье». — Ружье что? Слово остается эхом в его голове. Неразборчивое, новое, непонятное. Девушка неловко дергает рукой. Она открывает рот, когда новый голос перебивает её. — «Чеховское», придурок. — Уилл поворачивает голову. Знакомое чувство удушья накатывает на него со странной новой силой. — Фамилия автора. Краем глаза Уилл видит, как девушка сияет за стойкой. — Да-да! Именно. Уилл делает шаг назад, словно готов сорваться на бег. Но он знал, что это рано или поздно случиться. Хотя бы потому, что он не кретин, который едет на соревнования в другой штат, даже не зная, с кем придется играть. Майк Уилер стоит прямо перед ним. Как иллюзия, мираж и все остальное, что Уилл переживал рядом с ним. На его сумке болтается фирменный брелок их команды: бархатный барс в голубом джерси. Они молча смотрят друг на друга вот уже двадцать шесть секунд. Уилл не мог не сосчитать. Девушка на ресепшене что-то бормочет о пересохшем горле, и она пропадает в другом конце холла, там, где теснится кулер с водой. — Привет. — Говорит Уилл, потому что молчать становится тяжелее. — Привет. — Отзывается Майк. Он обводит взглядом Уилла с ног до головы и улыбается. — Мы, кажется, не попрощались. Уилл хмыкает. — Мне передали, что ты очень хотел закончить начатое. — Ого, Джонни действительно сказал это. — Это неправда? Майк пожимает плечами. — Прямо здесь? — Уилл оглядывает холл, натыкаясь взглядом на девушку с татуировкой ружья на шее. Она неловко переминается у кулера, пустой стакан болтается в руке. Уилл качает головой, кивая в сторону лифта. — Мой номер. Я живу один. Майк присвистывает. — Ты всё ещё «любимчик», впечатляет. — Заткнись. * — Здесь мило. Майк ходит по номеру, неторопливо оглядывая то немногочисленное, что Уилл успел разобрать. — Я не выбирал. — Уилл болтает ногами, сидя на кровати. — Отель «Барсов» наверняка милее. — Разумеется. Нас спонсирует мой отец. — Последние слова Майк выплевывает едва слышным бормотанием. Будто ему стыдно говорить об этом, но приходится, потому что должен. Все сыновья чем-то обязаны своим отцам. К сожалению, конечно же. — Круто. Майк, после хождения от стены к стене, плюхается на кровать. Он потягивается, и его футболка задирается на животе. Только сейчас Уилл замечает, как он вырос. Прошло два года, и черты лица Майка приобрели ту остроту, о которой воспевают нимфы. Щеки проваливаются под скулы, натягивая веснушки в более стройный ряд. Даже они утратили свою юность. Майк стал выше, и хотя он всегда был тощим и нелепым, теперь его руки приобрели заметную силу, а пресс перестал быть просто несколькими очертаниями. Уилл тоже изменился: он более подкачен, чем Майк, но все еще проигрывает ему в росте. Уилл уже прикидывает, какого это — играть против Майка Уилера. Какого будет столкнуться и бороться, прижимать друг друга к бортикам в ярости от желания выкрасть шайбу. Оу. Они будут играть против друг друга. Впервые. Теперь это не будет так, как было на тренировке. — Как там Джо? Он же скучал по мне? — Ты хочешь поговорить об этом? Майк пожимает плечами. — Нет. — Тогда о чем? — Ты скажи мне лучше. О чём, Уилл? — Майк прикладывает палец к губе, словно задумывается. — Может о том, как оставил меня голого в душевой кабине? Я собирался тебе отсосать. Уилл падает головой на подушки, закрывая уши и нелепо крича: — Майк! Нам было по семнадцать! — В чем проблема? Ты этого тоже хотел. Уилл не находит в себе силы разжать уши и посмотреть на него. Майк пододвигается ближе, нежно оттягивая руки Уилла. — Всё из-за этого? Потому что мы были несовершеннолетними или что? Это так глупо, Уилл. Ты учился когда-нибудь в католической школе? — Нет. Что за чушь. Майк почти что грустно вздыхает. — Это было бы мило. Ты мог бы стать чертовски сексуальным священником. — Мы поговорим о грехах? — О, нет. — Майк тянет Уилла за щеку, ухмыляясь, как полный идиот. — Просто фантазирую. Уилл открывает глаза. Майк лежит рядом на боку, изучая его лицо. Как два года назад. Возможно, он тоже видит все эти изменения. Возможно, он тоже думает о том, сколько было утеряно. — Почему ты уехал? — Так было нужно. — Майк поддевает пальцами отросшую челку Уилла. — Соскучился? — Забавно. Я бы лучше умер, чем подумал о тебе. — Но ты жив. — И что это значит? Майк задумчиво бегает взглядом по стене. — Что Господу Богу было проще сделать тебя бессмертным. Иначе ты бы уже давно был мертв. — Майк бесстыдно улыбается, запуская уже пятерню в волосы. — А это огромная потеря. Уилл смеется. — Для Господа Бога? О, для нашей вселенной? Нет. Для хоккейной лиги? — Для меня. Мгновение — Майк становится слишком серьезным. Потерянным, может. Уилл вглядывается в его лицо. Он видит его таким впервые и ему хочется вернуть эту усмешку и ямочки на щеках. — Прости. — Выдыхает Майк, опуская голову на грудь Уилла. — Не нужно. Я никогда не злился на тебя. — О, по твоим словам - ты даже не думал обо мне. Я чертовски расстроен. Уилл вычерчивает незамысловатые круги на его спине, улыбаясь, глядя на потолок. — Ты же знаешь, что это не так. — Мне нужно доказательства весомее, чем просто слова. Уилл приподнимает голову Майка. Наклоняется, целует, прижимается сильнее. Это поза слишком неудобная, поэтому Майк подминает Уилла под себя. — Уже лучше. Что-то ещё? Уилл пожимает плечами. — Не знаю. Что бы ты хотел? — Закончить начатое. Они встречаются на середине. Майк становится почти что жадным до этого, и он пробирается руками под кофту Уилла, подтягивая её к горлу. Он приливает маленькими поцелуями на каждом миллиметре коже, доходя до ремня брюк. Дзинь пряжки, торопливые руки на молнии, губы, тычущиеся в ямочку под коленкой. Майк притормаживает, когда Уилл отчаянно всхлипывает. Его глаза темнеют, руки подрагивают над поясом трусов, и он шепотом выдыхает, словно держал это на языке все два года: — Ты никогда не был развлечением, Уилл. Мне жаль, если я заставил тебя так считать. Уилл наклоняется, чтобы прильнуть к его щеке. — Заткнись ты уже. И это ощущается правильным. * — Уилл Байерс! — Уилл оборачивается к трибунам. Джонни прижимает руку ко лбу. — Ты знаешь, что я сейчас скажу. — Я вижу шайбу, сэр. Я веду её к воротам, сэр. Это всего лишь нервы, сэр. Марти смеется позади него. — Перестань паясничать. — Джонни выходит на лёд, и все «Ласки» собираются вокруг него. — Вы знаете, что делать. Все пройдет отлично, как в прошлый раз, помните? Джейк неуверенно говорит: — Когда вы сломали нос тренеру «Ястребов», потому что он назвал Феликса педиком и сосунком? — Черт возьми, нет! Мы одержали победу, вот, что было! — Джонни хлопает себя по щекам. — И только я могу оскорблять своих детей. И не выражайся при мне, сосунок! Джейк открывает-закрывает рот, переводя взгляд на остальных парней. Феликс закатывает глаза, но Уилл видит, как его рука мягко опускается на поясницу Джейка. — Отдохните. У вас есть несколько часов до того, как трибуны заполнятся. * Уилл сидит в раздевалке, намечая в альбоме морду снежной ласки. На этот раз она будет в хоккейном шлеме. И с румянцем. Возможно, он так же добавит ей в лапы именную клюшку. Клеймо. Уилл Байерс. Он не может дышать. Уилл оборачивается, когда призрак Лонни хлопает дверцей шкафчика. Но его здесь нет. И быть не может. Разве что, он выкарабкался из под земли, потому что Лонни Байерс бы так и сделал. Достал Уилла с того света. — Уилл Байерс. Майк приседает перед ним на корточки. Уилл переводит на него испуганный взгляд. — Вау. Ты действительно не заметил меня. — Я не специально. Задумался. — Да? И о чем же? Уилл пожимает плечами. — Мы будем играть друг против друга. — И что? Будет весело. К тому же, — Майк встает, чтобы опуститься рядом на скамью. Он игриво бодает Уилла плечом. — Я проиграю сразу, как увижу тебя с клюшкой. Уилл морщится. — Это странно. — Может быть. Что это? Майк тянется к альбому, озадаченно глядя на карандашный набросок снежной ласки. — Наш талисман. Снежная ласка. — Так это ты нарисовал логотип вашей команды? — Уилл смущенно кивает. — Это потрясающе, Уилл! Уилл отводит взгляд, а когда вновь смотрит на Майка, то видит, как шестеренки в его голове крутятся с бешеной скоростью. — Что ты придумал? Майк переводит взгляд на него. На ласку. На Уилла. На грифельную мордочку в альбоме. И говорит на одном дыхании. — Я придумал кое-что. Примешь участие? — Для начала скажи. Майк быстро мотает головой. — Так неинтересно. Соглашайся или откажись. Уилл бы никогда в жизни не смог. Так что кивает, вздыхая и предвкушая что-то воистину опрометчивое. — Спор! — Спор? — Да. — В глазах Майка загораются блики. Он воодушевленно всплескивает руками. — Если в сегодняшнем матче победят «Ласки» я… Ну, не знаю. Ты придумаешь, что со мной сделать. Уилл прищуривается. Это затея уже кажется чем-то травмоопасным. — А если «Барсы»? — Я заберу тебя в свою команду. — Что? Зачем? Майк смотрит в альбом. Челка завивается на его лбу, открывая то, как надуваются и раздуваются его щеки. Уилл так сильно хочет поцеловать его. — Ты отлично рисуешь, нам не помешал бы художник. И, — Майк смотрит на него, играя бровями. — Я бы хотел, чтобы ты был рядом. — Как смазливо, Майк Уилер. Уилл вытягивает руку. Майк удивленно смотрит на неё, словно не ожидал, что Уилл согласится. А после крепко пожимает, по-детски встряхивая вверх-вниз. — Хотя, я не собирался играть сегодня. Думал стоять в стороне, пока Джо не посадит меня на скамью. — Я ожидал подобного. Поэтому и предложил. — Уилл непонимающе склоняет голову. — Играй, Уилл. Я хочу видеть, как ты побеждаешь. Майк встает с места, оставляя Уилла сидеть, широко раскрыв рот. Что это было, черт возьми? Он может растечься мерзкой лужей прямо сейчас. Майк останавливается у двери, зажимая пальцами ручку, и, прежде чем выйти, оборачивается: — Возьми то, что принадлежит тебе, ангел. * Разноцветные блики скользят по льду. С трибун разносятся крики, и Уилл впервые не морщится на этот звук. Он расправляется, стараясь не искать среди рева людей его фигуру. Лонни мертв, повторяет себе он, как мантру, выезжая на лёд. «Снежные Ласки» становятся напротив «Барсов», чтобы послушать гимн и пожать руки. Уилл распрямляется, пробегается взглядом по соперникам, мысленно прикидывая, с кем будет тяжелее тягаться в силе. «Барсы» действительно славятся своим ростом. Уиллу практически приходится закинуть голову, чтобы рассмотреть пятнышки на их фирменных джерси. Потом он находит Майка по правую руку от себя. Он уже смотрит. Майк кивает, и Уиллу не нужно всматриваться под визор его шлема, чтобы понять, о чем он шепчет: «Играй». Может даже еще раз: «ангел». Уилл бы хотел, чтобы это было правдой. * Первый период заканчивается в пользу «Барсов». Второй - забирают «Ласки». Третий период. Уилл перепасует шайбу Марти. Тот резво обходит двух «Барсов», пока один из них не впечатывает его в стену. Уилл лишь вздыхает, находясь на другом конце льда, и делает резкий рывок, чтобы забрать шайбу. Уилл нагоняет Марти, прижатого к стеклу, и забирает шайбу из под ног «Барса». Он ведет её через половину корта, делая маленькую остановку перед чужими воротами. Вдох. Выдох. Все останавливается. Звуки стихают, арена пуста. Странный свет подсвечивает фигуру Майка сбоку. Он стоит, не предпринимая никаких попыток остановить Уилла. Он видит его улыбку. Он знает, что должно произойти. Уилл забрасывает шайбу. Вратарь «Барсов» совершает скачок, падает и перекатывается за столб ворот. Он смотрит под себя и не находит шайбы. Раздается громкий сигнал об окончании матча. Толпа подпрыгивает со своих мест, почти что содрогая купол ледовой арены. «Снежные Ласки» одерживают победу. * — Уилл! Это было чертовски круто! Марти суетится возле него. Джейк хлопает его по спине, заставляя Уилла захлебнуться воздухом. — Ладно, парни, отлично. А теперь сядьте. — «Ласки» обеспокоено валятся на скамейки. Джонни обводит всех строгим взглядом, а после громко смеётся. — Сегодня все напьются из выигранного кубка! Пейте все, что горит, детишки! Команда радостно восклицает, Уилл смеётся тоже. Феликс тычет пальцем в сторону выхода. — А он что здесь забыл? Уилл оборачивается. Майк трется на пороге, завалившись плечом на стену. — Да-да, поздравляю с победой. — Говорит Майк, вальяжно заходя внутрь. — А теперь, я украду вашего героя. Майк вытягивает его за руку и Уилл не успевает ничего сказать. — Куда мы идем? — Ищу ближайший угол, чтобы поцеловать тебя. — Уилл смотрит на его спину, на то, как сцеплены их руки, и полностью доверяется Майку. — Ты же не против? Я бы мог, конечно, насладиться тобой перед всеми, но Джонни прикончит меня на месте. Ты действительно всегда был его любимчиком. Уилл закатывает глаза, хотя Майк не видит этого. Уилер останавливается перед поворотом в коридор главного корпуса и прижимает Уилла к стене. Они находят друг друга на середине. Яростно, отчаянно, жаждая этого всю игру. — Ты решил, чего хочешь, Уилл? — Шепчет Майк между поцелуями. Уилл вытягивает руку, чтобы прервать Майка непонимающим взглядом. Майк цокает. — Ты отлично играл. Я дам тебе ещё одно желание. А ещё, ты очень милый в этом джерси, так что теперь у тебя три желания. Уилл цепляется за его плечо, боясь упасть. Провалиться и оказаться в доме Байерсов с портретом Джойс в гостиной. Там же, где сидит Лонни на диване, попивая пиво, прежде чем задавать Уиллу уроки жизни. Но это так же значит, что они впервые поговорят с Майком. Поймут, что никогда не были соперниками. Майк назовет его «ангелом», и Джойс улыбнется с фотографии в гостиной всем этим незнакомцам, которые никогда её не знали. Она была бы рада познакомиться с Майком. Она бы сказала, что он хороший мальчик. Что Уилл делает все правильно. — Я хочу остаться с тобой. Майк хмурится. — Так просто? Ты мог бы попросить большего. — Он играет бровями, и Уилл уже улыбается. — Может, костюм священника и обсуждения моих грехов… — Господи, Майк! — Да-да, я понял. Майк наклоняется, чтобы снова поцеловать его. Уилл льнет ближе, и он чертовски счастлив. «Уилл Байерс» - клеймо, которое отец использовал, как наказание. «Уилл Байерс» - имя, которое Майк расцеловывает. «Уилл Байерс» - то, что всегда принадлежало ему. Майк неохотно прерывает поцелуй и Уилл недовольно стонет. — Знаешь, — Он заговорщически улыбается, как об общей тайне. — Это прекрасное желание для победителя, Уилл. И все оказывается слишком просто. Правильно. Трепетно. Уилл снова выйдет на лёд и будет играть. Может, на самом деле он никогда и не ненавидел холод, крики трибун и отвратительную хоккейную экипировку. Может, он никогда не ненавидел Майка. Да, разумеется. Майк дарит ему пространство, поцелуи и цель. Майк дарит ему главный приз — осознание, что его имя никогда не было его врагом. — Твой главный приз, ангел. Да. Уилл знает. — Спасибо. — О. Никогда бы не подумал, что мне будут говорить спасибо за поцелуи. — Заткнись, Майк Уилер.