Praise Jah in the Moonlight

Стив задумался, всегда ли Джонатан был таким забавным, и он просто не замечал этого, либо вовсе не знал, не сталкиваясь с ним достаточно часто, либо же он стал таким. Очевидно, у Нэнси были причины полюбить его. Стиву Джонатан всегда казался странным, и сперва это было плохо-странным, но потом они все пережили кое-что, и мнение Стива изменилось. Стив не стеснялся изменять свои взгляды и принимать то, что иногда он бывал не прав. Это было нормально. Да, он был гордым, но он не был толстолобым идиотом, поэтому он мог смириться с тем, что Джонатан Байерс — крутой. Сейчас он был круче их всех вместе взятых. И при этом он оставался таким забавным. Стив хихикал, глядя на него, и причина была далеко не в травке. Конечно, после договоренности встречаться и выпивать своей уютной компанией они встретились ровно полтора раза, соблюдая график, после чего встретились через полгода, потом — через восемь месяцев, затем — через месяц. После этого они все стали такими ужасно занятыми. Это было неизбежно. Но они общались, как могли, даже после того, как Стив, оставшись в Хоукинсе, неудачно женился и развелся, Нэнси удачно вышла замуж, переехала в Нью-Йорк и теперь строила карьеру в известном издании, Робин укатила в Калифорнию, где, спустя бесчисленное количество юбок (и джинсов, никто из них не сексист), нашла ту самую и открыла с ней небольшой бизнес, который приносил им радость, а Джонатан неожиданно стал крутым режиссером. Не то чтобы в Джонатана никто не верил. Но он снимал чепуху — им так казалось. А потом он получил престижную премию, за которой последовала еще одна неоднозначная картина, обсуждаемая всеми после показа в кинотеатах — даже в такой дыре, как Хоукинс. Конечно, Джонатан не останавливался. Он много усердно трудился. И он утверждал, что он был в полном порядке. Никто из них ему не верил. Но он был забавным. Стив увидел его спустя года три с их последней встречи, и Джонатан был тем же Джонатаном, нелепым, слегка приятным и улыбчивым. И он был таким забавным. Джонатан пригласил Стива в свои апартаменты. Это была роскошная квартира, огромная, светлая, обставленная предметами искусства, в которых Стив нихрена не понимал. Но ему было уютно. Джонатан заставил его разуться, провел ему экскурсию и сразу же предложил выпить и немного покурить. Да, Джонатан был смешным. У Стива от него кружилась голова. Он говорил медленно, растягивал слова, а потом начинал тараторить. Стива это смешило. — Типа, знаешь, парни предложили мне съездить с ними — вернее, слетать на частный остров к тому крутому чуваку. Представляешь, у чувака свой остров! Он богатый, его все знают, и это хороший шанс познакомиться с важными людьми, потому что мне нужно это, мне нужно найти спонсора для нового фильма, — Джонатан болтал, пока они валялись на огромном кожаном диване в гостиной. Стив покачал головой. — Так сделай это! Захвати мир! — предложил он. Джонатан вымученно застонал, и Стив замахал руками. Они были такими накуренными. Это было первым, что они сделали, когда Стив кинул сумки в гостевой спальне апартаментов Джонатана Байерса. Потому что Джонатан — хороший друг и предложил ему остаться у него на то время, что он будет в городе. — Приди туда, соблазни всех, найди себе богатого дядю, который исполнит все твои капризы, — продолжал Стив. Он шутил, и Джонатан понимал его — ему было смешно. — А если серьезно, это круто. Нужно налаживать связи. Ты приятный парень, и ты точно всем понравишься. Почему нет? — Не знаю, — Джонатан потер глаза, — я не очень люблю большие компании. Его глаза немного покраснели — Стив видел это со своего места. Диван был длинным и широким, они сидели в разных концах, и временами казалось, что они были далеко друг от друга, но Стив определено мог хорошо рассмотреть Джонатана. — Иногда нужно переступить через себя, — ответил Стив. Они обсуждали свою жизнь и то, куда она катилась, и сначала было весело. Теперь же разговор стал серьезнее. Так бывало, когда выпил или немного покурил, и темы начинали меняться, разговор — скользить, и в конце всегда находилось что-то слегка угнетающее. Джонатан был смешным. Он был таким смешным в своей дурацкой яркой рубашке, которая ему безумно шла, чему Стив был удивлен. Волосы Джонатана не лежали так, как надо, и весь этот беспечный расслабленный вид был тем, что ему не было свойственно никогда, потому что он всегда казался серьезным парнем. Но он пританцовывал, подходя к Стиву, поднося ему банку пива. У Стива болели щеки. Он расслабился, отпустил себя, устав после перелета. Джонатан был таким плавным. Он тяжело дышал, но его глаза сияли, когда они со Стивом смотрели друг на друга. Когда начало темнеть, Джонатан врубил приятную подсветку, делая обстановку уютнее. Бонг уже лежал на полу вместе с четырьмя банками пива, когда они устроились так, далеко и близко, Джонатан накинул плед им на ноги и прикрыл глаза. Стив рассматривал его лицо, шею и линию челюсти. Джонатан был смешным, и он оставался симпатичным. Его легкая небритость делала его взрослее, но от этого темные круги под глазами казались чернее и глубже. Он говорил, что у него все супер. Джонатан вел несколько проектов. Он не видел брата и мать около года. Временами он не отвечал Нэнси неделями, и она звонила Стиву в истерике, что они его больше никогда не увидят. И вот Стив приехал. Джонатан лежал перед ним, накуренный и слегка пьяный. Стив видел, как слезились его покрасневшие глаза. — Чувак, ты так много работаешь. Думаю, ты заслужил потусить с кучкой богатых и красивых людей, успешных, сияющих, — говорил Стив, — но, если ты не любишь, когда людей много, ты можешь приехать в какую-нибудь чертову глушь — лично знаю одну конкретную, где тебя с радостью встретят! Стив ждал, что Джонатан рассмеется, как делал буквально полчаса назад, но он медленно открыл глаза и повернул голову в сторону Стива. — Ты и так найдешь все, что тебе нужно. Они дадут это тебе, потому что ты — талантливый парень. Тебе необязательно лететь на эти тусовки, — Стив улыбнулся ему и слегка придвинулся. — Ты и так работаешь с людьми. С большим количеством людей. Эти актеры наверняка капризные и ужасные. Черт, уверен, на этом жутком острове проводят тайные оргии. Зачем тебе это? Он рассмеялся и коснулся плеча Джонатана. Тот вздрогнул от прикосновения, как будто его ударило током, и Стив убрал руку в ту же секунду. — Нет, если тебе нравятся оргии… — Мне не нравятся оргии, — ответил Джонатан резко — как отрезал. — Окей? Ты стал богатым и успешным. Ты мог пригласить в постель столько девушек, сколько хотел, и они бы не поместились в твоей квартире. Но, конечно, ты не обязан так делать, если тебе не хочется… У Джонатана висели фотографии, прикрепленные к стене кнопками. Стив видел там знакомые лица: актрисы, какие-то черные рэперы, дивы эстрады. В уголке были они — все они, простые смертные из Хоукинса, молодые и глупые, но у всех были яркие улыбки. Они не были уставшими, как сейчас, хотя тогда их жизнь сильно потрепала. Изнанка — не то, о чем можно рассказать случайной девушке на свидании. Но почему-то после изнанки Джонатан выглядел намного лучше. Стив больше не предпринимал попыток коснуться его, но Джонатан сел еще ближе, прижался боком к нему. В итоге Стив его обнял. Они зависли так, и Джонатан расслабился настолько, что положил голову ему на грудь. Это было бы неловко, если бы не их общая история и то, что Стив уже держал его так несколько раз, но с тех пор прошли года — сейчас им обоим было немного за тридцать, они оба изменились, хотя хотелось сказать, что это совершенно не так. Стиву перестало быть смешно в тот самый момент, когда Джонатан всхлипнул у него на груди. — Я так устал, — наконец-то признался он. Стив решил отбросить скромность и запустил пальцы в его мягкие волосы. Он тихонько почесывал его кожу головы, удерживая в своих руках. — Мне кажется, что если я остановлюсь, то меня… выкинут из игры? Как будто я перестану быть полезным, если передохну хотя бы немного. Стив вздохнул. Он немного понимал, о чем Джонатан говорил, но это было полнейшей чушью. — Ты дурак. Это не так работает. — Это шоу-бизнес! — Нахуй такое, если ты выглядишь, как будто тебя пережевал демогоргон. Серьезно! У тебя лицо похоже на изюм, — Стив говорил это не для того, чтобы оскорбить — ему нужно было выразить то, насколько эта ситуация казалась ему отстойной. — И ты не станешь хуже, если позволишь себе отдохнуть недельку-другую. Ты наберешься сил и вернешься, обновленным, с другими крутыми идеями. Он почувствовал, как чужие руки обхватывают его талию. Джонатан прижался к нему ближе. На улице стемнело, и теплая подсветка сделала обстановку почти интимной. Эти объятия углубили ситуацию. Теперь Стив не мог убежать, но он и не хотел. Стив прижался к макушке Джонатана легким поцелуем, и, конечно, тот заметил это. Джонатан слегка развернулся, чтобы отодвинуться и заглянуть Стиву в лицо. Его глаза стали краснее, веки воспалились из-за слез. Стив погладил его щеку, и Джонатан прикрыл глаза от прикосновения. — Ты вообще спишь? — спросил Стив. — Немного. Стив выругался и небольно шлепнул его по боку. — Ты такой придурок! Он ругался и обзывался, но делал это без плохих намерений, хотя и был очень расстроен и зол. Но вскоре Джонатан снова начал ему улыбаться. Теперь он выглядел слегка игривым, но Стив злился настолько, что в любой момент мог разорвать эти уютные объятия, чтобы встать и начать со всей серьезностью объяснять ему, в чем он не прав. И все-таки Джонатан прижался обратно. Он притих, и Стив решил, что он вовсе уснул, но его дыхание стало прерывистым. Когда они оба молчали, продолжая обниматься, ощущения становились неловкими и немного возбуждающими. Стив слегка вспотел, ему стало жарко, но он гладил Джонатана поверх рубашки и внимательнее вслушивался в его тихие вдохи. — Я знал, что ты будешь ругаться, — сказал Джонатан и снова поднял голову. Стив дождался, когда он сможет увидеть его лицо, и демонстративно закатил глаза. — Я переживаю. Мы все переживаем. — Я общаюсь с Нэнси порой чаще, чем с собственной матерью, но ты, — Джонатан покачал головой, двигая пальцами, словно Стив мог ускользнуть от него. — С тобой мы общались не так часто. Но вот ты здесь. Стиву становилось жарче. Он отвел взгляд, но в итоге все равно посмотрел на Джонатана. Тот вызывающе улыбнулся и немного приподнялся, касаясь его губ своими. Это было просто прикосновение — даже поцелуем нельзя было назвать, но Стива прошибло этим всего с ног до головы. И он больше не отворачивался. — Я здесь потому, что, хотя, да, мы общались реже, но ты дорог мне, — честно ответил Стив. Джонатан довольно напевал, нахально залезая рукой прямо Стиву под футболку. Стив должен был отодвинуться, но он не мог. Вместо этого он сказал: — Ты пьян. Это был факт. Но Джонатан помотал головой. — Да, но из-за этого я только что рыдал у тебя на груди. Я пристаю к тебе не поэтому. И очевидно, что они оба этого хотели. И они оба были немного пьяны. Они смеялись, потом говорили о серьезном. Они обнимались уже целую вечность. Стиву нравилось обниматься с Джонатоном. Это навевало вспоминая, как они прижимались друг к другу, мокрые после дождя, разделяя диван и одно мягкое одеяло, как сейчас. Но тогда у них как будто не было выбора. Сейчас выбор был, и они его сделали. Стало нестерпимо жарко после того, как они целовались, по-видимому, несколько часов — иначе почему у Стива болели губы? У него болело все тело после того, как они разорвали объятия, чтобы раздеться и прижаться друг к другу снова, но теснее и нагими кожа к коже. Стив снова ощутил его дрожь кончиками пальцев, его горячие губы — везде. И глаза Джонатана снова слезились, когда Стив ласкал его руками и ртом, Джонатан быстро уснул. Стив был уверен, что утром он пожалеет о том, что они остались на этом чертовом диване, поэтому сразу после душа потащил его в почему-то гостевую спальню и уложил рядом с собой. Джонатан прижался к нему и закрыл глаза. Он больше не был смешным. Он выглядел немного жалко. У Стива разрывалось сердце, ему было больно, как за себя, и даже немного сильнее, но он хорошо знал Джонатана Байерса. Стив верил, что этот парень справится со своим кризисом. Но это не мешало хотеть заботиться о нем. Джонатан притих после их внезапной близости. И он только успел сказать: — В чертовой глуши мне понравится намного больше, чем на сраной оргии. Мне правда стоит слетать в Хоукинс. Я так соскучился по всему этому. Стив обнимал его, немного покачивая. Джонатан больше не плакал. И осталось надеяться, что утром, протрезвев, Джонатан не откажется от своих слов.