14 писем Гермионе Грейнджер

Когда следующим утром сова принесла ей с письмом кулек, в котором оказался набор перьев, Гермиона не знала, что и думать. В этот раз письмо совсем короткое, и таинственный отправитель лишь сделал акцент на том, что с ее усердностью ей стоит покупать более качественные перья. Еще более удивительным являлся тот факт, что сова прилетела к ней еще до завтрака — прямиком в комнату. Поначалу они даже не поняли, откуда раздавался странный скрежет, а затем заметили маленького сыча, неистово бившегося в стекло. Однако странным происходящее казалось лишь до момента, когда они поняли, что сова не улетает. — Он ждет ответа?.. — изумилась Джинни. Это было впервые. Первые четыре раза сова улетала раньше, чем Гермиона успевала на нее посмотреть. Теперь же большие желтые глаза с любопытством глядели на нее в ожидании. — Видимо да. Грейнджер, не успевшая даже вылезти из пижамы, бросилась к тумбочке, в которой хранила стопку чистых пергаментов. Волнение захлестывало ее волнами, ведь она даже не ожидала, что аноним решит завязать диалог. Она могла тоже о чем-то спросить. Возможно, выяснить какие-то детали, которые указали бы на кого-то конкретного. Размышлявшая уже ранее насчет почерка, Гермиона пришла к выводу, что вариантов всего два: либо она действительно не знала этого парня достаточно близко, чтобы узнать эту деталь, либо он просто менял написание заклинанием, чтобы она и не узнала. Ну или пользовался самопишущим пером. Копать в эту сторону было бессмысленно. — Мерлин, а что писать?! — она решила не скрывать своей нервозности. Взъерошенная, Грейнджер вновь подошла к окну и взяла одно из новых перьев. Что интересно — вчера она как раз сломала одно из последних в библиотеке. — Не знаю, — Джини пожала плечами. — Он оставил тебе полет для фантазии. Поблагодари за подарки, попробуй спросить, как он вдруг понял, что тебе нужны перья. На миг Гермионе показалось, что ее хваленый мозг просто отключился, помахав ручкой, — настолько глупой она себя ощущала. А потому банально последовала совету подруги. Перо парило над пергаментом, буквы плясали, выдавая нервозность, но ее это не заботило. Пальцы дрожали, когда она засовывала пергамент в новый конверт. Сова, дождавшись наконец, цепко схватила конверт и вылетела в окно, ухнув напоследок. Взгляд вновь зацепился на лежащую перед ней связку перьев, скрепленную атласной лентой. Дорогих перьев. Не то чтобы Гермиона не могла себе их позволить… Скорее считала, что нерационально платить больше за вещь с аналогичной функцией. Впрочем, с досадой она подметила, что простые перья ломаются чуть быстрее — все зависело от того, какой именно птице они принадлежали. — Теперь остается дождаться завтрашнего утра, — заключила Уизли. — Интересно, этот хитрец снова отправит сову раньше, или как обычно — в Большой зал?.. — Даже не представляю… Но… Если он опять будет ждать ответа, то, по идее, сова должна направиться к нему, если он находится на завтраке вместе с нами? — вслух размышляла Гермиона. — Завтра и узнаем. Пошли, а то Рон съест все самое вкусное, а я сырные булочки люблю не меньше него! Усмехнувшись, Грейнджер быстро натянула шерстяные брюки и водолазку, заплела непослушные после сушки кудри в косу и схватила сумку. После войны за ней закрепилась привычка таскать ту с собой всегда — даже на завтрак в выходной день. Она успокаивала себя тем, что помимо книг и множества зелий ей может пригодиться и расческа, правда ведь? Или клочок пергамента, если нужно что-то срочно записать. По дороге из башни Джинни переговаривалась с Падмой — Лаванда наверняка уже сидела в Большом зале возле Рона, — а Гермиона все никак не могла перестать думать о подарке и о том, кто же его отправил. Ей было приятно, что он заприметил даже такие мелочи, как часто ломающиеся перья или ее интерес к Чарам. Но в то же время это означало, что он действительно за ней наблюдает. Если не следит. И доклад по Трансфигурации вчера стал тому подтверждением, породив сомнения и напряжение. Или он действительно мог просто находиться ближе, чем она думала? При мысли об этом перед глазами возникла светлая макушка, и Гермиону передернуло от того, что это вообще произошло. Это не мог быть он — ни в одной из вселенных. Слишком романтично. В целом же, пока что все выглядело довольно мило, и следовало просто ожидать дальнейшего развития событий. Ей лишь хотелось верить, что это не какой-то сумасшедший сталкер, как из магловских фильмов.

***

По выходным завтраки всегда были шумными — все отсыпались и стекались в Большой зал ближе к концу, чтобы успеть закинуть хоть что-нибудь съестное. Гермиона уселась между Гарри и Дином, потому что воркующих Рона и Лаванду трогать не хотелось, а Джинни и Парвати сдвинули младшекурсников, освободив место напротив. — Доброе утро, Гермиона, — Гарри поприветствовал ее, переложив со своей тарелки на ее булочку с абрикосовым джемом — ее любимую. — Спрятал для тебя последнюю. Удивительно, что мы оказались здесь раньше тебя. Не заболела? Зеленые глаза скользнули по ее лицу, меж бровей пролегла складка. Друг всерьез беспокоился, и от этого в ее груди разлилось приятное тепло. Ободряюще сжав его плечо, Грейнджер поторопилась успокоить: — Все в порядке, не переживай. Просто… кое-что отвлекло. — Она не хотела говорить о письме при всех, раз уж оно пришло не на глазах у всего Хогвартса. — Я говорила, что ты самый лучший? Спасибо! — она с удовольствием впилась зубами в мягкое тесто, тут же ощутив на языке сладость абрикоса, тем самым подтвердив свои слова. Гарри лишь рассмеялся, неловко почесав затылок. И все бы в этом утре могло быть прекрасно, если бы не вдруг опомнившаяся Браун. — Что, тайный воздыхатель потерял интерес? — довольно поинтересовалась она. — Совы уже были. Гермиона сжала кулаки, намереваясь оставить очевидный укол без ответа, однако Парвати ее опередила. — А вот и нет, — Патил выглядела настолько довольной, когда обладала новой сплетней, прошедшей мимо ее же лучшей подруги. — Сегодня сова принесла его прямо в спальню, и опять с подарком. Лицо Лаванды скривилось так, словно она съела особенно кислый лимон. Отвернувшись, Грейнджер устремила все свое внимание на Джинни — та лишь пожала плечами, мол: «Что с них взять?». Парвати принялась в подробностях все пересказывать, а подруга, все это время выглядевшая странно задумчивой, вдруг спросила: — Как ты думаешь, а мы могли бы проследить за совой, ну, скажем… на метле? — Карие глаза невинно сверкнули. Гермиона подавилась тыквенным соком, вытаращившись на нее. — Ты сейчас серьезно? Та пожала плечами. — А почему нет? Это вполне возможно. В теории… — Уизли принялась методично нарезать на кусочки яичницу, подкинув на тарелку бекон. — Например, если вдруг он еще раз решит прислать письмо прямиком в башню? — Звучит как сомнительная идея, — Грейнджер скривилась. — Не переживай, не ты же полетишь, — ухмыльнулась Джинни, прекрасно зная о боязни подруги. — Ты думаешь, он завтра снова пришлет сюда? — Гермиона окинула взглядом зал, на миг остановившись на потолке, что сегодня отражал пасмурное небо, покрытое огромными свинцовыми тучами. — Не знаю, просто предположила. Просто интересно, как это будет, если на неделе он пришлет сову, которая будет ждать ответа — она ведь может полететь напрямую к нему, и тогда вся конспирация низзлу под хвост. Ну либо он просто будет уходить в этот момент. Грейнджер уже думала об этом. Вариантов насчитывалось не так много, но что-то ей подсказывало, что этот парень — кем бы он ни был — не так глуп. По крайней мере, такой вывод она могла сделать исходя из писем: будь он совсем простаком, то не додумался бы до такого подарка, как подписка на научный журнал. Так ей казалось. Судить она могла лишь по окружавшим ее парням — не в укор им, конечно, — которые дарили в основном всякие безделушки, в большинстве своем нравящиеся девушкам, по их стереотипному мнению. Она задумчиво качнула головой. — Так он точно не сделает. Тогда путем нехитрых наблюдений несложно будет его вычислить. — Ну тогда, — Джинни многозначительно улыбнулась, лукаво прищурившись, — путем тех же нехитрых наблюдений я могу выискивать тех, кто наблюдает за тобой, когда ты получаешь письмо. Идея была неплоха, однако Гермиона сомневалась в том, что из этого что-то выйдет. И самой банальной причиной было то, что после разлетевшихся сплетен за ней в эти моменты с любопытством следило пол Хогвартса. Говорить об этом подруге она, конечно же, не стала, дабы не сбивать воинственный настрой. На подкорке сидела еще одна занятная мысль, о которой она ранее размышляла. — Интересно, а как письма доходят в подземелья?.. Джинни, изумленная не сколько резкой сменой темы, а ее содержанием, подозрительно прищурилась. — А с чего ты вдруг об этом задумалась? Пожав плечами, Гермиона сделала глоток из кубка, невзначай мазнув взглядом по сидящему за соседним столом Малфою. Тот увлеченно слушал разговор Забини и Паркинсон, больше похожий на спор. — Да так, просто стало интересно. Только вот немногие знали, что просто так она никогда ничем не интересовалась.

***

Утром следующего дня Гермиона пришла на завтрак в приподнятом настроении: она выспалась, была полна сил, а еще начиналась новая учебная неделя. Ведьма даже проснулась раньше обычного, а потому успела привести себя в порядок, пока ванная была не занята — а это ведь удивительный феномен! Где-то в шкафу Грейнджер откопала туфли на невысоком каблуке, которые ее уговорила купить мама; волосы она заплела в тугую косу и закрепила на макушке на манер короны. Так как косметикой Гермиона особо не пользовалась, имея в своем арсенале лишь тушь и блеск для губ, было решено придать лицу более здоровый вид при помощи чар гламура — неброско, но при том симпатично. Джинни смотрела на нее так, словно в комнату ворвалась стая дементоров — не меньше! Парвати молчала, но наверняка готовилась обсудить такое неожиданное явление с Лавандой. Но Гермионе было по большому счету плевать. Она ощутила себя красивой впервые за очень долгое время, и собиралась насладиться этим чувством. Когда она опустилась на лавку возле Гарри, тот, кажется, едва удержался от того, чтобы протереть очки. — Гермиона… Очень хорошо выглядишь сегодня, — выдавил он, растерянно моргая. Друг перевел вопросительный взгляд на свою девушку, но Джинни лишь пожала плечами, чмокнув его в щеку и сев рядом с Гермионой. — Если на тебя так благотворно действуют письма, то уже за это я готова поблагодарить твоего тайного Ромео, — подмигнула Уизли, ткнув ее в бок. Грейнджер лишь закатила глаза, пряча улыбку. Голодная, она потянулась к омлету и кубку с соком, попытавшись параллельно прислушаться к разговору парней. Однако речь в очередной раз шла о квиддиче и новой стратегии, и Гермиона быстро потеряла к ней интерес. Решив, что стоит просто получить удовольствие от неторопливого приема пищи, не загружая при этом мозг, она лениво водила взглядом по залу. Вот Невилл за столом Пуффендуя рядом с Ханной, а с другой стороны — Полумна, что-то настойчиво доказывающая сидящему рядом Голдстейну. На столе Слизерина она решила надолго не задерживаться, однако успела заметить, как Малфой в привычной манере ухмыляется на фразу, сказанную Ноттом, кивнувшим в сторону. Проследив это движение, Гермиона поняла, что обсуждали они Асторию Гринграсс, что то и дело стреляла в них взглядами. Грейнджер тут же отвернулась, ощутив, как в груди начало ворочаться странное чувство, странно схожее с недовольством. И с чего бы вдруг?! Она резко тряхнула головой, ощутив всю тяжесть своей прически, и отогнала назойливые мысли. И как раз вовремя — через мгновение в зал ворвались десятки сов. Все внутри нее затрепетало от предвкушения — это чувство стало для нее обыденным в последние дни, и только в этот момент Гермиона осознала, что это будет уже шестое письмо. Почти целая неделя прошла! А она успела к этому привыкнуть. Когда заветный конверт упал прямиком в ладони, а следом за ним на стол опустился небольшой сверток, Грейнджер решила действовать не так, как в предыдущие разы — она потянулась к бумажному кульку. Внутри обнаружилась резная чернильница. В целом, она могла проследить связь — вчера перья, сегодня — чернила, однако хотела увидеть комментарий лично от отправителя. — Да он тебя полностью решил укомплектовать, — восторженно заключила Джинни, пока Гермиона аккуратно вскрывала конверт. «Доброе утро! Рад, что тебе понравился мой вчерашний презент, и приятно, что ты решила ответить. Отвечая на твой прошлый вопрос и опережая новый, скажу лишь, что я крайне наблюдателен. Не пугайся, все в разумных пределах. Просто… Обычно ведь всегда цепляешься взглядом за того, кто тебе нравится? Даже ненарочно. Сегодняшний мой подарок, думаю, тоже пригодится — обычные чернила слишком сложно удалить даже при помощи магии, а эти еще и не проливаемые. Учитывая, как много ты пишешь, не хотелось бы, чтобы пальцы всегда были в пятнах, хотя даже это кажется милым. Пользуйся с удовольствием». Ощутив, как все ее существо затапливает смущение, Гермиона ожидаемо скосила взгляд на свои пальцы, покрытые не сошедшими полностью пятнами. Да уж, этот момент ее точно не красил, однако у этого странного парня и здесь имелось свое мнение. «…того, кто тебе нравится…». Годрик милостивый, вот так прямо?! Да он еще и самоуверенный, судя по всему. Щеки нещадно пекло, а сердце слишком быстро стало гнать кровь по венам, отчего Грейнджер стало душно. Хотелось прямо сейчас высунуться в окно или выскочить во двор прямо под кружащийся снег. — А ты знаешь, — начала вкрадчиво Джинни, склонившись к ней максимально близко, — что прямо сейчас на тебя очень пристально пялится Кормак?.. Нервно сглотнув, Гермиона подняла взгляд, столкнувшись с самоуверенной улыбкой Маклаггена. — И ты думаешь?.. — она взглянула на подругу, ощутив, как от волнения ладони стали влажными. Предположение было… двояким. Уизли пожала плечами. — Я просто поделилась наблюдениями. Но это как реальный вариант, если мы действительно следим за всеми, кто как-то реагирует. — Хм-м… Гермиона вновь мельком взглянула на Кормака, пытаясь сопоставить в своей голове его и тот образ незнакомца, что начал вырисовываться в ее голове. Что-то не клеилось. Не то чтобы она относилась к гриффиндорцу слишком плохо… Нет, плохим он точно не был, ведь даже сражался бок о бок со всеми в Битве за Хогвартс — он не струсил и не сбежал. Однако другие его человеческие качества… вызывали вопросы. Взять только его любвеобильность и интерес к ней на шестом курсе — Гермиона бегала от него как от огня и точно не желала повторять это снова. Конечно, всегда оставался вариант того, что Маклагген мог просто измениться… В конце концов, с того момента прошло полтора года, но почему-то даже эти мысли Грейнджер не воодушевляли. Она честно могла признаться себе, что расстроилась бы, окажись это он. Только вот списывать его со счетов раньше времени не стоило — Джинни была права. Решив, что проще плыть по течению, Гермиона вытащила из сумки чистый пергамент и конверт — их с недавнего времени она всегда таскала с собой на всякий случай — и принялась писать ответ, так как та самая сова сидела на плече у напряженного Невилла, норовя ущипнуть того за ухо. Стоило поторопиться и заодно проверить теорию насчет присутствия здесь и сейчас этого анонима. «Привет! Прими мою благодарность за очередной подарок — это очень мило с твоей стороны. Согласна, обычные чернила иногда доставляют массу неудобств. Хорошо… Наблюдательность, так наблюдательность. Ответ принимается. Но, признаться, меня удивляет твоя прямолинейность — так легко говорить о симпатии не каждый смог бы. Или все дело в том, что я не знаю, кто ты, и вижу лишь текст? Тогда я тоже хочу испытать удачу. Может быть… ты позволишь мне получить хоть какую-то подсказку? Могу я задать вопрос? Впрочем, ответить мне прямо сейчас ты не сможешь, поэтому я все же спрошу — мы с одного факультета?..». Было решено пойти в лоб, уповая на удачу. Грейнджер не питала надежд на прямой ответ, но попытка не пытка, так ведь говорят? В конце концов, стало бы во сто крат легче, если бы она знала, какие факультеты можно не рассматривать. Пробежавшись глазами по написанному еще раз, дабы не упустить ошибку или некорректную формулировку, Гермиона кивнула самой себе и, запечатав конверт, отдала тот сове. Она с надеждой проследила за траекторией полета, но птица направлялась прямиком на улицу. Джинни, все это время с интересом наблюдавшая за ней, заключила: — Что ж, либо его нет в зале, либо хитрец как-то обвел вокруг пальца магию.

***

Она безумно любила вечера в Гриффиндорской башне. Эта атмосфера была ни с чем не сравнима, даже если часть их компании не вызывала восторгов — от этого оказалось легко абстрагироваться, пока разговоры и смех наполняли ее душу безграничной радостью. В этом году они действительно просто жили. Не боялись очередных испытаний и подступающей войны — Гермиона заключила бы этот момент в стеклянный шар, чтобы потом, после, любоваться им. Это было именно то, по чему через пять месяцев она начнет нестерпимо скучать. Разумеется, друзья никуда не денутся, но всем им придется научиться жить без возможности поделиться чем-то в любой момент. Они станут взрослыми. Окончательно и бесповоротно. Возможно, Грейнджер никогда не призналась бы, но она безумно обрадовалась тому факту, что в Министерстве приняли решение насчет повторного года обучения для тех, кто должен был закончить еще в прошлом. Когда все закончилось, она просто… оказалась не готова к подступившей реальности, и возвращение в Хогвартс стало дополнительной передышкой, возможностью прийти в себя и решить, что делать дальше. Она перевела взгляд на недовольного Рона, чьи глаза буквально кричали о помощи — Лаванда завела разговор о приближающемся празднике, пытаясь выпытать, что же придумал ее обожаемый Бон-Бон. Гермиона взглянула на Джинни — та явно разделяла ее настроение, едва сдерживая рвущийся смех. Она сидела в обнимку с Гарри, положив голову ему на плечо, и поглаживала его ладонь. Парвати смущала своим неприкрытым вниманием несчастного Невилла, чье лицо пошло красными пятнами смущения — и Патил совсем не волновало, что тот испытывал явную симпатию к Ханне Эббот. Дин и Симус что-то бурно обсуждали, сидя прямо на полу у камина. То, как активно они жестикулировали, споря друг с другом, явно указывало на очередную авантюру — гриффиндорцы отвечали за спецэффекты на грядущей вечеринке, и именно о ней речь и шла, судя по доносящимся отрывкам разговора. Гермиона лишь надеялась, что это будет не взрывоопасно. Сама она расположилась в уютном кресле, перекинув ноги через подлокотники. Идеальное место для наблюдения. Книга, вдруг оказавшаяся ненужной, покоилась на коленях — внезапно погрузившись в собственные мысли, Грейнджер не продвинулась дальше одной страницы. Она погрузилась в почти что медитативное состояние под мерный треск камина, как ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Осмотревшись, она встретилась с пронзительным взглядом зеленых глаз, поблескивающих за стеклами очков. Тот пробирал до костей, так, что у нее заслезились глаза, и Гермионе пришлось смахнуть подступившие слезы. Он смотрел на нее так, словно понимал каждую эмоцию, каждую мысль, что засела сейчас в ее голове. И разделял, глядя на друзей с такой же щемящей нежностью. О, милый Гарри. Наверное, он больше всех заслужил это счастье. Этот покой. Он дольше всех нес на себе груз ответственности, что с каждым годом все сильнее давил на хрупкие детские плечи. Страдал, принимая каждую жизнь, отданную в этой войне, на свой счет. Гермиона знала, что чувство вины мучило его и по сей день. Когда он смотрел на шрамы Лаванды и увечья Джорджа и Билла, на ее собственные шрамы. Когда находился в обществе всех Уизли, вспоминая Фреда. Когда нянчился с Тедди. Он стыдился смотреть в глаза всем тем, кто хоть кого-то потерял. Никто из них не смог бы его понять, и она была рада, что рядом с ним всегда находилась Джинни, в которой он находил утешение. Какое-то время она была обижена на него за то вынужденное расставание, но быстро оттаяла. В конце концов, они потеряли слишком много времени, чтобы тратить его попусту. Рон же, извинившись за тот нелепый эмоциональный поцелуй в Выручай-комнате, находился рядом с Лавандой, помогая ее родителям, когда узнал, в каком она состоянии. Друг и сейчас часто уходил в себя, не замечая никого и ничего, но в тот момент, когда скорбь захлестывала всю семью, не давая дышать, он находил глоток свежего воздуха в помощи тому, кому это было необходимо здесь и сейчас. Но теперь и он счастлив, и как бы сильно иногда Гермиону ни выворачивало от их сюсюканья, она радовалась тому, что они были друг у друга. Иногда, пускаясь в такие пространные размышления пополам с воспоминаниями, Грейнджер впадала в уныние. Даже ловила себя на отвратительном чувстве зависти, которое раз за разом заталкивала куда подальше. Она обладала чувством такта, а потому все чаще оставалась в одиночестве, не мешая друзьям проводить время со своими девушками. Только вот Джинни не была глупа и все видела, стараясь балансировать в своем безумном графике, находя время и на подругу — особенно сейчас. Неужели в нее действительно мог кто-то влюбиться? Эта мысль заставляла все внутри нее закручиваться в тугую спираль, а тех самых бабочек, о которых постоянно твердила Уизли, порхать в животе. Непонятно, каким образом действовали все эти чувства, но Гермиона заметила за собой странное желание быть… хорошенькой. Она бы ни за что не призналась, что смирилась с тем фактом, что в последние дни уделяла своему внешнему виду чуть больше времени, чем обычно. В конце концов, мысль о том, что за ней постоянно наблюдает тайный незнакомец, посылающий романтичные письма, не выходила из головы. Оставалось лишь не думать о том, что ситуация могла оказаться чьим-то жестоким розыгрышем, ведь тогда это всерьез грозило разбить ей сердце.