Хвостатое дежавю

Современный Токио не щадил никого, даже бывших вершителей судеб. Обито поправил синий фартук, что как змея извивался на ветру и вздохнул, чувствуя, как на плече пристраивается серая тушка. В его маленьком зоомагазине на окраине Синдзюку всегда было шумно, но сегодня «великая троица» превзошла сама себя. Мадара – огромный, пушистый и неприлично высокомерный черный кот сидел на руках хозяина, с таким видом, будто это он владеет торговым центром, а Обито лишь его покорный слуга. Кот не мяукал. А требовал. Его взгляд не просто фиолетовые глаза, а драгоценные камни, что показывали свою красоту на свете Луны, взгляд что пробирал до костей. Обито иногда ловил себя на мысли, что хочет встать перед этим котом по стойке смирно. Когда Мадара скидывал со стеллажа пачки с самым дорогим кормом, Обито казалось, что он слышит низкое: "Ты слаб, слуга..." На голове, вцепившись когтями в короткие волосы, уютно устроился Саске. Этот котенок был воплощением фразы «не трогайте меня». Кот игнорировал всех покупателей, шипя и царапая пальцы тех, кто хотел её погладить. Он признавала только Обито, и то лишь в качестве личного транспорта. Стоило Саске увидеть в витрине розововолосую девушку или парня в оранжевой толстовке, как он начинал шипеть, словно защищая свою территорию от «раздражающих факторов». — Саске, слезь, ты мне скальп снимешь, — пробормотал Обито, пытаясь дотянуться до ценников, на что кот как специально сильнее сцепился в него. В ответ на плечо мягко перетек Итачи. Самый спокойный и, пожалуй, самый странный из всех кот. Он обладал пугающим интеллектом: он научился открывать задвижки на клетках, легко двигал какие-то вещи туда куда хотел залезть и всегда смотрел на Обито с какой-то тихой, всепонимающей печалью. Иногда парню казалось, что этот кот знает о его жизни больше, чем он сам. Итачи любил сидеть на плече, прикрыв глаза, и тихо мурчать. «Странное дежавю», – думал Обито, потирая шрам на щеке. Иногда, глядя, как Мадара величественно вышагивает по прилавку, а Итачи и Саске устраивают потасовку из-за единственной игрушки-мыши, в голове всплывали обрывки образов. Огонь, цепи, бесконечная красная луна... — Глупости какие, — фыркнул он, почесывая Мадару за ухом. — Это просто коты, хоть и немного вредные… Обычные, вредные, невыносимые коты. Мадара в ответ едва заметно прищурился, и человеку на секунду показалось, что в кошачьем зрачке блеснул знакомый узор. Но через миг кот просто лениво зевнул и потянулся за упаковкой кошачьей мяты, ловко смахнув её на пол. Будни продолжались. *** Через два дня Обито устало привалился лбом к холодному стеклу витрины, слушая, как монотонный токийский дождь барабанит по козырьку зоомагазина, иногда перебиваясь кошачьим мяуканьем, и в этом сером полумраке его «кошачье проклятие» ощущалось особенно остро. Сегодня всё шло наперекосяк: Мадара с самого утра пребывал в ярости из-за того, что его любимый паштет премиум-класса закончился, и теперь этот угольно-черный комок высокомерия, методично сбрасывал с полок ластики в форме рыбок, глядя парню прямо в глаза с немым вызовом «и что ты мне сделаешь?». Саске, как назло, залез на самую верхнюю полку с когтеточками и оттуда издевательски шипел на каждого редкого прохожего за окном. А Итачи... Итачи просто сидел на кассовом аппарате, придавив хвостом чековую ленту, и смотрел на Обито с таким глубоким сочувствием, что это бесило даже больше, чем хулиганство остальных. В какой-то момент, когда Мадара с победным кличем повалил целый стенд с ошейниками, Обито не выдержал и прикрикнул на весь пустой зал: «Да всё, хватит! Вы меня доконали! Клянусь, с завтрашнего дня переходите на самый дешевый сухой корм! И запру всех по клеткам до конца недели и никаких вам больше лазерных указок и мятных мышей, будете сидеть в тишине и думать о своем поведении!». Мадара в ответ лишь лениво зевнул, показывая острые клыки, прям как будто говоря, что он тут хищник, а не он и после демонстративно начал вылизывать лапу, мол, «сначала попробуй меня поймай». Обито выдохнул, чувствуя, как злость уходит, оставляя только смешливую усталость, и сев на пол прямо у прилавка, прикрыв глаза под шум дождя. И тут началось то самое, ради чего он всё это терпел: первым подошел Итачи, тихонько боднув его в колено и заурчав так приглушенно и мягко, будто извинялся за всех сразу, следом, бесшумно спрыгнув с высоты, приплелся маленький Саске и, ворча под нос, устроился под боком, делая вид, что ему просто холодно из-за сквозняка. Даже мадара, выждав паузу для приличия, величественно, но как будто с беспокойством, подошел и лег на вытянутые ноги парня, придавив их своим тяжелым, теплым телом. Обито осторожно, боясь спугнуть момент, положил руку на жесткую шерсть чёрного кота и почувствовал, как тот, вопреки своему имиджу, едва заметно ткнулся носом в его ладонь. В магазине пахло дождем, мокрой шерстью и кошачьим кормом, и Обито подумал, что, наверное, в этом странном, тихом и порой невыносимом быте и заключается его личный рай, где даже самые колючие сердца, острые когти и невыносимые выходки, иногда позволяют себе быть просто нежными.