Со дна каноэ видно луну

      Сейчас едва ли кто-то из них мог понять и даже вспомнить, кому же принадлежала эта гениальная по своей глупости идея, — оба они были слишком пьяны, чтобы вообще обращать внимание на эту мелочь. По крайней мере, Дань Фэн уж точно был пьян, возбужден и совершенно не в себе, в то время как Инсину все еще хватало ясности сознания для того, чтобы умудряться управлять каноэ и удерживать его на плаву, не позволяя перевернуться. И все же алкоголь не оставил равнодушным и его — он ведь согласился на такую ​​идиотскую идею. Утешало лишь то, что умение управлять каноэ не пропьешь, сколько ни пытайся. Как бы там ни было, мужчина неуклюже затащил весла в лодку, надежно закрепил их, и только после этого наконец расслабился, то и дело поглядывая на разомлевшего напротив него Дань Фэна. От него не скрылся розоватый румянец на бледных щеках старейшины; этот обычно острый, как лезвие ножа, взгляд аквамариновых глаз теперь был мягким и будто слегка подернутым дымкой от алкоголя. Рот Дань Фэна приоткрылся, и его язык игриво скользнул по пересохшим губам.       Внимательный взгляд Инсина плавно переместился с этих пухлых губ, так и манящих к поцелую, ниже, изучая одеяние Дань Фэна. Видьяхара все еще был облачен в красное свадебное ханьфу, верхний халат которого сейчас не был подпоясан, и один широкий рукав дразняще сполз с плеча, обнажая молочно-белую кожу под ним и часть ключицы. Тяжелая расшитая золотыми узорами ткань волнами струилась вниз по изящной руке, собираясь у пояса и открывая хищному взгляду Инсина один сосок, затвердевший от ночной прохлады.       Дань Фэн ухмыльнулся, наблюдая за реакцией мужчины напротив, а затем его глаза ответно скользнули сверху-вниз по подтянутой крепкой фигуре Инсина, пока красноречиво не остановились на весьма заметной выпуклости на его штанах. Дань Фэн хмыкнул, он уже и сам давно изнывал от желания, подкрепленного чувством адреналина и алкогольной дымкой, и его глубокий потемневший взгляд снова поднялся к лицу мужчины, встретившись со взглядом Инсина.       — Нравится то, что видишь, старейшина? — Инсин самодовольно улыбнулся, слегка откинувшись назад, и натянувшиеся в районе паха штаны еще сильнее подчеркнули внушительный силуэт напрягшегося члена, срывая с губ Дань Фэна едва слышный вздох. Но он все еще был слишком пьян, чтобы заботиться о приличиях и волноваться о том, что их могут увидеть. Вместо этого Дань Фэн плавно опустился на колени, отчего лодка слегка покачнулась. — Подожди, что ты делаешь?       — Я проголодался, а ты забыл меня покормить, — Дань Фэн бросил на него наигранно-раздраженный взгляд, слегка надув губы, его ладони медленно скользнули вверх по широко расставленным ногам Инсина, плавно подбираясь к туго обтянутым брюками бедрам и ширинке. — Может ли мой дорогой супруг выполнить просьбу своего мужа и хорошенько его накормить? — Дань Фэн одарил Инсина поистине кошачьей улыбкой, которая вполне могла бы посоперничать с улыбкой Цзин Юаня.       — Ты знаешь, что мне очень трудно сказать тебе «нет». Но на этот раз я все же вынужден отказать. Мы же в лодке, Дань Фэн, — Инсин нахмурился и попытался остановить возлюбленного, который уже успел расстегнуть его пояс и пуговицу на брюках.       — Я просто хочу отсосать тебе, а ты говоришь так, будто я собираюсь скакать на тебе верхом или ты планируешь вставить мне сзади.       Было очень странно слышать такие выражения от Дэнь Фэна, но именно благодаря им Инсин понимал, насколько же верховный старейшина пьян — ему буквально было срать с самой высокой точки Лофу на все и всех, включая приличия.       — Эоны, такие слова, да из уст верховного старейшины. Интересно, как бы отреагировали сяньчжоуцы, если бы услышали, что их высокоуважаемый Пожиратель Луны выражается в подобной манере, — дерзкая ухмылка, украшавшая лицо Инсина, отразилась в недовольном взгляде Дэнь Фэна, а следом зажглись коварные огоньки — ведь он все же выиграл их небольшую борьбу, высвободив напряженный член Инсина из его штанов.       — Разве ты теперь не мой муж? Это наша первая брачная ночь, и я имею на это полное право.… — Дань Фэн замолчал, медленно и демонстративно ведя языком по стволу снизу-вверх, и негромко заурчал, как довольный сытый кот, когда добрался до головки, широкими быстрыми мазками слизывая сочащуюся смазку.       — Ха, ты тако-ох… — Инсин прикусил губу, запрокинув голову назад, когда Дань Фэн одним быстрым движением головы вобрал в себя его член полностью; головка задела заднюю стенку горла, и старейшина застонал, создавая приятные вибрации. — Ты… мое личное наказание.       Дань Фэн не ответил, вместо этого он вдруг начал двигать головой вверх и вниз, втягивая щеки и создавая во рту вакуум. С губ Инсина вырывались хриплые несдержанные стоны и всхлипы, дыхание сбилось и участилось. Он и вовсе задохнулся, подавившись воздухом, когда Дань Фэн уделил особое внимание головке его члена, чуть скользнув кончиком языка в щелку, а затем, спустив с поводка свою драконью сущность, удлинил его, чтобы полностью обвить им член Инсина. Он мягко, но крепко обхватил языком крупный ствол, продолжая посасывать головку и просто сводя мужчину с ума.       И все же, понаслаждавшись ещё несколько мгновений сладкими мучениями Инсина, Дань Фэн вдруг резко отстранился, размазывая слюну и смазку по губам тыльной стороной ладони. Он откинулся назад, сев на дно каноэ, и дал возможность мужчине над ним окинуть его голодным, потемневшим от возбуждения взглядом, а затем позволил красному поясу, удерживающему ханьфу, полностью соскользнуть со своей тонкой талии вместе с халатом. Инсин застонал, жадно разглядывая теперь уже полностью обнажённого любимого мужа. Он вдруг краем сознания заметил, что лодка ничуть не покачнулась за всё то время, пока Дань Фэн сидел у его ног, и предположил, что верховный старейшина стабилизирует потоки воды под каноэ своей силой. Что ж, это немного облегчит задачу.       — О? — Инсин ещё раз окинул взглядом обнажённое тело Дань Фэна, прежде чем провести сильными мозолистыми руками по гладкой, мягкой коже, заставляя видьядхару застонать и выгнуться навстречу его прикосновениям.       — Инсин… Муж мой… Не хочешь ли ты наконец взять своего суженого?       Если Инсин и хотел поддразнить Дань Фэна в ответ, то все его мысли тут же улетучились, когда он, рванувшись вперед, страстно поцеловал его в губы, отчего лодка под ними покачнулась.       Поцелуй вышел напористым и даже чуть болезненным, но Инсин с наслаждением впитывал каждый стон, вздох и всхлип, которые только мог вырвать из Дань Фэна, рукой пощипывая и лаская его сосок. Другая ладонь, наспех смазанная лубрикантом, который был у него с собой, уже медленно, палец за пальцем, растягивала его изнутри. Старейшина дрожал и извивался в его руках, и они оба с головой тонули в звуках, прикосновениях и друг друге, не замечая, что лодка теперь раскачивалась гораздо сильнее.       Рука, мучившая один из сосков Дань Фэна, переместилась на второй, и теперь уже целых три пальца настойчиво двигались в нем, массируя изнутри. Дань Фэн выгибался, и слезы удовольствия наворачивались на глаза. Инсин же вдруг усмехнулся про себя, хищно наслаждаясь его реакцией на каждое движение, а затем неожиданно согнул пальцы так, что их подушечки коснулись самого уязвимого и чувствительного места, заставив Дань Фэна зажмуриться и вскрикнуть от нарастающей горячей волны, проходящейся по всему телу.       Инсин быстро обхватил основания двух членов Дань Фэна и крепко сжал, не позволяя приближающемуся оргазму обрушиться на него лавиной наслаждения. В ответ на это дракон глухо неудовлетворенно зарычал и оскалил клыки, смерив испепеляющим нетерпеливым взглядом мужчину над собой. Но Инсин даже не моргнул и не вздрогнул, продолжая беззастенчиво разглядывать задыхающегося Дань Фэна, а на его губах заиграла самодовольная ухмылка.       — Не так быстро, любимый. Я хочу, чтобы ты кончил, пока я буду насаживать тебя на мой член, — с этими словами Инсин снова схватил баночку со смазкой и обильно нанес ее на свое возбуждение, и только убедившись, что ее количества будет достаточно, занял удобную позу. Он вдруг заметил, как раскачивается лодка, поэтому раздвинул ноги шире, уперевшись коленями в деревянные борты каноэ, в то время как Дань Фэн крепко обхватил ногами его талию.       Когда лодка перестала качаться и волны под ними успокоились, Инсин начал медленно входить, заставляя Дань Фэна тихо постанывать и даже всхлипывать — его член был крупнее пальцев и растягивал сильнее, чем тот был к этому готов, — поэтому мужчина неторопливыми поступательными движениями погружался, сантиметр за сантиметром, а затем выходил, оставляя времени передохнуть, прежде чем новым мягким толчком, проникнуть еще глубже. Этот неспешный ленивый темп, который Инсин задал, не желая причинить боль любимому, заставил Дань Фэна изнывать от желания и метаться под ним. И вдруг он не вытерпел. Сильнее сжав ноги на талии мужчины и скрестив лодыжки за его спиной, дракон потянул его на себя, вынуждая войти на всю длину одним быстрым движением.       Слишком быстро, и, вероятно, слишком рано. Дань Фэн зажмурился и сжался от чувства невероятной наполненности, ощущая член Инсина глубоко внутри себя. Он почти чувствовал пульсацию и подергивание чужого возбуждения, пока Инсин до боли сжимал его бедра в жесткой хватке, отчаянно пытаясь одновременно удержаться на ногах и не кончить.       — Ты… Поистине… Страшное наказание! — процедил Инсин сквозь зубы, его глаза потемнели, когда он снова с силой заставил Дань Фэна раздвинуть ноги и закинул их себе на плечи. — Прости мне мою грубость.       И до того, как Дань Фэн успел что-то ответить, его губы распахнулись в пронзительном громком стоне — Инсин почти полностью вышел из него, а затем размашисто толкнулся обратно. Скорость и сила, с которой он вбивал Дань Фэна в дно лодки, могли бы сравниться с тем, как он ковал оружие.       После нескольких глубоких, рваных толчков Инсин прижал запястья Дань Фэна прямо над его головой, переплетая их пальцы. И только сейчас видьяхара, казалось, смог перевести дыхание, но Инсин уже снова и снова заставлял его срываться на хриплые несдержанные стоны. Дань Фэн вдруг всхлипнул громче обычного, предчувствуя приближение оргазма, первого и, конечно же, не последнего. Заметив его дрожь, Инсин ускорился, и пошлые хлюпающие звуки шлепков бесстыдным эхом разносились по окрестностям, а лодка опасно раскачивалась из стороны в сторону.       Волны с шумом плескались и бились о борты, так что на дне каноэ уже образовалась небольшая лужица, и длинные мокрые волосы Дань Фэна рассыпались вокруг него, блестя в лунном свете и создавая поистине неземное зрелище, от которого Инсин чуть не задохнулся, срываясь на совсем уж бешеный темп. Голос верховного старейшины охрип, он то и дело вскрикивал и выстанывал самые разные вариации имени Инсина, полностью погрузившись в удовольствие, которое доставлял ему муж. Вдруг мужчина изменил угол и глубину проникновения и явно остался доволен результатом. Теперь во время толчков головка его члена задевала простату Дань Фэна, и дракон под ним выгибался так сильно, что, казалось, мог сломаться пополам.       Наконец из обоих членов Дань Фэна хлынуло густое, горячее семя, его тело напряглось до предела, болезненно сжимаясь вокруг Инсина, который все еще продолжал двигаться. После нескольких быстрых и глубоких толчков мужчина неожиданно вошел до самого основания и излился глубоко внутрь возлюбленного, наслаждаясь шумным вздохом, сорвавшимся с его опухших искусанных губ. Прийти в себя быстрее обычного заставила лодка, что чуть не перевернулась, опасно раскачиваясь на середине озера. И только стабилизировав каноэ, Инсин наконец смог отдышаться, а затем принялся заботливо одевать разомлевшего и совершенно не чувствовавшего опасности Дань Фэна; о том, чтобы умыться и стереть следы их страстной и трепетной любви они подумают позже, когда благополучно доберутся до дома.

***

      Несколько дней спустя они, как обычно, присоединились к остальным членам Заоблачного квинтета, чтобы выпить и просто поболтать ни о чем. После нескольких бутылок вина Байхэн начала отпускать провокационные и довольно неловкие шутки, над которыми никто не смеялся. Дань Фэн, почувствовав, что он уже достаточно пьян, чтобы поддержать ее веселое настроение, неожиданно тоже торжественно поднял свой бокал:       — Это вино по вкусу — как заниматься любовью в каноэ… Что-то чертовски близкое к воде, — затем он пригубил напиток, и этот глоток прозвучал почти оглушительно в неожиданно тяжелой тишине, которая воцарилась в кругу друзей, как вдруг…       — ВЫ ЗАНИМАЛИСЬ СЕКСОМ В ЛОДКЕ?! — закричала Байхэн, разразившись громким ошеломленным смехом вместе с Цзинлю и Цзин Юанем, в то время как Инсин поперхнулся, выплевывая обратно в бокал только что выпитое вино.       — НЕТ!!! — Еле сумел выпалить он, все еще откашливаясь, а его лицо покраснело то ли от задушенного кашля, то ли от смущения — трудно было сказать наверняка.       — Да, — непринужденно опроверг его слова Дань Фэн, ничуть не смущенный заливистым смехом товарищей, который только усилился от его непоколебимого спокойствия, и, как ни в чем не бывало, продолжил потягивать вино, одновременно похлопывая Инсина по спине.