Цена лояльности | The Price of Loyalty

      — Нет! — выпалил Драко ещё прежде, чем его мозг успел как следует проанализировать услышанное и в целом всю сложившуюся ситуацию, — а уж кто-кто мог бы пожаловаться на скорость мышления, но точно не он сам. Выгоды целенаправленной селекции — хотя Грейнджер вечно твердила, что пример… как там, нечестный? Ах да: нерелевантный. Якобы преимущества чистокровности нельзя оценивать по Малфоям — выдающиеся результаты обеспечила их дорого оплаченная фамильная удача, а не тщательно выверенные и стратегически спланированные брачные союзы. Ещё в её рассуждениях фигурировал таинственный персонаж по имени Ген, — но кто он таков, Драко так и не удалось понять.       В общем, Драко потребовалась на размышления едва ли секунда; когда она миновала, то он понял, что отказался совершенно правильно.       — Ещё чего, — добавил он, горделиво вскидывая подбородок (Грейнджер обычно комментировала этот жест следующим образом: «Всё-то мне кажется, что ты сейчас плюнешь, будто верблюд… нет? Ай! Ну извини, просто ты делаешь это так…»). Вспомнилось сие надоедливое высказывание удивительно кстати. Драко оттопырил нижнюю губу, постаравшись выразить на лице максимум презрения, и прибавил для пущей убедительности:       — Никогда.       Уизли прожгла его взглядом, который сама, верно, считала грозным, — но на деле взгляд был скорее обиженный: чисто ребёнку конфету не дали. Драко судил, разумеется, не по себе — ему-то, что в детстве, а что и сейчас, не приходилось испытывать недостатка конфет.       — У меня приказ, — попыталась надавить рыжая выскочка. Ещё и нос, явно подражая ему самому, чуть ли не к потолку задрала. — Поэтому будь уж любезен…       — Вот диво, — перебил Драко безо всяческого стеснения (эта собеседница ничего умного сказать по определению не могла), — поскольку у меня-то приказа нет. Да и слабовато верится, говоря откровенно. Повелитель такими вещами не…       Хотя, если честно, он мог. Прецеденты случались. Но вот так сходу поверить, что он поступит подобным образом с Драко…       Уизли покраснела — некрасиво, пятнами; вернее, следовало бы сказать «побурела». Драко всегда раздражала в ней эта черта. Должно быть, из-за веснушек. Веснушки Драко числил в перечне недостатков девицы Уизли отдельной строкой; некоторые находили пегие лица «милыми», но Драко, в частности, кожные дефекты абсолютно не привлекали.       — А вот и да, — страстно сказала Уизли, в свою очередь бесцеремонно перебивая. — Договорить дай, индюк ты надутый.       — Павлин, я попрошу, — машинально отбил оскорбление Драко. — Если уж мы дошли до пернатых метафор. Тебе достаёт наглости утверждать, что приказ отдал Тёмный Лорд?       — Мой Тёмный Лорд, — с нажимом поправила Уизли, и как раз это… многое объясняло. Драко скрестил руки на груди, тут же разозлился сам на себя за непроизвольный защитный жест, но менять позу не стал — не хотелось выглядеть дёрганым. Пускай Уизли сама дёргается и переживает.       Да, от лучшего друга такой подставы Драко действительно не ожидал. Но понять, в принципе, мог. Поттер наверняка счёл это остроумным способом избавиться уже наконец от навязчивых приставаний.       Кои Джиневра Уизли обеспечила Поттеру сполна. Ещё даже до момента своего прибытия в школу — вот как старалась. Нет, были у этой одержимости и свои плюсы — какая она приехала в Хогвартс, и какой стала нынче — это ведь небо и земля. Примерная чистокровная девица, смотреть бы и радоваться; однако ж Драко ничего не мог поделать с собой — чувство, разделяемое ими с Уизли (всеми ними), нельзя было назвать иначе как «острой неприязнью». И надо быть полоумной почище Лавгуд, чтобы до сих пор верить — Поттер вот так легко разорвёт правильную помолвку и возьмёт Уизли замуж.       С другой стороны, как раз полоумной она и была.       — Ну, какая жалость, — молвил Драко, улыбаясь старательно-мерзкой улыбкой. — Для тебя. Не буду я с тобой… кувыркаться. Ты ни вот настолько не возбуждаешь.       Он показал на пальцах, насколько именно: отмерил на собственном мизинце отрезок с толщину волоска. Уизли скривилась.       — Ой, ты меня тоже. Но приказы не обсуждают.       Драко вздохнул. И, движимый чем-то вроде брезгливого любопытства, спросил:       — А что именно Поттер тебе сказал?       — Если ты меня правда любишь, то пойди и переспи с Малфоем.       Драко захохотал.       — Может, он имел в виду моего отца? — он перевёл дух. — Да брось. Ты ведь не Грейнджер, ты должна хоть немного считывать подтексты. На самом деле он имел в виду: иди нафиг.       Уизли насупилась, засунула руки глубоко в рукава.       — Я так не думаю, — возразила она упрямо. — Значит, сотрудничать добровольно ты не намерен?       Драко ухмыльнулся ей в лицо.       — Не-а.       Уизли прищурилась как-то… неправильно. Расчётливо, что ли.       — В таком случае… и правда, какая жалость…       И в том, что произошло далее, Драко мог винить одного лишь себя. Недоглядел, расслабился, забыл, почему пожиратели смерти друг другу не доверяют. Не обратил должного внимания на этот проклятый, чересчур говорящий жест: руки в рукава.       И вот поэтому-то он опоздал. На ту долю секунды, что потребовалась ему, чтобы выхватить из потайного крепления свою волшебную палочку.       — …для тебя. Экспеллиармус! Инкарцеро!       — Ах ты… сука ты бешеная, — обругал её Драко, маскируя попытку призвать назад своё оружие невербально. — Ну отлично. Очень смешно получилось. Что дальше, будешь пытать? А не боишься, что тебя застукают на горячем?       — Никто, — Уизли оскалилась, демонстрируя мелкие, словно мышиные, зубы, — не придёт тебя спасать. Знаешь, о чём я попросила Комнату? Мне нужно место, где я могу побыть наедине с Драко Малфоем.       Драко против собственной воли дёрнулся в наколдованных путах. Сколько тренировочных схваток видели эти стены, сколько сокровенных моментов! Ему никогда бы и в голову не пришло использовать Комнату-где-всё-спрятано… так. Было в самой идее что-то… кощунственное. Хельге бы это точно не понравилось.       — Мило, — процедил он, скрывая всколыхнувшийся страх. — Ради всего святого, только не пытайся стирать мне память — честно, я лучше сам. С твоим косоручием…       Он почти надеялся, что Уизли и впрямь полезет к нему в голову; какой же сюрприз её ожидает. Та одарила его полубезумной улыбкой — в каждой руке по волшебной палочке, рыжая коса растрепалась, глаза горят.       — Ты же не думаешь, что я поведусь? — она фыркнула. — Расслабься, я всего-навсего собираюсь выполнить свой приказ. Даже если ты не стремишься облегчить мне задачу.       «Она сумасшедшая, — понял Драко, сбледнув с лица. — По-настоящему, совсем крыша отъехала». Он натужно рассмеялся.       — Трудновато придётся, сладкая!..       Но она не слушала. Спрятала палочки — и его палочку тоже, вот проклятие, — сбросила мантию, подкатала рукава. Характерные такие действия, привычные, но лучше б она и впрямь готовилась пытать его.       — Ладно, — пробормотала Уизли вполголоса. — Это не должно быть слишком сложно, да?       Драко ощутил желание забиться между подушек дивана.       Не так он представлял себе амурные приключения, по крайней мере — со слов отца. Скупых, надо признать, — не то чтобы они это подолгу обсуждали. Но все чистокровные получали исчерпывающие сведения по теме, иначе ведь нельзя. Возраст, алхимия растущего тела… да и взрослые, надо признать, не особенно в чём-то себе отказывали. Главное, чтобы оно не мешало браку. И уж осчастливить друг друга ребёнком вне плана — хуже не выдумаешь; разве что вы будущие муж и жена. Да и то… Но на всё, что не влекло за собою подобных последствий, смотрели сквозь пальцы.       Поэтому происходящее в эту минуту не было бы прямо из ряда вон, если б только это был кто-то другой. Не она.       Драко бросил попытки притянуть к себе палочку и нацелился мыслями на верёвку. Как плохо, что он отказался от детской привычки и больше не таскает ножей в карманах!..       «Финита! Финита! Ну давай же ты, сволочь, развязывайся!»       Всю концентрацию, как на грех, сбила Уизли. Она подступила вплотную, поджала губы и решительно вцепилась в пряжку его брючного ремня. Драко дрыгнул ногами — вроде как пнул, но безрезультатно. В каком-то смысле лишь хуже сделал — Уизли плюхнулась ему на колени, придавила собой. Пушинкой она отнюдь не была. Созерцать её конопатую физиономию почти вплотную было непривычно и неприятно.       Звякнул оставшийся без дела металлический язычок, зашуршала ткань. Драко попытался боднуть нахалку, надеясь расквасить ей нос, но не преуспел — затянутая вокруг шеи верёвка мешала. Это Барти, давным-давно ещё, научил их всех, как правильно вязать: под кадыком, затем назад и вокруг локтей, контрольный виток поперёк тела, потом запястья — ладонь к ладони, да не забыть большие пальцы обвести отдельной петлёй…       Ладонь Уизли добралась до фамильных сокровищ, и было ужасно, прямо ужасно странно и неуютно чувствовать чью-то чужую руку там. Уизли помяла пальцами то, что нашла, и…       Надо было всё-таки соглашаться на секс с Грейнджер, когда она предлагала.       По крайности, тогда вот это не было бы его перв…       — Ай!       Жёсткая, сухая подушечка пальца прошлась по особо чувствительному местечку, надавила безо всякой жалости.       Драко прикусил изнутри щёку, резко выдохнул через нос и, тщательно контролируя голос, сказал:       — Вот видишь? Хоть все руки себе сотри. Ты такая уродина, что только у тролля на тебя встанет.       Это… не было истиной, как он смутно начал подозревать, но Уизли знать о том никак не могла.       Ведь не могла же она, правда?..       Не то чтобы у Драко совсем не было постельного опыта…       Хотя его не было, да. Он годами был слишком занят, отгоняя непрошенных ухажёров от Гермионы и разных тупых куриц от Гарри: не дело, чтобы его друзей отвлекали от важных, реальных дел по переустройству мира всякими там любовными шашнями… И потом, пример Тёмного Лорда… которого все эти штуки не волновали совсем, он максимум демонстрировал брезгливое раздражение, и на его фоне вести себя как-либо иначе казалось стыдным, неправильным… А вообще, конечно, в первую очередь следовало винить мать и отца.       Именно из-за них Драко взрастил в себе дурацкое убеждение, что ему не нужна мимолётная альковная возня. Что такие вещи положено делать с теми, кто нравится по-настоящему, с теми, с кем вы близки, со своими лучшими…       «Выберусь целым, — истово взмолился Драко к Салазару, — сразу отдамся Грейнджер. Или Поттеру, уже без разницы. Только спаси, пожалуйста, спаси меня прямо сейчас!»       — Ай! Да хватит, не тесто месишь!       Уизли, против ожидания, прислушалась к его словам.       — Да, я забыла про главное, — вымолвила она мрачно.       И вслед за тем чуть отстранилась, наконец-то давая нормально дышать. Распустила до конца свой небрежно повязанный галстук, расстегнула первую пуговицу на форменной блузке, вторую…       Как-то от этого всё сделалось хуже. Реальнее, окончательнее. Драко проводил глазами порхнувшую в сторону блузку. И — не хотел, а всё-таки посмотрел. Туда.       — Сиськи, — похоронным тоном возвестила Уизли. — Мальчики любят сиськи. Так что гляди внимательно.       Сиськи были знатные, это да. На одну положишь, другой прихлопнешь — и поминай как звали. Уизли завела руку за спину, оттопырив локоть, дёрнула за шнуровку — хотя бы не маггловский лифчик, хвала Основателям, — дёрнула ещё раз… Корсет сполз, свалился на пол следом за блузкой. Белые… тыквы, Драко не мог подобрать лучшего слова, вальяжно заколыхались.       Драко, чувствуя себя на грани нервного обморока, сделал единственное, что мог в этом кошмарном, унизительном положении.       Он зажмурил глаза.       Ему не нравилась Уизли. Действительно, совсем не нравилась. Чересчур высокая, чересчур пухлая, — странным образом ей тут и квиддич не помогал — с этим круглым, тоже как будто вечно припухшим лицом, с узковатыми, слишком широко расставленными глазами. Рыжая, как морковь, вся в крапинку от веснушек. Просто кошмар.       Некоторые части его тела теперь были не целиком согласны.       Он приоткрыл один глаз. Уизли, покончив со стриптизом, пялилась вниз, оценивая результат. Драко в бессильной злости сцепил челюсти.       «Лежать! — мысленно скомандовал он. — Фу! Лежать, я сказал!»       Увы, в смысле послушности его член далеко отстоял от собаки.       Но Уизли, естественно, всё было мало. Она вздохнула.       — Ну хорошо, — объявила она. — Я очень надеялась без этого обойтись, но ты не особо мне помогаешь, не так ли? Сиди смирно, сладкий.       Ничего доброго это вступление не предвещало. Драко засопел, задёргался. Хотелось вопить что-нибудь крайне жалкое, вроде: «Нет! Убери свои руки! Пусти меня!». Но опыт дружбы с Поттером научил его, что некоторым, к сожалению, это нравится, и эффект может получиться прямо обратным.       «Финита! Финита!» — воззвал он к верёвке, крепче прежнего зажмурив глаза. Однако выпускать из виду Уизли было ошибкой; если бы он увидел заранее, то сумел бы морально подготовиться к тому, что она сделает. Хоть как-то.       Это было мокро, очень мокро, и намного, прямо в разы приятнее её шершавых бесцеремонных рук, и что-то двигалось в этой влажной тесноте — язык, вот что это было такое, — и она…       — Да мамочку твою Моргану на елду гиппогрифу задом!.. — выдал Драко, совершенно не помня себя. В голову ударила ватным кулаком пустота, наполовину готовое заклинание рассыпалось искрами, в ушах зажужжало. Руки, придавленные позади, давно затекли, но тут он и ноги чуять враз перестал. Всё его существо резко сосредоточилось в одной точке тела — всё внимание, все ощущения, и, такое впечатление, что и вся кровь в придачу.       Драко распахнул веки, но от этого легче не стало, потому что она навалилась на него всем своим немаленьким весом, и большие голые груди прижались к его ногам, — он чувствовал их даже через ткань брюк, — и её голова двигалась, и рот тоже двигался, облизывая, посасывая…       Драко нестерпимо хотелось выругаться ещё, но он потерял все слова. Это было…       «Приятно — ужасно — очень приятно, но всё равно кошмар — остановись — не прекращай — отпусти меня, отпусти — Салазар, как хорошо — нет, не надо…»       И тут Уизли с громким и невероятно пошлым хлопком выпустила его изо рта. Вытерла блестящий от слюны подбородок тыльной стороной ладони. Лицо её снова украсили тёмные пятна румянца, она глубоко дышала.       — Как думаешь, — хрипло спросила она, поднимаясь, — это сойдёт за «переспать»?       Драко тщательно выбрал подходящие выражения и сообщил ей всё, что по данному поводу у него имелось сказать. Она прикусила ноготь в раздумье.       — Да, лучше не рисковать, согласна.       И она задрала свою школьную юбку и сняла панталоны, и — ладно уж, Драко всегда было чуточку любопытно, рыжие ли у неё волосы там, — но волос не было вовсе, всё голое: сплошное голое белое тело от верхушки гольф до самого пояса; и она наклонилась и расстегнула туфли, но ни юбку, ни гольфы и не подумала при этом снимать…       …и Драко мгновенно понял, что до того ему ещё не было настолько уж худо. Зато теперь стало.       Она взгромоздилась на него, словно какое-то крупное, чересчур дружелюбное животное, — сжала бёдра коленями, потопталась по груди руками, вздохнула шумно и тяжело, и он почувствовал, как к его гениталиям что-то прижалось, что-то, на чём была щетина, напоминающая наждак, и что-то ещё, как самая мягкая замша; а затем её рука нырнула под юбку, и она схватила его за член и сунула кончиком прямо туда. Прямо туда, в то, что напоминало по ощущению замшу.       Ему было…       Он прикусил щёку, со всей силы. И выдавил:       — Ты, Морганина дочь, хоть бы смазку наколдовала! Только не говори, что никогда раньше этим не занималась, а?       Драко был в курсе, что девочкам бывает больно или, как минимум, некомфортно в их первый раз. «Из нас двоих, — родилась у него печальная мысль, — девочка здесь я». Развернувшая было свои щупальца похоть подотпустила, зато стыд вернулся, чтобы с новой силой терзать его. Кроме того, сидеть в расстёгнутых штанах и с почти голой Уизли на коленях было дико и непристойно, мягко говоря.       Уизли замерла в напряжённой и неустойчивой позе, выдохнула, слегка покачалась.       — Заткнись, заткнись, — прошипела она, и Драко счёл за благо в самом деле пока молчать. Внутри неё как будто бы не было больше места, хотя она затолкала его в себя едва ли наполовину, а кроме того, они ещё даже не двигались, а ему уже отчаянно со всех сторон натирало.       — Слушай, — не выдержал он всё-таки мучительную вечность спустя. — Если ты слезешь… а тебе придётся слезть, или хоть приподняться, ты же понимаешь… то где-то там справа валяется моя сумка, и в ней есть противоожоговый бальзам.       «А также и бадьяновый экстракт», — закончил он уже про себя. — «Если ты будешь так усердствовать дальше».       Уизли повздыхала ещё, погрызла губу — но всё же последовала его подсказке, хвала небесам. Драко воспользовался паузой, чтобы наклониться вперёд: связанные руки ныли, поясница болела, а ещё так он смог поймать в поле зрения собственный член, чтобы проверить, не оторвалось ли случайно чего-нибудь там. Вроде всё было на месте, а по ощущениям и не скажешь.       Уизли вернулась к нему с бальзамом. Остатки своей одежды она сняла. И плюхнула в пригоршню, наверное, весь фиал, прежде чем намазать себя и Драко. Он зашипел почище этой дурёхи — во-первых, от облегчения, которое наступило немедленно; во-вторых, с подвохом оказался бальзам. Не зря была рекомендация «не применять на слизистых оболочках». Позор тебе, ученик лучшего в Магической Британии зельевара…       Но жжение быстро прошло, и пострадавший орган буквально воспрял. Уизли, шуруя пальцами у себя в стратегическом месте, округлила глаза.       — О, — удивлённо вымолвила она. — О-о. Так… лучше. Намного лучше. Спасибо, что ли, — она стиснула бёдра, поёжилась, переступила ногами.       — Пожалуйста, что ли, — саркастически откликнулся Драко. — Слушай, вот я сотрудничаю по полной, как ты и хотела, развязала бы ты меня, а?       — Ещё чего, — фыркнула Уизли и снова полезла к нему на колени.       Драко взвыл.       — Подушку хоть мне под спину подсунь!       — Ну… ладно.       И в этот раз он проскользнул внутрь совсем легко, и так правда было намного-намного лучше, и как-то так вышло, что он весь поместился внутри, его лобок коснулся её, и она опять замерла ненадолго, и опять принялась качаться, и в ней было уже не «проклятие, до чего тесно», а «как тесно, вот это да-а», и она как-то вдруг потянулась и повернулась, и ещё крепче и нежнее его сжала, и он чувствовал, как двигаются мышцы под слоем её «щенячьего жирка», мышцы тренированного игрока в квиддич; она раздвинула колени шире и смяла его плечи своими сильными шершавыми пальцами, и её груди двигались в хаотичной тряске, а соски тёрлись о его грудь, и оказалось, что они вовсе не мягкие, как померещилось с виду, а твёрдые, как маленькие камушки, должно быть, от холода…       И ощущения, вообще-то, были великолепные, Драко и не догадывался, что именно раньше упускал…       А потом он всё-таки доплёл до конца сраное невербальное беспалочковое. И верёвка лопнула в дюжине мест сразу.       Уизли, такое впечатление, не с ходу это поняла. Увлеклась верховой ездой, бедолага.       Драко переждал боль, с которой кровь возвращалась в конечности, — особенно руки жгло, как огнём, — но он потихоньку, по доле дюйма, выпростал их из-под себя, а затем подгадал момент, когда она приподнимется, вцепился ей в предплечья, буквально сдёрнул с себя и бросил на пол.       Уизли упала с глухим стуком и вскрикнула от внезапной боли, потянулась к своей мантии, но его палочка уже была у него в руках, и он схватил её за волосы, за эту нелепую рыжую косу, у самого основания. И прижал кончик древка к её горлу.       — Малфоев, — сказал он, вложив весь возможный презрительный холод в свои слова, — не трахают связанными. Это просто против природы, ты понимаешь? Так нельзя. Это мы уже сорок два поколения всех вокруг трахаем.       Уизли дёрнулась, скосив на него глаза. Испугалась она почему-то куда меньше, чем он рассчитывал, и это… раздражало.       И Драко пригнул её голову к полу и снова вошёл в неё, сзади, и наконец-то он мог двигаться сам, и так он и сделал — ещё и ещё; и очень хотелось освободить вторую руку, так что он, не соображая, правильно это или нет, разумно ли, просто перехватил палочку, стиснув зубами, и его ладонь впечаталась в её белый мясистый зад, а она взвизгнула и сжалась ещё слаще. И это так понравилось Драко, что он повторил — несколько раз — и внезапно заметил, как в этой позе груди Уизли тряслись и неистово болтались, так что он протянул руку и захватил, сколько влезло, эту гладкую пухлую сиську с твёрдым соском; она была больше, чем вмещала его рука. И какой-то совершенно непотребный возглас вырвался изо рта Уизли, она взбрыкнула под ним, и ему показалось, что она хочет вырваться или ударить его в ответ, но она вместо этого отчаянно затеребила пальцами между своих раздвинутых ног, а Драко скрутило и затрясло, и он понял, что кончает.       И, кажется, Уизли кончает тоже, если только вся эта влага не знак того, что она попросту обоссалась.       Они вдвоём рухнули набок прямо как есть, не расцепляясь, и ещё секунды три-четыре просто приходили в себя. Затем Драко вытащил изо рта и обеспокоенно осмотрел свою волшебную палочку.       — Ты чокнутая, — заметил он, убедившись в отсутствии повреждений, сел и оглядел себя. Блеск — всё хозяйство наружу, пропотел, как ездовой пегас, и воняет, скорее всего, так же. Пока Драко пытался вернуть себе благопристойный вид, Уизли, созерцавшая с бессмысленным лицом потолок, застонала и приподнялась.       — От такого слышу, — проворчала она, нашаривая в груде своей одежды волшебную палочку.       — Нет, ну ты прям… совсем. Ты сделаешь вообще всё, что он тебе скажет, да?       Уизли пожала плечами, крутя в руках панталоны.       — Конечно.       Драко со вновь проснувшимся интересом проследил, как, отвечая этому движению, отдельные части её тела задвигались и заколыхались. В таком виде, голая, как лягушка, с его спермой, стекающей по внутренней стороне бедра, Уизли смотрелась… неожиданно симпатично. Даже веснушки отчего-то… в глаза не бросались.       — Помнишь, — сказал он задумчиво, в порыве нежданного благодушия, — ты однажды меня спрашивала, что за девушки нравятся Гарри?       Она фыркнула, возясь с поясом юбки.       — Мерлин, да это было сто лет назад! Я тогда и знать не знала, каков ты из себя засранец.       Драко на это оскорбление только покивал.       — Да, да, благодарю, я стараюсь. Так вот, я тебе соврал. На самом деле у него есть любимый типаж.       «В конце концов, это логично», — глядя в её заблестевшие нетерпением глаза, рассудил Драко. Он знал, он узнавал теперь — и как только прежде не замечал! — это голодное, с сумасшедшинкой, выражение лица.       Кажется, каждому воплощению Тёмного Лорда нужна своя Беллатрикс.       — Не думал, что скажу это, но знаешь, что? Продолжай пытаться, у тебя неплохие шансы.