Пылающие крылья. III Издание (Надежда на Любовь)

Тёмная комната. Единственный свет — полоска из-под двери и бледные отблески уличных фонарей на потолке. Тэнси сидит на краю кровати, её плечи трясутся, а пальцы впиваются в колени до побеления суставов. Артур стоит на пороге, только что сообщивший, что ему нужно уехать на пару дней — семейные обстоятельства, неотложные. Тишину разрывает не крик, а сдавленный, надтреснутый шёпот, полный такой животной паники, что воздух в комнате становится ледяным. Тэнси: Нет… Нет, нет, нет, пожалуйста… (Она поднимает на него лицо, залитое слезами, глаза — два огромных тёмных пятна ужаса.) Только не ты. Не уходи. Не оставляй меня одну. Артур (делает шаг вперёд, его голос мягок, но в нём слышится боль от её тона): Тэнси, это всего на несколько дней. Я вернусь. Я обещаю. Тэнси: Обещали! Все обещали! — её голос срывается, превращаясь в стон. Она сползает с кровати на колени перед ним, не в силах стоять. Её руки хватаются за полы его куртки с отчаянной силой утопающего. — Все говорили, что всё будет хорошо! Что они меня понимают! А потом… потом была только боль и пустота! Он… он тоже обещал никогда не оставлять! И его нет! ЕГО НЕТ! И если ты уйдёшь, я… я не переживу этого. Я не смогу снова поверить, что кто-то может… может просто вернуться. Она рыдает, уткнувшись лицом в его куртку, её слова становятся почти неразборчивыми, перемешеваясь с душераздирающими всхлипами. Тэнси: Я не могу… Я не могу больше терять. Мне нечего больше отдавать, понимаешь? Всё уже забрали. Родителей. Его. Надежду. Веру. Остался только ты. Только этот… этот тихий островок. И если ты его отнимешь… я утону. Я просто исчезну. Пожалуйста… я умоляю тебя. Не бросай меня. Я буду лучше. Я перестану быть такой сломанной, такой страшной, такой… Артур (медленно, преодолевая ком в горле, опускается перед ней на колени. Его руки осторожно охватывают её лицо, заставляя её поднять взгляд. Его пальцы стирают слезы, которые текут безостановочно): Тише. Тихо, солнышко моё. Слушай меня. Слушай очень внимательно. (Он говорит медленно, вкладывая в каждое слово всю возможную твёрдость и нежность). Артур: Я не ухожу от тебя. Я уезжаю на два дня по делу, которое нельзя отложить. Но я — не они. Моё слово — не бумажка, которую можно порвать. Ты не веришь словам? Хорошо. Не верь. Но поверь этому. (Он прижимает её влажную ладонь к своей груди, прямо над сердцем, которое бьётся часто и сильно). Артур: Чувствуешь? Оно бьётся. И пока оно бьётся, его половина принадлежит тебе. Я не могу забрать её с собой, даже если захочу. Ты уже здесь. Вросла сюда корнями. (Его голос становится ещё тише, но от этого только весомее). Артур: А теперь о твоих слезах. Ты сказала, что тебе нечего больше отдавать. Но это неправда. Ты отдаёшь мне сейчас самое дорогое, что у тебя осталось. Не свою силу, не свои крылья, не свою ярость. Ты отдаёшь мне свою боль. Свои слёзы. Эти горькие, скупые, выстраданные слёзы. (Он снова стирает ей слезу большим пальцем, смотря на влагу на своей коже, как на драгоценность). Артур: За последние месяцы ты, наверное, выплакала целое море. Но ты плакала в одиночестве. Ты прятала их, как позор. А сейчас… сейчас ты плачешь передо мной. И для меня это… это дороже всех сокровищ мира. Потому что это значит, что ты мне доверяешь. Не образ героини, не легенду о Фениксе. А вот эту — напуганную, истерзанную, неверующую девушку, которая боится, что её снова предадут. Он наклоняется и мягко прижимает её голову к своему плечу, обнимая так, чтобы она могла и плакать, и слышать стук его сердца. Артур: Я не прошу тебя перестать бояться. Бойся. Это нормально. Но позволь мне быть тем, кто будет держать тебя за руку, пока этот приступ страха не пройдёт. Я не брошу тебя, Тэнси. Не потому, что дал слово. А потому, что твои слёзы на моей куртке… они стали самой важной частью моей жизни. И я не собираюсь лишать себя этого. Ни за что на свете.