Подозрительно

      По длинному отельному коридору разносится тихая, старая мелодия, слегка потрескивающая знакомым эффектом радио.       В коридоре — густая полутьма. В ней видна лишь широкая улыбка, подсвеченная желтоватым свечением, как индикатор речи на радиоприемнике.       Аластор, подобно своей тени, безмолвно стоит в темноте коридора, скучающе наблюдая за движущимися по холлу силуэтами и голосами. Что именно он там делает и для чего — ему одному известно.       И так не впечатляющее освещение коридора слегка задрожало, когда Люцифер остановился посреди коридорного проёма. Как всегда уморительно низкий. Аластор почти решает сбить с его головы этот глупейший аксессуар в виде белой шляпы, но так и не сдвигается с места, сливаясь с тенями помещения.       Наблюдает за тем, как напряженное светлое лицо тускло освещается светом телефонного дисплея. Смехотворно маленькие пальцы беспокойно что-то листают, открывают и закрывают, но по итогу горе-отец открыл злосчастное сообщение, вызвавшее у него такое волнение.       Тень Аластора, словно живя своей жизнью — а возможно подчиняясь воле своего владельца, — обогнула низкую фигуру падшего и беспардонно заглянула между полями шляпы и чужим плечом.       Имя «Чар-Чар» вверху экрана многое объясняет, и улыбка демона становится шире. И как пресловутый Владыка Ада всё ещё её не заметил?       Их переписка вызывает у демона желание кого-то убить. И съесть — как раз скоро самое время для обеда. Стоит отдать ангелу должное — вызвать такой аппетит у Аластора ещё нужно уметь.       Последнее сообщение, около которого Люцифер нервно царапает экран острым когтем, вещает просьбу зайти к ней, потому что произошло что-то важное.       Слышится громкий звук из холла — похоже, Ниффти снова учиняет беспорядок. Люцифер дёргано прячет телефон в глупом чехле с утками в свой карман, словно его выдернуло из транса. Он поднял взгляд вперёд, где не так далеко в тенях коридора у самого пола видна полоска света.             Закрытая дверь будто нагнетает своим видом, и неважно, что здесь таких дверей практически не сосчитать.       Владыка Ада шагает вперёд, словно направляясь к этой двери. Уже тянет руку, чтобы постучать, но в коридор доносится тихий голос Шарлотты, приглушенный закрытой дверью её номера: «Мам, это правда ты?..» Голос принцессы Ада наполнен радостью, что прерывается нотками неверия и сомнений в том, что всё хорошо.       Зависшая у самой двери рука многозначительно дрогнула, и ангел застыл на несколько секунд.       Аластор со скучающим интересом наблюдал за этой картиной — его слегка светящиеся глаза виднелись в темноте, прищуренные и пристально наблюдающие за чужим ступором.       Ему показалось, или плечи низкорослого ангела опустились?       А сам падший просто опускает руку и шагает вперёд. Мимо номера дочери. Аластор неуловимой тенью следует за ним, не издавая ни звука шуршания одежды, ни цоканья небольших каблуков по полу, ни даже характерных ему звуков помех. Всё, что действительно могло выдать присутствие радио-демона, — это тихая мелодия, которая должна была остаться там, позади, где стоял один из стареньких, но ухоженных радиоприёмников. Но без того тихая мелодия не отставала, словно следовала за Владыкой Ада по пятам.       Заметил ли он это? Возможно.       — Чувствую, грядут перемены, Ваше Высочество.       Скрытый в тени Аластор идёт почти рядом с Владыкой. Более не скрывая своего присутствия. Надеясь увидеть чужую глупую реакцию, как и каждый раз, стоит демону появиться рядом с ним. Реакция эта всегда состояла либо в открытом испуге чужому появлению из ниоткуда, либо в усталом хмуром взгляде, опасно граничащем с пассивной агрессией.       Молчание наполнило привычную дистанцию, сохраняемую между их шагами. Освещение в коридоре постепенно меняется — совсем ненадолго демон почти различим в тени, но совсем скоро снова настает привычный полумрак. На этот раз Аластор не получает особой реакции на своё эффектное появление — Люцифер и бровью не повёл, не поднял на него глупые глаза и не скорчил глупое лицо, как делал обычно.       Он лишь молча продолжает путь.       — Рано или поздно это должно было произойти, — Люцифер улыбается — легко, почти по-настоящему, но словно с нотками безысходности.       Люцифер не поднял на него взгляда, в отместку — Аластор уже смотрел сам.       Отсутствие привычной реакции интригует, настораживает, привлекает внимание. Вынуждает взять под контроль и изучить незнакомую «территорию».       Под глазами Люцифера залегла тень. Вероятно, кто-то страдает бессонницей. Не то чтобы Аластор не замечал этого раньше; просто сейчас вывод напросился сам собой.       — Возможно, так будет легче для Вас, — легко бросает Аластор, ненадолго отворачиваясь и чуть взмахивая микрофоном, немного задевая поля чужой шляпы. — Двум родителям явно будет легче справиться с таким трудным ребёнком, чем одному.       — Говоришь так, будто не понимаешь, о ком речь, — Люцифер почти рассмеялся — то ли от слов демона, то ли от своих собственных мыслей.       Его голос был тише мелодии, разбавляющей окружающую полутьму. Но от чутких оленьих ушей этот голос не укрылся.       — Говорите так, будто Вы вовсе не скучаете, — без особой заминки парирует Аластор.       В плечах и осанке Люцифера вдруг виднеется напряжение. Но не агрессивное. Не защитное.       Возможно, в обычное время он даже открыто удивился бы, что такой, как Аластор, вообще имеет понятие о таком состоянии, как «скучать за кем-то». Но сейчас… на это не нашлось сил.       — Это уже не так важно, скучаю я или нет, — Люцифер мотнул головой.       Освещение в коридоре снова постепенно меняется. В этом слабом освещении уверенный шаг Люцифера вдруг выглядит не так уж убедительно. Тень за его плечами растет, удлиняется. Аластор ведёт взглядом сверху по чужой тени, прищуриваясь. В чужом теневом силуэте вместо нелепой шляпы мелькают длинные, чуть изогнутые рога с клубом огня между ними. На мгновение даже показалось, как вдоль коридора взмахнули тени трех пар чужих крыльев.       Аластор шире улыбается и отворачивается от чужой тени немногим резче, чем планировал. Прежде, чем упереться взглядом вперёд, Аластор мельком смотрит на Владыку Ада. На его демоническую форму и намёка не было.       Надо же. Кажется, у кого-то тень тоже иногда живёт своей жизнью.       По пути снова встречаются двери в другие номера и не только. Попадающиеся на глаза дверные ручки кажутся потёртыми, будто кто-то уже много раз их открывал и закрывал. Аластор вдохнул чуть глубже — расходящийся по коридору запах вдруг напомнил ему многовековую изношенность. Хотя самому отелю явно не больше пары лет.       Взгляд снова находит чужой силуэт рядом. Чужая прямая спина и привычно расправленные плечи не внушают уверенности в том, что идущий на самом деле уверен хоть в чём-то. Он идёт так словно на автопилоте, словно это не его решение — просто так надо.       Чужие шаги с тихим звуком небольших каблучков кажутся недостаточно энергичными, чтобы создавать иллюзию всесилия. Можно было бы сделать вывод о том, что вес падшего явно несопоставим с его ростом и мелковатым телосложением, настолько тяжелы казались его шаги.       — Это никогда не имело особого значения, не так ли, Ваше Высочество? — привычно язвит Аластор, словно из необъяснимого, несдержанного порыва отвлечь Владыку Ада от усталого созерцания коридора.       Почему-то он кажется бесконечным. Они идут уже долго, а конца коридора до сих пор не видно. Лишь угнетающая тьма впереди.       — Никогда не имело особого значения всё, что ты говоришь, Аластор, да? — Люцифер закатывает глаза и тихо вздыхает.       Обычно Владыка не прочь попрепираться или даже поругаться. Аластор в любой другой ситуации не признал бы даже самому себе, но Люциферу в рот палец не клади — если не откусит, то обглодает и при этом мило улыбнётся, стоит Шарлотте появиться поблизости. Но сейчас… кажется, Владыка не в настроении слушать радио-демона и тем более ему отвечать.       От размышлений отвлекает короткий возмущённый взмах чёрной рукой. Словно смехотворная попытка отмахнуться от назойливого насекомого. Аластор глядит на то, как его рука плавно, но устало опускается обратно. Цепляется взглядом за другую, что, кажется, слишком крепко держит трость со смешным яблоком. Оно в напряжении болтается около чужих коротких ног. Обычно это яблоко всегда раздражает Аластора тем, как его владелец постоянно слишком воодушевлённо им размахивает в своих жестах.       — Даже если так может показаться, — Аластор щурится, — не всегда всё, что я говорю — всего лишь пустая болтовня для радиоэфира, — глядит на чужое хмурое лицо.       Оно вдруг оборачивается к нему. Взгляд одновременно открытый и такой, который тяжело прочитать до конца.       Люцифер глядел почти с искренним лёгким удивлением. Но Аластор сейчас этого не видел, даже глядя в упор.       — И что ты хотел этим сказать? — недоумение в глазах Владыки сменяется чем-то… что Аластор уже замечает. Кажется.       Улыбка демона всё ещё есть, но словно сейчас она уж точно не несёт в себе никакого смысла. На несколько мгновений он перестаёт контролировать своё лицо и не может быть уверенным в том, что на сей раз его улыбка — действительно свидетельство контроля.       Взгляд демона цепляется за падшего, за каждое движение. Ангел чуть хмуро глядел в чужие глаза, не находя оправдания такому интересу в свою сторону. Аластор выглядел так, словно он здесь и где-то далеко одновременно. Чужие навостренные в сторону ангела оленьи уши тоже привлекают внимание. Вызывают лёгкое замешательство.       Люцифер чувствует себя странно. Аластор, кажется, никогда так долго не смотрел на него. Да и с чего бы?       — Я совершенно не удивлён этим вопросом, — улыбка на отстранённом лице слегка дёргается, когда Аластор моргает и фокусируется чуть более осознанно на глазах Владыки Ада.       Демон ощутил себя буквально как на ладони — на маленькой, с острыми чёрными пальцами, почему-то слегка подрагивающими. Взгляд Люцифера кажется ему пустым и наполненным одновременно. Он всё такой же низкорослый, как обычно, но, обнаружив на себе его взгляд, Аластор на мгновение забыл — он смотрит, как обычно, свысока или же… сам смотрит куда-то вверх?       Чужая сила и власть окружила, подобно душному, сгустившемуся воздуху в коридоре. Возможно, здесь давно не проветривали.       Однако спина демона не дрогнет под ощущением этой эфемерной силы. Его взгляд цепляется за мелкие морщинки в уголках чужих глаз, за едва ли заметный блеск в потемневших красных радужках. Цепляется за отсутствие на белом лице улыбки. Глупые розовые круги на его лице находятся неестественно низко — не на том уровне, как обычно при улыбке. И это почти режет глаза.       Перед собой Аластор видит воплощение высшей силы, способной уничтожить и рай, и ад. Но вес этой силы ощущается лишь в усталых руках, потемневших глазах и пустом выражении лица.       Улыбка демона снова дрогнула. Сила. Она прямо перед ним — такая, к которой он всегда стремился без сомнений.       Но сейчас он думает о том, насколько он мал и незначителен в тёмной руке этой силы. Она давит. Но не окружающих, не слабых, а собственного носителя.       Чужая осанка всегда идеальна. Как и у самого демона. Это само собой разумеется, но сейчас Аластор вдруг задаётся вопросом: при весе такой силы его собственная осанка останется такой же безупречной? Особенно когда пройдены тысячелетия. Пройдены взлеты и падения. Пройдены встречи и расставания.       Возможно, цена за такую мощь малость великовата. Аластор считает, что у него хватит уверенности и стойкости, но глядя на древнейшее и сильнейшее существо перед собой… почему-то испытывает укол сомнения.       Он моргает. Видит перед собой спокойный взгляд снизу вверх. Совсем слегка расширенные чужие красные радужки.       Действительно спокойный. Не такой уж пустой. Не такой уж усталый. Но Аластор это почувствовал.       Сколько они молчат? О чем они говорили?       Люцифер моргнул, чуть вздёрнул одну тёмную бровь, словно ожидая ответ на свой вопрос, который, кажется, уже давно вылетел из головы демона.       Такого Аластора он видит впервые. И впервые за очень долгое время ощущает себя так, словно кто-то действительно видит его и внимательно слушает. Даже если сам он ничего не говорил.