На грани неба и бездны

После ухода Майки резиденция погрузилась в зловещий транс. Изана заперся в своих покоях, и оттуда доносились звуки разбиваемого фарфора и яростный шепот. Никто не смел приближаться к его дверям - даже братья Хайтани предпочли исчезнуть в городе, не желая попадать под горячую руку безумствующего Короля. Касуми шла по темному коридору, чувствуя, как стены сжимаются вокруг неё. Холодный пот катился по спине. Слова Изаны - «Я скорее убью тебя собственными руками» - эхом отдавались в голове, перекрывая звук ее собственного пульса. Она больше не видела в нем того раненого парня. Она видела бездну, которая только что попыталась её проглотить. У поворота в восточное крыло она наткнулась на Какучё. Он стоял у окна, неподвижный, как изваяние, глядя на луну. При виде него плотина внутри Касуми окончательно рухнула. - Какучё... - ее голос надломился. Он обернулся, и прежде чем он успел произнести хоть слово, Касуми шагнула к нему. Она уткнулась лицом в его плечо, в жесткую ткань формы, и зарыдала. Это не были тихие слезы - это была истерика, рожденная накопленным ужасом последних недель. Тело её сотрясалось в рыданиях, пальцы судорожно вцепились в его рукава. Какучё замер. Его руки на мгновение зависли в воздухе - он никогда не позволял себе прикасаться к «женщине Короля». Но, услышав её всхлипы, полные чистого, нечеловеческого отчаяния, он медленно опустил руки ей на спину, неуклюже, но крепко обнимая. - Мне страшно... Какучё, мне так страшно, - задыхаясь, шептала она. - Я не узнаю его. Его глаза... в них ничего не осталось. Он смотрит на меня и видит врага. Я думала, что смогу помочь, но я только делаю хуже. Он одержим! Он болен! Какучё молчал, позволяя ей выплакаться. Он чувствовал, как его плечо намокает от её слез, и его собственное сердце обливалось кровью. Он любил Изану больше жизни, но он видел, как эта же жизнь уничтожает единственного человека, который принес в их ад капельку тепла. - Он не всегда был таким, Касуми-сан, - тихо произнес Какучё, когда её рыдания немного утихли. - Но Майки для него - это открытая рана, в которую насыпали соли. Шиничиро был его солнцем, а Майки - тем, кто это солнце забрал. Когда он видит его, он теряет связь с реальностью. Касуми отстранилась, вытирая глаза покрасневшими руками. Её лицо было опухшим, а взгляд - потерянным. - Он сказал, что убьет меня, Какучё. Он сказал это так, будто это... единственный способ меня удержать. Какучё помрачнел. Его единственный глаз блеснул в лунном свете. - Он не сделает этого. По крайней мере, пока я жив. Его разум рассыпается на куски. Паранойя съедает его изнутри. Он уверен, что все его предадут, и вы - первая в его списке, потому что вы для него важнее всех. Он взял её за руки, и его ладони были горячими и мозолистыми. - Касуми, я прошу вас... не бросайте его сейчас. Если вы уйдете, он окончательно превратится в монстра, который сожжет Токио и самого себя. Вы -врач. Вы видели смерть и безумие. Помогите ему. Станьте его лекарством, а не просто объектом его любви. - Но как? - всхлипнула Касуми. - Он не подпускает меня! - Подпустит, когда шторм внутри него немного утихнет. У него бывают периоды просветления, когда он снова становится тем мальчиком, которого вы встретили в больнице. Попробуйте достучаться до него именно тогда. Говорите с ним не как с Королем, а как с Изаной. Касуми глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. Она посмотрела на закрытые двери покоев Изаны. Там, за деревом и сталью, билось израненное, обезумевшее сердце человека, который стал ее персональным проклятием и единственной любовью. - Я попробую, - прошептала она. - Но если я не справлюсь... обещай мне, Какучё. Обещай, что не дашь ему уничтожить то немногое доброе, что в нем осталось. - Обещаю, - твердо ответил он. В этот момент за дверью покоев Изаны наступила тишина. Касуми знала: шторм утих, оставив после себя руины. И теперь ей предстояло войти в эти руины, не зная, выйдет ли она оттуда живой.