На грани неба и бездны

Пять лет пролетели как одно мгновение, смыв горечь прошлого и оставив лишь светлую дымку воспоминаний. Небольшой городок на побережье, вдали от шума Токио и криминальных сводок Иокогамы, стал для них тихой гаванью. Дом Изаны и Касуми утопал в зелени. Как он и обещал, террасу оплетали пышные гроздья глициний, чей сладкий аромат смешивался с соленым морским бризом. На лужайке перед домом стоял большой деревянный стол, накрытый к обеду. - Шиничиро, не бегай так быстро, упадешь! - звонкий голос Касуми донесся из кухни. Четырехлетний мальчик с копной серебристых волос и пронзительными голубыми глазами лишь задорно рассмеялся, продолжая охоту за солнечными зайчиками на траве. Он был живым воплощением их любви - в его взгляде читалась решительность отца и бесконечная доброта матери. Изана, одетый в простую льняную рубашку, вышел на крыльцо и подхватил сына на руки, подбрасывая его в воздух. В уголках его глаз появились мимические морщинки - следствие того, что последние пять лет он улыбался чаще, чем за всю предыдущую жизнь. - Ты слышал маму, мелкий, - усмехнулся Изана, прижимая ребенка к себе. - Даже будущие герои должны вовремя обедать. Вскоре у ворот послышался гул моторов, но теперь этот звук не вызывал тревоги. Это были гости. Первым вошел Какучё. На нем был строгий костюм - теперь он успешно руководил охранным агентством, в которое трансформировалось «Поднебесье». Увидев маленького Шиничиро, он просиял и протянул ему огромную модель корабля. - Привет, крестник! Готов к новым открытиям? Следом за ним вошел Майки. Он выглядел спокойным и умиротворенным. За эти годы они с Изаной стали настоящими братьями, поддерживая друг друга во всем. Майки подошел к Изане, и они обменялись крепким рукопожатием. - Эмма передавала привет, она приедет позже с Дракеном, - сказал Майки, трепля маленького Шиничиро по волосам. - Имя ему очень идет, Изана. Он растет настоящим Сано. Последними вошли родители Касуми. Детектив Накамура, теперь уже окончательно привыкший к роли дедушки, нес пакеты с домашней едой, а его жена оживленно обсуждала что-то с дочерью, которая выбежала их встречать. Старый полицейский и бывший «Король» обменялись коротким кивком - в нем было всё: и признание прошлых ошибок, и негласный договор о мире ради счастья Касуми. Когда все уселись за стол, наступил тот самый момент, ради которого Изана когда-то сжег свою корону. Смех, звон приборов, неспешные разговоры о пустяках. - Знаешь, - прошептал Майки Изане, когда они на мгновение остались одни, глядя на закат. - Шиничиро был бы счастлив увидеть нас такими. - Он здесь, Майки, - Изана посмотрел на сына, который увлеченно что-то объяснял Какучё. - Он в каждом движении этого ребенка. В каждом дне, когда нам не нужно драться за право дышать. Касуми подошла к мужу и положила голову ему на плечо. Изана обнял её, чувствуя, как внутри него разливается тепло, которое больше не нужно защищать сталью или страхом. Над садом опускались сумерки. Глицинии тихо покачивались на ветру, укрывая своими тенями людей, которые прошли через ад, чтобы обрести это простое, земное счастье. Под этим небом больше не было королей и банд. Была только семья, любовь и тихий шепот моря, обещающий, что завтрашний день будет таким же мирным. Майки лениво помешивал чай, глядя на то, как Изана внимательно следит за Касуми, которая на другом конце террасы о чем-то весело смеялась с Эммой. Взгляд Изаны был таким теплым, что Майки не удержался от легкой подколки. — Знаешь, брат, — Майки усмехнулся, — если бы мне пять лет назад сказали, что «Король Поднебесья» будет с таким обожанием смотреть на то, как его жена режет пирог, я бы решил, что у меня галлюцинации. Когда именно ты «поплыл»? Только не говори, что сразу. Изана перевел взгляд на Майки. Он был немного расслаблен после пары бокалов вина, и привычная сдержанность на мгновение отступила. Он улыбнулся — не той пугающей ухмылкой Короля, а искренне, по-человечески. — Сразу? Нет, Манджиро. Сначала я хотел её просто сломать, — честно признался Изана, откидываясь на спинку стула. — Ты же знаешь, каким я был. Она была для меня очередной задачей, интересной игрушкой с колючим характером. Он замолчал, прокручивая обручальное кольцо на пальце, и его голос стал тише. — Это случилось в больнице, еще в самом начале. Я тогда вел себя как последний ублюдок, пытался её задеть, напугать. А она... она просто вошла в палату в свой выходной. Принесла какие-то дурацкие яблоки. Я начал орать на неё, сказал, что мне не нужна её жалость. А она не испугалась. Она просто подошла, положила руку мне на лоб и сказала: «У тебя снова жар, Изана. Хватит тратить силы на злость, они нужны тебе, чтобы дышать». Изана коротко рассмеялся, качая форфоровую чашку в руках. — В тот момент я впервые за всю жизнь почувствовал себя не «главой банды» и не «брошенным сиротой». Я почувствовал себя... человеком, о котором просто беспокоятся. Без условий. Без выгоды. Она смотрела на меня своими голубыми глазами так, будто видела во мне что-то хорошее, чего я сам в себе никогда не находил. Майки слушал, перестав улыбаться. В этом рассказе он узнавал того самого Изану, которого Шиничиро так хотел спасти. — Я тогда до смерти перепугался, — продолжил Изана, глядя на звезды. — Понял, что если позволю ей остаться в моей голове, то всё — моей власти конец. Я влюбился в её бесстрашие. В то, как она смотрела на мой нож и даже не моргала, продолжая гнуть свою линию. Она была единственной, кто не поклонился мне, Манджиро. И именно поэтому я захотел поклониться ей. В этот момент Касуми обернулась и, поймав взгляд мужа, помахала ему рукой. Изана тут же выпрямился, и вся его серьезность исчезла, сменившись мягким светом. — Она — моё единственное настоящее «Поднебесье», — добавил он, прежде чем встать из-за стола, чтобы подойти к ней. — Всё остальное было просто шумом. Майки проводил его взглядом и тихо прошептал в пустоту: — Ты слышал это, Шиничиро? Кажется, он всё-таки нашел свой дом.