Вызов принят

Менма искренне полагал, что люди — самые мерзкие существа на планете. Им не нужен был повод, чтобы ругаться, быть предвзятыми и унижать кого-то, избрав козлом отпущения. Люди их ненавидели. Неизвестно, за дело или просто так. Когда раньше Менма спрашивал «почему?», от него отмахивались и грубили, а потом его перестала интересовать причина. В самом деле, какая разница, за что от них с братом шарахались прохожие, а взрослые запрещали детям с ними играть? В их существование это не главная проблема, даже не основная. Когда это понимание пришло к нему в голову, жить стало проще. Не в том плане, что такое отношение перестало задевать. Отнюдь нет. Но стало легче игнорировать, не принимать близко к сердцу, потому что выпады посторонних и их ограниченность не стоили потраченных усилий. У него был только Наруто. Его младший брат, о котором нужно заботиться. Им было непросто, но они справлялись. Худо, бедно, с большой натяжкой. Обстоятельства вынуждали, и приходилось приспосабливаться к имеющимся условиям. Даже если приходилось драться ради корки хлеба, когда они ещё жили в приюте «Солнечный луч» — название, которое Менма с годами стал воспринимать как злую насмешку. Он помнил лицо воспитателя, Канэды, его жирные пальцы, впивающиеся в воротник Наруто: «Демоны должны знать свое место. В углу». Или когда старшие ребята сбивались в кучки и гоняли их с воплями «макнуть демонов в унитаз». С тех пор много утекло воды, и стало чуть полегче. Особенно, после того как им с Наруто предоставили старенькую квартирку в одном обветшало общежитии. У них появился свой уголок! Место, которое можно назвать домом! Нет, нельзя было сказать, что все были одинаковыми. Имелись и редкие исключения, которые только подтверждали общее правило. Теучи-сан, к примеру, был на редкость адекватным — вымирающий вид в их деревне. Старик Хокаге был неплох, и иногда навещал их скромное жилище. Но все это было не то. Иногда складывалось ощущение, что первый их жалел, а жалость — это последнее, что Менма хотел чувствовать по отношению к себе. А второй… был слишком мутным персонажем. Слишком важная личность, чтобы верить в хорошее отношение. Он ведь был главой деревни, а все в деревне их ненавидели, следовательно, и ему верить было нельзя. Наруто, конечно, с ним бы не согласился. Ему важно было найти для себя круг общения. Людей, которые принимали бы его всерьез. Менма мог быть кем угодно в глазах односельчан, но несмышленым дураком себя не считал. Поэтому был настороженным за двоих к чужому вниманию в их сторону, а хорошее оно или плохое — не столь значимо. — Не отставай, Наруто! Уходим! — Бегу, даттебайо! Они неслись со всех ног по рынку прочь от лавки с масками, где на них взъелся продавец просто за то, что они глазели на витрины. «Прочь с моих глаз, негодяи! Не смейте осквернять товар!» — его визгливый голос все еще звенел в ушах. В этом не было чего-то необычного, инциденты такого рода случались слишком часто, чтобы удивляться. Но горечь и презрение к стадному инстинкту толпы не прекращали угнетать. Стоило одному начать гневную тираду, как нашлись доброхоты, готовые преподать им урок кулаками. Исключительно в воспитательных целях, конечно. Их непредвиденный спринт по Конохе до старого общежития занял рекордное время. Столпотворение из-за фестиваля фонарей стало тому причиной. Затеряться среди потока жителей было легко, слишком привычно. Когда за их спинами захлопнулась дверь, мальчики устало сползли по стене, стараясь отдышаться. Их никто больше не преследовал. Что-что, а искусство удирать ноги и прятаться на виду им пришлось освоить в совершенстве. Их квартира представляла собой единственную комнату, выполняющую роль спальни, столовой и всего на свете, а также прилегающую к ней крошечную каморку с раковиной и плитой, которую они с гордостью именовали «кухней». На полу — два тонких, истертых до дыр матраса. На подоконнике, заклеенном пожелтевшей газетой, стояла пустая бутылка из-под газировки, в которую Наруто пытался посадить пойманного жука (неудачно). Вещей почти не было. Только одежда, сложенная в углу в картонной коробке из-под риса, да два поношенных свитера, висящих на гвозде. Зато на потолке красовалась внушительная паутина трещин, похожая на карту неведомых земель. Это была их крепость. Их дом. — О! У нас есть рамен! — Наруто с восторгом схватил в руки пакет с едой, которая появлялась у их двери каждые два-три дня. Дешевая, растворимая, но лучше, чем ничего. Менма поднялся следом и пошел за братом на кухню. — Смотри, здесь есть печенье! Это нам в честь праздника? — в глазах Наруто сияла искренняя радость, будто ему преподнесли лучший подарок на свете. Впрочем, это было не далеко от истины, ведь только на таких пайках, которые доставляли оперативники АНБУ, они и кантовались от одной недели к другой. Так уж повелось, что практически во всех магазинах им в лучшем случае задирали цену в половину, а в худшем — выгоняли взашей. Пособия для сирот катастрофически не хватало, чтобы сводить концы с концами. И вот такие жесты, к которым почти наверняка приложил руку Хокаге, служили подспорьем в их непростой миссии под названием «выживание». — А это что такое? — Наруто фыркнул, отодвигая пачку лапши. — Зачем нам книги? А вот это что-то новенькое. Раньше их снабжали исключительно провизией. — Дай-ка сюда. — Менма вчитался в краткую записку, прикрепленную к перевязанной стопке. Текст был сухой, без излишеств, но его брови стремительно поползли вверх от содержания. «Используйте время с пользой» — гласила надпись, выведенная ровным почерком. С распахнутыми от удивления глазами Менма перебирал пальцами потрепанные корешки. «Пособие для начинающих ниндзя», «Академия шиноби: первые шаги», «Основы тайдзюцу для начинающих» и многое другое, что может пригодиться на пути самообразования. Он застыл, ощущая сложную смесь эмоций: недоверие, осторожность и… что-то еще, отчего сердце ускорило ритм. Предвкушение. — Это… — у него перехватило дыхание. — Ерунда какая-то. — с набитым ртом заявил Наруто. — Нет, — тихо, но с нарастающим, странным трепетом сказал Менма, не отрывая глаз от стопки. — Это наш шанс. — Шанс? На что? — Наруто, доев свою долю печенье, облизал пальцы и посмотрел на брата с искренним недоумением. — На то, чтобы перестать быть слабаками, — тихо сказал Менма, отрывая взгляд от книг. — Чтобы стать чем-то большим, чем неизвестные сироты. Он подошел к единственному в комнате окну, выглянув в щель. На улицах Конохи зажигались фонари, запускались фейерверки, начинался вечер праздника. Слышны были смех, музыка, запах жареной уличной еды. Мир, существовавший параллельно их затхлому пристанищу, полный тепла, в которое им не было хода. — Но учиться же скучно, — проворчал Наруто, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он уловил тон брата. — Зато потом будет весело, вот увидишь, — парировал Менма, поворачиваясь к нему. Наруто насупился, по-ребячески надув щеки. Он доверял брату больше, чем кому бы то ни было на этом свете, но иногда, в такие моменты как сейчас, он не успевал за ходом его мыслей. — Или ты хочешь до старости прятаться по подворотням и голодать? — Нет! Я… я хочу, чтобы мы… Чтобы нас уважали! Вот! — Тогда придется постараться. Ему не было дела до уважения тех, кого он едва ли считал за людей. Но и как их гоняли, словно нашкодивших бездомных щенков, ему претило. А теперь перед ними замаячила возможность проявить себя — настоящая, осязаемая — и ее бросили к их ногам. Всё зависело только от них. И уж он позаботится о том, чтобы всё в этой жизни встало на свои места. На свои правильные места. Кто бы не решил им так помочь, пусть знает — вызов принят. Позже, когда Наруто уже сопел носом в свой матрас, а Менма лежал рядом, глядя в потолок, сквозь трещины в котором проглядывал мрак чердака, брат прошептал в темноту: — Нии-сан? — Мм? — А мы правда станем сильными? Такими, чтобы… чтобы с нами захотели дружить? Вопрос повис воздухе комнаты. Менма зажмурился. Мечты Наруто были такими наивными, детскими. У них была всего в год разница, но Менма не смел тешить себя иллюзиями, как брат. Да и не хотел, чтобы потом не разочаровываться. — Мы станем сильными, чтобы давать отпор, тогда нас оставят в покое, — ровно ответил он. —Остальное… неважно. — Но… — Спи, Наруто. Завтра рано вставать. Он услышал, как брат тихо вздохнул и перевернулся на другой бок. Сам Менма еще долго ворочался, обдумывая каждую книгу, каждую букву в той записке. Кому это было нужно? Хокаге? Но зачем ему возиться с двумя париями? И почему не сказать прямо в свой очередной визит? Он не знал. Но ему хотелось верить, что теперь все будет иначе.

***

Как оказалось, сказать проще, чем сделать — это Менма уяснил почти сразу. В приюте их, как и прочих воспитанников, научили базовым вещам: считать, писать и читать. И если Менма привык за книгами коротать вечера, пытаясь таким образом сбежать из серой реальности, то Наруто еще тогда не мог заставить себя спокойно посидеть и пяти минут. Его неуемная энергия требовала выхода, активности, но ведь сначала нужно ознакомиться с теорией, прежде чем переходить к практике! Довольно быстро энтузиазм к справочникам у брата затух. На третий день Менма застал его не за чтением, а за попыткой изобразить бой по смутно запомнившимся картинкам, при этом Наруто громко комментировал свои действия: — А я ему — бац! А он мне — как прыгнет, даттебайо! — Ты что делаешь? — Практикуюсь! — радостно отрапортовал Наруто. — Тут скучно, буквы прыгают! — Прыгают не буквы, а ты сам. — устало сказал Менма, потирая переносицу. Рассчитывать на его помощь в осмыслении прочитанного не приходилось. Даже здравые аргументы не помогали, Наруто виновато улыбался, пробовал читать снова, но словно начинал спать с открытыми глазами над текстом. Толку от такого времяпровождения не было совсем, и Менма, скрипя сердцем, сжалился над ним, решив кратко пересказывать познавательные выдержки. Продираться сквозь незнакомые термины было сложно и долго, приходилось записывать некоторые моменты в единственную тетрадь, чтобы проследить аналогию. И хотя Менма был уверен, что книги предназначены для детей — на это указывали простые схемы и обилие картинок, — процесс шел невероятно медленно. Наверняка обычно малышам всякие нюансы растолковывали родители, но чего нет, того нет. Приходилось полагаться только на себя. Очень помогало, что иногда на полях встречались поясняющие заметки, сделанные кем-то на скорую руку. Там не было чего-то невероятного, но подсказки направляли, указывали путь, и на первое время этого было достаточно. «Развивайте мелкую моторику: перебирание крупы, завязывание узлов на веревке разной толщины». «Работайте над выносливостью: бег на месте, приседания, отжимания, пока дыхание не собьется, затем отдых и снова. В несколько подходов». «Выполняйте комплекс упражнений со стр. 23 каждый день, но не до изнеможения. Постепенно увеличивайте интенсивность». Может показаться, что это мелочь, но если смотреть в совокупности… Менма осознавал значимость таких замечаний. Они больше походили на руководство к действию, на прикладные советы, и недооценивать их важность было бы огромной ошибкой. Им с Наруто нужно было от чего-то отталкиваться, а так создавалось впечатление, что их координирует какой-то анонимный источник. Их персональный тренер-невидимка. Эта версия, которую Менма осторожно высказал брату, вызвала у того неописуемый восторг. — Вау, как круто! — закричал Наруто, прыгая по комнате. — Он наблюдает за нами! Он верит в нас, даттебайо! Менма не разделял его энтузиазма. Зачем анониму скрываться? Что он хочет взамен? Но промолчал, потому что признавал полезность подарка и имел слишком мало данных, чтобы опасения не походили на паранойю. *** На десятый день случилась первая ссора. Наруто, загнанный в четыре стены монотонными упражнениями и скучными лекциями брата, взбунтовался. — Я больше не могу! Я хочу на улицу! Хочу хоть кого-нибудь увидеть, кроме этих стен! — На улице тебя увидят и снова прогонят, — отмахнулся Менма, не отрываясь от «Истории создания скрытых деревень». — А может, и не погонят! Может, я найду того, с кем можно поговорить! — Не найдёшь. — голос Менмы стал чуть более резким. — Ты что, забыл, как это обычно бывает? Тебе мало? — Ты просто боишься! — выкрикнул Наруто, и сразу же пожалел. Менма побледнел. Он встал, и его глаза, обычно такие сосредоточенные, горели тихим, страшным гневом. — Да. Я боюсь, — прошипел он. — Я боюсь, что ты, дурак, полезешь к кому-то с твоим «даттебайо» и твоей улыбкой, а тебе в ответ — ножом под ребро. Или просто затолкают в тупик и будут бить, пока не надоест. Я боюсь прийти и найти тебя в канаве. Потому что всем будет плевать, и кроме нас самих о нас НИКТО НЕ ПОЗАБОТИТСЯ! Понял? Он почти кричал. В комнате повисла гробовая тишина. Наруто смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых заблестели слезы. Не от страха. От понимания. Он видел не злость, а чистый ужас. Страшный, всепоглощающий ужас старшего брата, который проходит вместе с ним через ад, и знает, что одного неверного шага хватит, чтобы все рухнуло. Наруто шмыгнул носом и опустил голову. — Прости, нии-сан… Гнев Менмы тут же схлынул, оставив после себя лишь привычную усталость и чувство безысходности. Он подошел и грубо потрепал брата за взъерошенные светлые волосы. Пряди были мягкими и шелковистыми, совсем не такими, как его красный ёжик. — Идиот. Ладно. Сегодня… сегодня можем прерваться. Пойдем погуляем вместе.

***

Но спустя месяц было видно первый прогресс. — Фух, я все! — прохрипел Наруто, закончив подход отжиманий. С физическими нагрузками у него проблем не было никогда. Менма застыл на дрожащих руках, на лбу блестела испарина, но он заставлял себя продолжать. Тело дрожало от напряжения, когда он опустился на пол и часто-часто задышал. — Давай, даттебайо! — принялся подбадривать Наруто. — Двадцать один, двадцать два… На тридцатом отжимании Менма обессиленно рухнул, недовольно стиснув зубы от досады. Он был старше на целый год и не мог себе позволить выполнять норму меньше, чем младший брат. Но, Ками, каких же усилий это требовало! Иногда казалось, что в Наруто встроены батарейки. Или что он питается солнечной энергией. Иначе объяснить его нечеловеческую выносливость не получалось. Нащупав рядом бутылку с водой, Менма с жадностью принялся пить, пытаясь заглушить жгучую усталость и тихое, стыдливое разочарование в самом себе. — А теперь учимся падать. — выдохнул он, переведя дух. — Что? Зачем? — удивился Наруто. — Чтобы в следующий раз, когда придется лезть через забор, мы не свернули шею. Для этого они стащили с кроватей свои матрасы, чтобы смягчить пол, и аккуратно разложили их рядом друг с другом. Менма внимательно вчитался в инструктаж, сверяясь с примечаниями, а Наруто с любопытством разглядывал схематические картинки упражнений. — Так… ну, можно попробовать сделать кувырок. Наверное… — Чур, я первый! — Погоди! — Менма подложил вперед подушку на всякий случай. — Все, делай. Только осторожно. Наруто, конечно, не был осторожен. Его «кувырок» больше напоминал неконтролируемое перекатывание бочонка, которое закончилось ударом локтя в пол и громким «Ой!». Менма не сдержал улыбки. Это был не смех над братом, не злорадство над его неудачами. Это было облегчение. Они падали, ошибались. Но они делали это здесь, на своем полу, пытаясь стать лучше, несмотря ни на что. — Сказал же — осторожнее. Давай, теперь я. Вечером, глядя, как Наруто спит, свернувшись калачиком, с синяками, но с довольной улыбкой на лице, Менма подошел к столу и вновь засел за учебники. Они с Наруто двигались вслепую, не осознавая до конца, правильные ли делают шаги и к чему стремятся. Но они пытались, а это уже было больше, чем ничего.