Марионетка

— Ты умеешь чувствовать? Сандроне ненавидела этот вопрос. Конечно, она умеет. Конечно, она ненавидит свои чувства сильнее, чем что бы то ни было. Без них было бы проще. Сандроне видела смерть. Она ненавидела смерть. Ордо Нарциссенкрайс вместо лаборатории и зоны экспериментов стал ей настоящим домом, её создатели — настоящей семьёй. Грусть, глухая тоска, затопившая искусственную грудь после смерти родных, тоже была настоящей, совсем не кукольной. Прошли годы, десятки и сотни лет в одиночестве. Пулония разве что… но и тот тупой и бесполезный, раболепный, не имеющий ни характера, ни желания. Не имеющий ничего, кроме покорности и нужды всегда следовать за хозяйкой.  Потом случились Фатуи. Случилась Царица, долгих лет её жизни, случились… предвестники. Сандроне помнила, как среди них появилась высокомерная Синьора, порывистый юнец Чайлд, совсем ещё юная девчонка, занявшая место Слуги…  Потерянная и разбитая на куски Розалина, ребячливый, пропитанный ледяной силой Бездны Аякс, Арлекино, в чьих глазах были только пустота, смерть и бесконечное сожаление. А ещё была Коломбина. Субретка, как называли её при дворе, Лунная дева Куутар — имя из Нод-Края. Несносная поющая девка с перьями в волосах — прозвище авторства самой Сандроне. Кого-то смешило, кто-то считал его грубоватым. Сама Сандроне продолжала наигранно беситься и говорила, что нужно придумать что-нибудь покрепче, поругательнее. Коломбина лишь недоуменно склоняла голову набок и совершенно искренне спрашивала, неужели Сандроне не нравится её пение. Сандроне не нравилось, что это пение опять заставляло её чувствовать. Ей не нравилось, как больно ударил её уход Субретки, прямо в грудь, туда, где у нормальных людей должно быть сердце. Возможно, у Сандроне всё-таки была душа? Могла ли душа болеть? Во все времена гении стремились разгадать секрет вечной жизни, обратить смерть, создать искусственного человека. Люди, боги, ведьмы — не перечесть. В разное время Сандроне чувствовала себя то святыней, то инструментом, то просто очень уставшей от жизни женщиной, живущей по инерции. Куклой, которой и являлась — вечно проворачивающийся на спине ключ не давал об этом забыть. Но несносная поющая девка… она заставила Сандроне чувствовать по-другому. К веселью примешивалась горечь, к горю — надежда. Смотреть на Субретку, поющую в залитом лунным светом саду Царицы, было одновременно больно и сладко. Как соленая карамель, или сыр с мёдом, или- Когда Субретка намылилась на свою Луну, Сандроне была доверху переполнена яростным ликованием. Наконец-то! Наконец-то можно будет спокойно жить и спать!  …От нежной улыбки Коломбины, заявившей, что в случае проигрыша она оторвет Сандроне башку, стало так жарко, что Сандроне пришлось незаметно диагностировать себя. Все ли системы в порядке? Всё ли работает, как надо? Работало, как надо. И ничего не помешало ей запланировано проиграть, чтобы проверить слова несносной девки. Не порадовать, нет, вовсе нет. Может, и правда башку оторвёт? Было бы забавно. В иные ночи от Субретки веяло странной потусторонней жутью, лунный свет застывал и уже не струился нежным теплом с белоснежных одежд — сыпался с них осколками, битым стеклом. Такое вонзится в глаз, как кусочек льда из сказки про оледеневшего мальчика, и не будет больше ни чувств, ни желаний, только вечная мерзлота и застывший свет. Но Субретка, разумеется, ничего не оторвала, даже если хотела. Ожидаемо, ведь праздник в разгаре, вокруг люди, дети, и Лунная Богиня никогда бы не причинила своим последователям столько боли, не стала бы нагонять страх на тех, кто дарил ей свою любовь и веру. И от шутливого давления изящного кулака на макушку в груди у Сандроне снова стало тепло, почти горячо. Только теперь она знала, что это не сбой, не ошибка и не необходимость сменить детали или охлаждающую жидкость. Теперь она знала, что… /// Сандроне часто злилась. Разбрасывала ругательства, как конфетти, оскорбляла и называла недоумками всех подряд. Наигранно злилась на своих подчиненных, театрально ругалась с предвестницами за чашечкой чая — и у каждой был заварен отдельный сорт, Сандроне хорошо помнила их вкусы, а Пулония хорошо заваривал любой чай по инструкции — оскорбляла всех, кто косо на неё посмотрел. Сандроне в принципе была довольно эмоциональной для искусственно созданной личности. Но когда Дотторе посмел напасть на Коломбину во время ритуала, она испытала такую чёрную ненависть, какой не испытывала ещё никогда.  И, как всегда, когда дело касалось Коломбины, к ненависти примешивалась и надежда.