Хозяйка таверны

      Оранжевой дорогой ходили нечасто. Путь от Коррола до Брумы не пользовался большой популярностью у торговцев, одинокие странники тоже редко когда выбирали каменистую тропу на склоне холодной горы, предпочитая ей ровную, широкую и оживлённую Красную кольцевую, опоясывающую столицу вдоль берега Румаре. Часто бывало так, что в «Лукошке из дому» за всю неделю никто не появлялся из захожих странников. Только патрульные раз в три-четыре дня заглядывали. Притворялись, что лишь убедиться, всё ли в порядке в одинокой таверне. На деле — отдохнуть, обогреться, поесть вкусной домашней еды и похвастать подвигами (пусть и приукрашенными) перед улыбчивой хозяйкой.       Но Лара Латиус задумала это заведение не для того, чтобы зарабатывать. Она любила готовить и кормить людей, и в особенности — солдат Имперского Легиона, у которых порой, если повезёт, узнавала какие-нибудь новости о брате.       Нынче в «Лукошко» никто не заходил уже четыре дня, но Лара, с детства общительная и стремящаяся к компании, вовсе не чувствовала никакой тоски из-за одиночества. Она давно научилась проводить это время с пользой и ни минуты не унывала. Сейчас она развлекала себя тем, что отрабатывала некоторые движения с мечом и удары, которые как-то показывал ей Аэрин. Она, конечно же, знала, что в «Лукошке» никто не посмеет хулиганить и не помыслит навредить ей. Все любили её таверну за радушие. Но брат настаивал на том, что одинокая женщина, живущая в лесу у дороги, должна уметь постоять за себя. Вот Лара и тренировалась иногда, пока никто не видел. Меч не казался ей тяжёлым, в бою она была ловкой и быстрой, несмотря на завидные формы женского тела, и деревянный чурбачок на заднем дворе, выступающий в роли её противника, неизменно оставался израненным глубокими следами от лезвия. В настоящей битве Ларе ещё не приходилось сражаться и вряд ли когда доведётся, но упражнения с мечом ей нравились.       Она замерла, услышав топот копыт, доносящийся с восточной стороны. Поспешила вернуться внутрь, убрала меч и причесала взъерошенные волосы. Подковы цокали уже перед крыльцом.       Лара знала, что это не патрульный. Лошадь бежала благородной рысью, а солдаты редко куда торопились. Также она слышала, что всадник был один.       Когда дверь отворилась, она уже стояла за прилавком, достала из шкафа большую кружку и открыла бутылку прохладного эля. Людям часто хочется смочить горло с дороги, а первая кружка в «Лукошке» всегда бесплатно.       Мужчина, вошедший в таверну, был высоким, поджарым. В его твёрдой походке, расправленных плечах и сильной ровной спине чувствовалась власть и гордость. На худом вытянутом лице в обрамлении красивых благородных морщин Лара заметила несколько старых шрамов: один шёл от левой щеки к шее, другой сидел маленьким рубцом на переносице, становясь совсем незаметным, когда мужчина хмурился, третий прямым росчерком лёг на лбу у виска. Лара видела много воинов и сразу определила: этот человек — воин.       Он был старше неё лет на десять. На вид ему было под пятьдесят, но возраст его определённо красил. Впрочем, Лара могла лишь догадываться, каким жгучим красавцем он был в молодости.       — Добро пожаловать, — весело, с улыбкой поприветствовала его Лара. Кружка чуть сдвинулась ближе к нему. — Садись, отдохни после трудного пути.       Такой суровый и решительный, он ответил удивительно робко:       — Добрый вечер. О твоём гостеприимстве легенды слагают. Выходит, не врут.       — И кто не умеет держать язык за зубами? В следующий раз насыплю ему перца в пиво.       Коловианец скромно улыбнулся, сел за стойку, чуть сдвинув меч на поясе, сжал кружку в руках.       — Ну а я-то могу спокойно пить?       Лара положила локти на стол, немного наклонилась вперёд.       — Если бы я хотела что-то подмешать тебе, сладкий, то это было бы приворотное зелье.       Он улыбнулся шире, но ещё более неловко. Лара поспешила успокоить, пока первый за четыре дня посетитель не убежал в страхе, решив, что попал в обитель ненасытной последовательницы учения Дибеллы.       — О моём чувстве юмора, значит, легенды ещё не слагают? — спросила она и засмеялась. — Я пошутила, не смотри так удивлённо!       Мужчина, всё ещё растерянно улыбаясь, сделал небольшой глоток, пряча смущение за кружкой. Лара понаблюдала, как осторожно он попробует эль на вкус, и снова безобидно засмеялась.       — Я Лара. Ну да ты, наверное, знаешь.       Мужчина кивнул, подтверждая, что да, наслышан. Ей почему-то стало неловко, и она отвернулась, чтобы заняться готовкой. Разожгла огонь в жаровне, достала нож, принялась нарезать овощи.       Через пару минут он тоже представился:       — Юстиниан.       Какое имя! Звучное, гордое, истинно имперское. А Лару звали как дворовую собаку…       — Откуда прибыл? — заговорила она о насущном. — Куда едешь?       — Из столицы, — рассказал мужчина. — И, признаться, к тебе.       Лара едва не выронила из руки нож. Обернувшись через плечо, посмотрела на Юстиниана. К ней?..       — Ко мне?..       — Я ищу Лат… — Он запнулся, поправил себя: — Аэрина. Думал, что он может быть здесь, но вижу, что ошибся.       Лара не стала класть нож, перепачканный соком томатов, повернулась к мужчине всем телом.       — И зачем же ты его ищешь?       Юстиниан не заметил ни тревожного недоверия в её голосе, ни угрожающе замершего в руке острого лезвия. Предпочёл не заметить. Он легонько постучал пальцами по запотевшей кружке, словно решался признаться в чём-то недопустимом для себя. В конце концов набрался храбрости.       — Твой брат давно не появлялся в крепости, и я хочу знать, всё ли с ним в порядке.       На языке мужчин это означало «я за него волнуюсь». Лара тоже беспокоилась за Рина. С тех пор, как миновал Кризис Обливиона, он стал сам не свой. Иногда приезжал к ней, помогал по хозяйству, гостил несколько дней, но никогда ничего не объяснял. Потом снова исчезал. Солдаты, патрулирующие Оранжевую дорогу, иногда рассказывали обрывки каких-то историй, услышанных от других. То капитан Латиус, по их словам, прожигал жизнь в какой-то забегаловке на Золотом берегу, то, наоборот, самоотверженно сражался со злом и чуть ли не в одиночку обезвреживал разбойничьи кланы, то якобы вовсе ушёл к Клинкам и теперь ведёт жизнь воина-монаха в горном храме. Лара не верила ни во что из этого, но и своей правды у неё не было.       В уголке памяти всплыло полное имя человека, который сегодня вечером пил первую бесплатную кружку эля в её «Лукошке из дому». Аэрин пару раз о нём говорил.       Юстиниан Транквилл.       Лара поспешила положить нож на доску, вытерла руки о фартук и выпрямилась перед мужчиной, будто сама была солдатом легиона.       — Генерал… Что же вы не сказали, кто вы?..       Он усмехнулся.       — Вижу, обо мне тоже ходят легенды?       — Нет. То есть… Аэрин как-то рассказывал мне о вас.       Генерал Транквилл мягко улыбнулся, принимая такой ответ. Лара в лёгкой панике вновь занялась готовкой. Сердце стучало быстрее, чем следовало.       — Я здесь… неофициально, — тихо сказал мужчина ей в спину. — Хотел бы почестей, приехал бы в парадном доспехе и со свитой. Так что давай по имени и на “ты”, хорошо, Лара?       Ей всегда нравилось, как коловианцы произносят её имя: быстро, звонко, с энергичной рычащей «р». Лара Латиус же, хоть и родилась в окрестностях Коловианского нагорья, говорила так, как большинство уроженцев Нижнего Нибена: неторопливо, тягуче, растягивая гласные. Культуру, впитанную с молоком матери, просто так не выкинешь.       Однако разговор больше не завязался, и, пока хозяйка «Лукошка» стояла у жаровни, Юстиниан вышел во двор, чтобы позаботиться об уставшем коне. Его не было довольно долго, но когда дверь всё же скрипнула, Лара увидела на непокрытой голове и плечах генерала невесомые пушистые снежинки. Он небрежно смахнул их, обозначив:       — Снег пошёл.       Лара зажгла лампу, разгоняя сгустившийся вечерний сумрак, накрыла на стол. Всё уже было готово.       — Здесь это не редкость, — ответила она чуть погодя. — До того как я открыла эту таверну, я жила под Корролом, немного южнее. Там снег шёл не так часто и надолго не задерживался на земле. Здесь же зимы почти скайримские, хотя вроде ненамного дальше…       Юстиниан согласился:       — В Имперском Городе снег тоже выпадает редко. Только особенно злыми зимами. Никогда не жалела, что уехала из тёплого Имперского заповедника в это царство холода?       Лара засмеялась. Жалеть? «Лукошко из дому» — это лучшее, что с ней случалось! Наконец-то в жизни появились дело и смысл, пусть и так поздно. Другие понимали своё предназначение уже годами к двадцати. Лара встречала свою тридцать девятую зиму!       — Ни разу! — бойко ответила она. — Если всю жизнь о чём-то жалеть, то и жить некогда будет.       Юстиниан кивнул, сочтя это мудрым, и принялся за ужин.       — Я целую вечность не ел ничего настолько вкусного, — вдруг восторженно объявил он. — Теперь ясно, отчего парни так тебя боготворят.       Лара не сдержала смеха.       — Так после харчей в казарме любого будешь боготворить, кто накормит тебя обычной домашней едой.       — Домашней… — Юстиниан задумчиво хмыкнул, наверное, подумав о том, что уже много-много лет не вспоминал дом и еду, которую готовила мама. Лара подбадривающе ему улыбнулась. Может, она всё себе выдумала, но ей было приятно думать, что солдаты любят и по-особому ценят её стряпню. — Поэтому у твоей таверны такое название? Очень… милое.       Лара почувствовала, как начали гореть щёки из-за того, что она весь вечер простояла у жаровни. Услышать нечто подобное от командующего Имперским Легионом было неожиданно. Можно подумать, такой грозный воин вовсе не должен был знать слова «милый».       — Нет, не поэтому. — Лара покачала головой и не удержалась от едкого уточнения: — История названия не вошла в легенду, которую обо мне слагают?       Мужчина развёл руками.       — К сожалению. Но не забывай, что я с простыми солдатами вроде как… в разных мирах. Они многое от меня скрывают, и даже чтобы просто найти тебя, мне пришлось прислушиваться к каждой сплетни на углу.       Лара не знала, шутка ли это такая или генерал говорил серьёзно, но её это отчего-то так развеселило, что она целую минуту не могла сдержать смех. Юстиниан тоже начал улыбаться, ждал, когда она всё же сумеет набрать в грудь воздуха и ответить ему.       — Когда Рин только поступил на службу, — начала рассказывать Лара, сложив руки на платье и чуть откинувшись назад, — его отправили патрулировать Чёрную дорогу. Я тогда безумно обрадовалась, потому что не хотела расставаться с ним, а так он вроде был почти рядом. Я выучила его график и раз в несколько дней приходила на дорогу и приносила ему чего-нибудь поесть в небольшом лукошке. Потом, конечно, он дослужился до капитана, и это ребячество осталось в прошлом. А я всё равно приходила. Сменившие Рина молодые патрульные тоже хотели есть.       Юстиниан, выслушав, только покачал головой.       — Нужно обладать действительно большим сердцем и любовью к людям, чтобы так поступать.       Эти слова опять смутили её. Лара промычала что-то невнятное в ответ.       — Если ты была так добра к простым солдатам, а теперь вовсе сделала это делом своей жизни… — осторожно, но весьма уверенно продолжил коловианец. — Могу я узнать, у тебя есть семья?       Лара отозвалась быстро, без тени сомнения и налёта грусти:       — Легион моя семья, генерал. Солдаты и правда иногда зовут меня сестрой.       Транквилл вежливо улыбнулся, наверное, решив, что она опять шутит, но Лара говорила правду. Молодые патрульные, которые заглядывали в её таверну, давно считали её родной, и это было взаимно. Лара знала и по-своему любила каждого, пусть все эти ребята были такими разными. Не дождавшись никакого комментария, она добавила:       — А для некоторых, самых юных, я уже если не как мать, то точно как любимая тётушка.       — Солдаты и правда иногда говорят о тебе, — подтвердил мужчина. — Если честно, это удивительно.       Лара не стала отрицать.       — Да, пожалуй. Но так уж вышло. Своей семьи у меня нет. Мать умерла, мужа нет, детей тоже. Так о чём мне жалеть? Эта таверна — единственное хорошее, что Кризис Обливиона принёс мне.       Это Аэрин построил для неё «Лукошко» на те деньги, которые получил от Империи за противостояние силам даэдра. Он не нуждался в богатстве и ни о чём особенном не мечтал, вот и решил потратить всё на мечту сестры. Так что, если говорить откровенно, таверной владел он. Но он редко здесь появлялся.       Транквилл, похоже, об этом не знал, и нерешительно предположил:       — По Оранжевой дороге стали чаще ездить путники?       — Как бы не реже! — пожаловалась Лара. — После Кризиса Рин получил немалую сумму денег, вот на неё мы и открыли “Лукошко”.       Мужчина отвёл взгляд, проклиная собственную недогадливость. Лара забрала у него тарелку, но быстро сменила её новой. Не сидеть же гостю за пустым столом? Не ожидавший нового блюда, генерал посмотрел на хозяйку таверны с забавной смесью восторга и мольбы. Ясно, что уже был сыт, но не попробовать запечённые под сырной корочкой грибы в соусе? Лара не знала никого, кто бы от такого отказался.       Поставив перед ним аппетитную миску, Лара замерла рядом и в неуверенности смяла засаленный фартук в руках. Хотелось спросить о брате, но было страшно не услышать ничего нового. И ещё страшнее — получить плохую весть.       — Юстиниан, так что с Аэрином? Почему ты лично приехал ко мне, чтобы его найти?       Он едва заметно выпрямился, потянулся к ней, будто неосознанно хотел утешить, но совсем не умел этого делать, а потому лишь вздохнул.       — Последнее, что я о нём слышал, это то, что он помогал в Кватче летом. — Лара кивнула, это она тоже знала. Транквилл продолжил: — А больше никаких вестей. Ребята из его гарнизона говорят, что не видели его уже больше полугода, он отдал командование одному из своих подчинённых. Я знаю, что он в добрых отношениях с капитаном боевых магов, но она тоже не рассказала мне ничего нового. Я даже обращался к Клинкам, у меня есть связи с ними, но и в Храме Повелителя Облаков он не появлялся. Я лишь хочу знать, куда он пропал. Пусть Старейшины и наградили его почётным титулом, он всё ещё остаётся моим человеком, легионером.       Слова генерала вовсе не звучали как слова командира, разгневанного на подчинённого за отсутствие на службе. Это были слова человека, который искренне переживал за судьбу друга.       Лара знала немногое. Когда вторжение Обливиона закончилось, Аэрина назвали героем, гордо объявили Защитником Сиродила, но это была лишь пыль в глаза. Так Старейшины показали народу, что ценят роль капитана Латиуса в победе над врагом. Ему же, помимо громогласного звания, предложили деньги. Но не за подвиги. За молчание.       Так Лара узнала, что быть героем крайне нелегко. Сестрой героя — тоже. Если бы Рин мог, он с радостью отказался бы от всех этих титулов, от денег, от баек про какого-то там Защитника, которые теперь звучали в каждой таверне, от восторженных взглядов новобранцев, мечтающих тоже совершить что-то геройское. Он хотел бы и дальше патрулировать дороги, даже решил, что сможет. Но не смог. Мир изменился для всех них.       — Ему тяжело далась эта победа, — тихо сказала Лара и ушла, сославшись на то, что должна подготовить комнату гостю.       Транквилл остался у неё на ночь. Лара предоставила ему лучшую комнату с хорошей кроватью, тёплым ковром на полу и окном, выходящим на горы — красивый вид, которым сама Лара до сих пор любовалась, хотя жила здесь уже второй год. Юстиниан тоже восхитился этим пейзажем.       Когда он задул свечу и слабое оранжевое мерцание перестало выливаться сквозь щель под дверью, Лара ещё не спала. Она наводила порядок: подметала полы, протирала столы, мыла посуду, — чтобы утром быть готовой к новым заботам, а не доделывать вчерашнее. Лара ненавидела откладывать дела.       Поэтому она легла спать поздней ночью, но не сомневалась, что проснётся с первыми лучами солнца — раньше своего гостя. Она хотела встретить его вкусным сытным завтраком и уже придумала, что именно возьмётся готовить.       Однако этим планам суждено было сбыться лишь наполовину. Лара действительно проснулась очень рано, умылась, собрала волосы, поднялась в главный зал и разожгла огонь. Только после этих хлопот она выглянула в окно, думая, что надо бы накормить и напоить коня, и обнаружила, что не прекращающийся с вечера снег оставил на улице внушительные сугробы. Но не это удивило её.       Кто-то почистил её дворик!       Лара накинула верхнюю одежду, обулась, вышла на крыльцо. Дорожки и впрямь были расчищены, ступеньки — подметены. Когда она заглянула в денник по пути на задний двор, увидела, что кормушка и поилка уже полные. У неё, конечно, не было сомнений в том, кто это сделал, но Лара была очень удивлена, а ещё чувствовала себя неудобно и глупо. Это она должна ухаживать за посетителями, а не они помогать ей.       Вчерашний гость и правда был на заднем дворе. Он привычно орудовал широкой лопатой для снега, и в его руках она казалась оружием не менее грозным, чем меч. Командир Аэрина и с обычными житейскими трудностями справлялся так же непринуждённо и свободно, как с любой стратегической задачей.       Лара окликнула его:       — Юстиниан! Что ты делаешь?       Мужчина обернулся, застигнутый врасплох.       — Увидел, сколько снега нападало за ночь, вот и решил не сидеть без дела. Извини, пришлось порыться у тебя в сарае.       Он указал на лопату в руках. Ларе оставалось лишь неуверенно поблагодарить его.       — Спасибо за помощь, это очень кстати. Что ж, тогда мне самое время пойти готовить завтрак.       — Подожди. Хотел спросить тебя: что это?       Лара проследила за его взглядом и наткнулась на своего грозного врага. Истерзанный ударами меча деревянный чурбачок стоял в сугробе, укрывшись высокой снежной шапкой.       — А, это…       Генерал, конечно, без труда догадался, что оставило на бревне такие линии и выбило столько щепок. Поскольку Лара постеснялась давать ответ, он предположил:       — Парням, что ли, делать нечего? Мечи на прочность испытывают?       — О, нет же! — тут же спохватилась она, опасаясь, что молодым патрульным влетит ни за что. — Это не солдаты, они берегут оружие. Это я.       — Ты?       Лара виновато пожала плечами, не сумев ничего сказать. Стало неловко и стыдно за такую глупость. Однако Юстиниан не торопился смеяться над ней или обвинять в том, что такое времяпровождение не подходит хозяйке трактира. Вместо всего этого он недоверчиво уточнил:       — В самом деле тренируешься с настоящим мечом?       — Его мне Рин оставил.       И он сказал что-то вовсе невероятное:       — Покажешь, что умеешь?       Лара так удивилась предложению настоящего поединка, что не сразу сообразила, что от неё требуется. Лишь через пару секунд ей удалось сбросить оцепенение, и она поспешила за мечом.       Генерал уже ждал её на заднем дворе, и теперь вместо лопаты в его руке было оружие. Широкий прямой клинок имперского меча сиял на солнце, отражая утренние лучи, будто светился огненной магией. Возможно, это оружие и правда было зачарованным, всё-таки командующий Имперским Легионом мог позволить себе такую роскошь, но Лара не думала, что это так. Юстиниан Транквилл создавал впечатление человека, ценящего скромность и не привыкшего злоупотреблять властью. Или же Лара наслушалась рассказов брата. Аэрин говорил, что новый командир «славный малый, который всегда на стороне простого солдата». Аэрин и сам был именно таким капитаном. Не зазнавался. Потому и роль героя принять не смог.       Лара мотнула головой, убрала прядь волос и сконцентрировалась на поединке. Для грусти было не время. Она вытянула клинок, развернулась к Юстиниану боком, начала обходить его по солнцу. Он тоже держал её на самом острие. Подбодрил:       — Ну, нападай!       Лара сделала шаг и ударила перед собой резко и точно, так, как обычно била бревно. Меч отскочил в сторону, наткнувшись на мгновенно возникшую преграду, рука потянулась за ним. Лара поняла, что теперь её грудь полностью открыта для врага, и Транквилл действительно наставил на неё меч.       — Не вкладывайся в первый удар, — посоветовал он. — Он нужен только для того, чтобы прощупать противника.       Лара отошла на шаг, атаковала снова, на этот раз с подскоком и несильно. Она хотела дождаться, когда Юстиниан откроется во время парирования, тогда она бы быстро перенесла меч и нанесла удар с другой стороны. Ей почти удалось осуществить свою задумку, но и в этот раз генерал поставил блок.       — Неплохо, — похвалил он и улыбнулся.       Его улыбка внезапно сгладила всё напряжение и неловкость. Лара тоже улыбнулась, попробовала подступиться к нему чередой быстрых ударов, и с настоящей гордостью за себя обнаружила, что он не пытается парировать их все — от каких-то ему приходилось уклоняться. Она так вошла во вкус, что не уследила, как Юстиниан перестал защищаться и решил атаковать её. Ему не пришлось искать подходящего момента, чтобы нанести удар. Он отбил клинок Лары, схватил её за руку, рванул вперёд и развернул спиной к себе. Острый меч оказался прижат плашмя к её груди так, что остриё смотрело в небо, а лезвие почти касалось шеи, но Лара совсем не чувствовала холода железа. Тепло мужчины, так крепко держащего её сзади, было слишком ощутимым.       — Будешь сопротивляться или сдашься? — тихо спросил он, даже не пытаясь скрыть, что смеётся над ней.       Лара могла бы ударить его затылком в нос, локтем в живот или ногой — куда придётся, но причинять ему вред не хотелось. Всё-таки это был шуточный поединок.       — Ты слишком долго держишь меня, — сказала она Транквиллу. — В настоящем бою это может тебе навредить.       Юстиниан так удивился, что она начала поучать его, что ослабил хватку, и Лара развернулась в его руках, оказываясь к нему лицом. И как только их тренировочное сражение обернулось объятиями?       Наверняка он тоже подумал о чём-то подобном, потому что выражение его лица приобрело озадаченный вид. Лара выставила ногу и толкнула.       Юстиниан, не ожидавший подножки, потерял равновесие и повалился на спину. Лара не успела обрадоваться собственному коварству, потому что Юстиниан не отпустил её, потянул за собой, и они оба рухнули в свежий пушистый снег. Лара оказалась сверху. Транквилл смотрел на неё с улыбкой, и в его взгляде не было ни смущения, ни паники. Он выглядел спокойным и явно получающим от происходящего удовольствие. Лара чувствовала, как бешено колотится её сердце, но почему-то не торопилась подниматься на ноги. Может потому, что он так и не снял руку с её талии.       Впереди послышался тихий перезвон копыт.       — Кто-то едет, — сказала Лара.       — Да, — подтвердил Юстиниан.       И несмотря на это, они так и не выбрались из снега.       Лошадь сбежала в сторону «Лукошка» и остановилась перед крыльцом. Генерал разочарованно вздохнул, снял руку у Лары со спины.       — Если это кто-то из патрульных, клянусь, я отошлю его подальше из Сиродила, куда-нибудь на Вварденфелл.       Лара с трудом сдержала едва не вырвавшийся смешок. Она быстро поднялась на ноги, отряхнулась, подобрала меч. Гостем и правда оказался патрульный, молодой бретон Этьенн, скромный и добропорядочный парнишка. Лара его уже хорошо знала. Она вышла встречать его, успев вернуть меч в комнату, пригладить волосы и расправить одежду. Солдат как раз привязывал лошадку к коновязи, значит, не планировал задерживаться. Он никогда не задерживался.       — Хэй, Этьенн! Вчера, наверное, попал в настоящую бурю? Неужто в лесу ночевал?       — А, да… — робко отозвался молодой солдат. — Не хотел лошадь утомлять, а там место хорошее подвернулось… В общем, там и заночевал. А ты как здесь? Смотрю, у тебя гости?       Он заметил чужого коня в деннике и сразу понял, что, в отличие от него, какой-то одинокий странник предпочёл переждать пургу в «Лукошке».       Лара позвала:       — Пойдём, я как раз собираюсь готовить завтрак, а тебе бы погреться. Заболеешь ещё, чего недоброго.       Этьенн виновато уткнулся себе под ноги и побрёл следом за хозяйкой. Он как раз был из того молодого поколения, которые видели в Ларе добрую тётушку. Но даже самая ласковая родственница иногда может прикрикнуть. Если за дело, конечно.       Лара занялась готовкой и слышала, как Юстиниан разговаривает с молодым патрульным. Этьенн не знал генерала и даже не догадывался, кто перед ним.       — Как там на дорогах, легионер? — с напускным безразличием спросил Транквилл. — Спокойно?       Этьенну не слишком хотелось обсуждать службу с незнакомцем, и он ответил гордо и излишне пафосно:       — Пока Имперский Легион на страже, путникам ничего не угрожает.       — Радостно это слышать.       Молодой солдат не стал составлять коловианцу компанию, сел за другой столик, но всё же спросил:       — А ты, значит, куда направляешься?       — Я приехал навестить хозяйку, она моя давняя подруга.       — В самом деле? Мэм, это так?       Лара с улыбкой обернулась, посмотрела на Транквилла смеющимся взглядом заговорщика и заверила парнишку:       — Да, Этьенн, он мой друг. Спасибо, что беспокоишься.       — Это моя работа.       Через несколько минут Лара приготовила на всех завтрак, поставила перед мужчинами тарелки. Этьенн жестом поманил её, поэтому пришлось сесть к нему.       — Что такое?       — Слушай, я недавно встретился со Стэном. Ну, ты помнишь его, да? — Лара кивнула. Она знала всех патрульных, кто хоть раз бывал на Оранжевой или Чёрной дороге. — Так вот, он тоже от кого-то из ребят услышал, что Защитника, то есть капитана Латиуса, видели в Скинграде. Может, он и до столицы доберётся, а там — к тебе…       Ларе немедленно захотелось встать и обнять Этьенна, но ей не стоило смущать молодого солдата переполняющими её чувствами. Она поблагодарила юношу и добавила:       — Секретность была ни к чему. Я доверяю этому человеку. — Лара перевела взгляд на Юстиниана и сказала уже в полный голос: — Слышишь? Если всё, что говорят, правда, Аэрин сейчас в Скинграде.       Генерал медленно выдохнул и произнёс со странной смесью одобрения и осуждения:       — Наконец-то. Слушай, Этьенн. Этьенн, да? А ваша солдатская молва сможет дойти до него и донести, что генералу Транквиллу есть о чём с ним поговорить?       Солдат напрягся, нахмурился. Взгляд парня стал недоверчивым и — немного испуганным. Догадался, что друг Лары не просто проходимец, а кто-то из круга командования. Но не поверил, что сам Юстиниан Транквилл.       — Обещать не могу, но весточку брошу.       Юстиниан широко улыбнулся.       — Спасибо, парень. — И тут же сменил тему: — Эта еда просто бесподобна, Лара! Просто бесподобна!..       

* * *

             Этьенн не стал задерживаться. Он и без того был нелюдимым и скромным, а присутствие неизвестного мужчины, явно знакомого с генералом Имперского Легиона, вовсе лишило его желания оставаться в «Лукошке из дому». Он благородно сослался на зов долга и ушёл почти сразу после завтрака.       Других посетителей в этот день не было, а Юстиниан не торопился возвращаться в столицу. Он остался ещё на ночь, объяснив это тем, что: «Девять Богов, к тебе чуть ли не каждый день заезжают крепкие здоровые парни, и никто не может тебе ту проклятую ступеньку на крыльце починить? сломанную перекосившуюся дверь в сарае перевесить? старую подстилку из денников убрать? дров наколоть, в конце концов?!»       Лара Латиус прекрасно могла справиться со всем сама. Она без проблем заменила бы прогибающуюся доску на крыльце, перевесила бы петли на двери в сарай, вычистила бы денники и уж точно не отступила бы перед дровами. Но ей нравилось наблюдать, как Юстиниан управляется по хозяйству, и, конечно же, она не собиралась лишать его предлога остаться в «Лукошке» чуть подольше. Даже думала, может, ещё что-нибудь сломать, чтобы он починил?       Вечером она наградила его вкусным ужином, действительно постаравшись на славу. Единственное, что Лара умела по-настоящему хорошо, — это кормить людей. Денег с Юстиниана она не взяла, хоть он и настаивал.       — В легионе служит много женщин, — вдруг сказал он ей, когда они сидели поздним вечером за столом в окружении горящих свечей. За окном было тихо, даже горный ветер не нарушал идиллию протяжным жутким стоном, что частенько случалось в этих краях. — Ты никогда не хотела пойти вслед за братом? К тому же, у тебя определённо есть склонность к владению мечом.       Лара тихо засмеялась над таким нелепым предположением. Это ей-то в солдаты? Вот Иветта с детства была бойкой и энергичной девочкой, так что Лара не удивилась, когда её подруга стала капитаном боевых магов. Аэрин тоже — он всегда мечтал служить Империи, с того самого дня, как отряд воинов прогнал разбойников из их деревни. А Лара… она обычная женщина.       — Нет, Юстиниан, тут я принесу легиону больше пользы. Я не смогу убивать людей, даже зная, что они плохие. Я слишком наивная и постоянно думаю, что даже негодяи совершают скверные поступки не из чистого зла.       Мужчина улыбнулся.       — Ты не наивная, ты просто очень добрая.       — А ты не думал оставить службу и перебраться в какую-нибудь лесную глубинку? Тебе явно нравится вести хозяйство.       Генерал тоже засмеялся.       — Нет, эту возможность я упустил уже лет тридцать назад. Те, кто идёт служить в Имперский Легион, навсегда остаются солдатами. Лишь единицы оказываются теми счастливчиками, которые могут ещё и хозяйство вести.       Лара поставила локти на стол, положила подбородок на переплетённые пальцы, посмотрела Юстиниану в глаза.       — Рин точно так же оправдывается. Но на самом деле в Имперском Легионе полно тех, кто прекрасно служит и при этом остаётся хорошим мужем и отцом.       Генерал не стал спорить и признался:       — В этом я как никто другой понимаю Аэрина. Он хороший воин, один из лучших. И он это знает. А когда ты хороший воин, у тебя только один страх — оказаться плохим мужем.       Лара удивлённо изогнула брови. Она всю жизнь общалась с легионерами. Все её друзья — легионеры. Её брат — капитан. И она никогда не сумеет понять их всех.       — Значит, у вас, генерал, тоже нет семьи?       Он ответил ей тем же:       — Легион моя семья, Лара.       — Поразительно, как у таких разных людей, как мы с тобой, может быть столько общего?       Транквилл не выдержал, положил ладонь ей на голову, притянул к себе, нагнулся сам и поцеловал Лару с теми же противоречивыми чувствами, которые терзали его всю жизнь. Напористо, властно, требовательно, но одновременно с этим — робко, нежно, осторожно.       В тот вечер они оба мысленно благодарили судьбу за то, что на Оранжевой дороге было так пустынно и ни один припозднившийся путник не объявился «Лукошке из дому».

* * *

      Латиус взял за привычку возвращаться в Имперский Город как убийца и вор. Одним словом — как преступник. Не хотел светить лицом, поэтому даже в солнечный день не снимал капюшона и не поднимал головы. К даэдра всех этих городских зевак и восторженных молодых караульных. В столице его слишком хорошо знали, поэтому он старался лишний раз здесь не показываться. Но он зачем-то срочно понадобился генералу. В тайне надеялся, что для него появилась какая-то работа, но на самом деле понимал: вряд ли. В крайнем случае у него самого было дело к Транквиллу.       Только в крепости Имперского Легиона, где он был своим, он смог выдохнуть, скинуть тяжёлый плащ и расправить плечи.       — Капитан Латиус.       Часовой у ворот не стал голосить на весь внутренний двор и даже не выполнил воинского приветствия. Просто тихо встретил, как старого знакомого. Аэрин кивнул в ответ.       — Генерал на месте?       — Да, у себя.       Рин привычно свернул налево к зданию, где располагался кабинет Транквилла, остановился перед массивной дверью, громко постучал. Едва слышимый слабый голос имперского писаря разрешил ему войти.       — Сэр, — только и сказал Аэрин, останавливаясь в центре старой мозаики на полу, изображающей пруд с рыбами и цаплями. Генерал поднялся из-за стола, молча дал знак своему помощнику, чтобы вышел.       То ли Аэрин слишком давно не был в крепости, то ли Транквилл правда как-то преобразился. Хотя внешне он был всё тем же поджарым загорелым воякой.       — Рин. Хорошо, что ты здесь.       Рин? Так Латиуса называли только близкие друзья, от генерала он всегда слышал лишь обращение по фамилии. Точно что-то случилось.       — Мне передали, что ты хочешь меня видеть. Что-то стряслось?       Транквилл достал припасённую бутылку дорогого бренди, два стакана, и предложил Латиусу сесть. Ничего хорошего от такого начала разговора ждать уже не приходилось.       — Я хотел знать, куда ты пропал?       — Помогал капитану Диону прекратить деятельность одной шайки контрабандистов, ввозившей лунный сахар из Эльсвейра. Он уже направил отчёт в Имперский Легион, но я тоже могу доложить.       Транквилл вдруг отмахнулся, его это совершенно не волновало. В легионе были другие люди, уполномоченные заниматься такими делами. Аэрин замолчал, запоздало сообразив, что его неофициальные доклады тут никому не нужны. Но из вежливости генерал всё же спросил:       — Разобрались?       — Да, сэр.       — Хорошо.       И замолчал. Бренди перекатывался по стенкам его бокала неторопливо и тягуче, переливаясь жидкой смолой в лучах солнца, светящего в окно. Аэрин выпил. Стало как-то совсем не по себе.       Сейчас скажет, что Латиус чем-то неугоден Совету Старейшин и его собираются отослать подальше из Сиродила. Куда-нибудь на Вварденфелл. Впрочем, не то чтобы Аэрин был слишком против такого расклада.       Но ничего подобного Транквилл не сказал. Он задумчиво вздохнул и начал как-то издалека:       — На самом деле я позвал тебя не как капитана Имперского Легиона, а как друга. Зимой я виделся с твоей сестрой. Когда ты исчез, я решил разобраться, в чём дело, и подумал, что она может знать, где ты.       Рин заёрзал на стуле. Мрачное начало не предвещало ничего хорошего.       — С Ларой что-то случилось?       — Нет, нет. Она в порядке. Я знал, что у тебя есть сестра, и даже время от времени слышал о ней. Но я не был с ней знаком…       — Сэр, я много раз говорил ей, что отвлекать патрульных от службы своими девчачьими переживаниями — плохая идея, она не слушает. Но если надо, я поговорю с ней снова. Это прекратится.       Транквилл опять нетерпеливо отмахнулся, даже будто расстроенный тем, что его перебили и не дали осторожно подобрать слова.       — Да я не против её таверны! Парням надо иногда отдыхать и нормально есть. Я о другом.       — Ладно…       — После этого я ещё несколько раз ездил к ней. Но уже не для того, чтобы узнать о тебе. Твоя сестра…       Аэрин, подняв было стакан, медленно вернул его на стол и сжал губы, чтобы не выглядеть улыбающимся идиотом или вовсе не засмеяться. Серьёзно? Лара и генерал?       Транквилл заметил его дурацкую физиономию и не вытерпел:       — Боги, Латиус, тебе нравится смотреть, как я мучаюсь?! Дождёшься — я переведу тебе к имперским палачам, будешь у них главным.       Рин всё-таки рассмеялся. Слушать это и оставаться серьёзным было невозможно. Генерал протёр глаза и тоже засмеялся. Ну как два подростка, в самом-то деле…       — Так чего ты от меня хочешь? Разве моё слово что-то решает? Я давно этого ждал, ведь Лару окружает столько хороших, надёжных мужчин, а все трусы. Хоть ты набрался смелости.       Смущающийся генерал Имперского Легиона — вот действительно то, что увидишь не каждый день. Но Аэрин хорошо его понимал и не видел в чувствах ничего такого, чего стоило бы стыдиться.       Транквилл его будто и не слышал.       — Да, но… я хотел спросить о другом. Мы с ней уже немолоды, не хочется тратить время. А ты её единственный родственник, родной брат. Ты позволишь мне предстать с ней перед Марой?       Аэрин отпил из стакана. Долго же он не появлялся в людях…       — Моя сестра взрослая женщина, Юстиниан. Сама может за себя решить. Что до меня, то я не против. Даже рад. За ваше счастье!       Транквилл неуверенно ответил тихим звоном о край стакана с бренди.       — Спасибо, Рин.       Аэрин допил до дна и поднялся на ноги.       — Сэр, ещё кое-что.       — Латиус, я тебе сколько раз говорил…       «Неофициальное общение и никаких сэров, помню», — мысленно отозвался ему Рин, но вслух сухо сказал:       — Сейчас я обращаюсь к тебе как к генералу, поэтому так. До меня дошёл слух, что на Зелёной дороге какие-то проблемы. Я съезжу посмотрю?       Из влюблённого мужчины Транквилл мгновенно превратился назад в командира. Выражение его лица снова стало непроницаемым и серьёзным.       — Мы уже отправили туда отряд боевых магов, это по их части. В бухте у Бравила открылся какой-то портал, никто не может толком объяснить, что это. По первым сведениям, люди там чуть ли не лишаются рассудка. Честно говоря, я и сам думал о том, чтобы отправить тебя туда.       — Разберусь, — пообещал Аэрин. — У меня богатый опыт по части порталов.       Юстиниан Транквилл грустно усмехнулся и тоже допил бренди одним глотком. Спорить с этим утверждением было трудно.