Светская беседа

Вечер. Огромный банкетный зал в отеле с позолотой, хрустальными люстрами, в которых отражался мягкий свет. В воздухе витала смесь дорогих духов, алкоголя и тихого, но настойчивого гула переговоров. Все эти важные люди в безупречных костюмах и платьях, что стоили как годовая зарплата обычного человека, улыбались друг другу ослепительными, совершенно фальшивыми улыбками. Они жали руки, обнимались, целовали щеки, а в глазах у каждого читался холодный расчет. И вот в этой тусовке успешных и жадных, прислонившись к холодной мраморной стене в самом дальнем углу, стоял Нам Гю. Он медленно потягивал шампанское, скучающим взглядом скользя по толпе. Он был здесь, потому что «надо». От такого приглашения не отказываются — обидишь больших шишек. Но уже минут через двадцать после начала он мысленно проклинал всё: свой галстук, который давил, этот слишком сладкий кусок торта, который он по ошибке съел где-то 20 минут назад , и, конечно, саму идею прийти сюда. «Одни и те же лица. Одни и те же улыбки. Готовы продать родную мать за контракт», — пронеслось в голове. Его начинало от всего этого тошнить в прямом смысле слова. С тяжелым вздохом он поставил почти полный бокал на поднос промелькнувшего официанта и блуждающим взглядом начал искать куда бы уйти. И увидел ее – большую стеклянную дверь, ведущую на затемненный балкон. Спасение. Нам Гю, не раздумывая, направился к ней, стараясь не привлекать внимания. На полпути обернулся — не идет ли за ним кто-нибудь из этих энергетических вампиров? Нет, слава богу, все были заняты друг другом. Он приоткрыл дверь пошире и шагнул в прохладную темноту, всё ещё глядя через плечо. Повернулся, чтобы вдохнуть воздух полной грудью, и… обомлел. Он был не один. У перил, спиной к нему, стоял мужчина. Высокий, в тёмном костюме, который идеально ловил слабый свет из окон. И волосы… волосы отливали глубоким, почти неестественным фиолетовым в отблесках городских огней. Он не шелохнулся, не обернулся, будто бы не услышал скрипа двери. Нам Гю мысленно выругался. Просто фантастическое везение. Даже здесь не дали пяти минут покоя. Развернуться и уйти теперь было бы уже откровенно стремно — заметит же. Словно на автомате, Нам Гю сделал пару неуверенных шагов вперёд и остановился у перил, на почтительном расстоянии от незнакомца. Уперся руками в холодный металл, уставился в даль, где мигали огни машин. Краем глаза ловил тот самый фиолетовый отсвет. Надо было что-то сказать. Хотя бы «здравствуйте», чтобы не выглядеть полным придурком. Он собрался с духом, сглотнул комок нервного напряжения и… поднял взгляд. И на секунду забыл, как дышать. Незнакомец всё так же смотрел вдаль, пока профиль чётко вырисовывался на фоне ночного неба. Черты лица — острые, утончённые, но не женственные. Задумчивые, даже отстранённые. Очень… привлекательные. Лёгкий ветерок шевелил пряди тех самых фиолетовых волос, и это придавало всей картине какую-то нереальную эстетику. И вдруг, не поворачивая головы, мужчина перевел взгляд на Нам Гю. Прямо на него. Нам Гю почувствовал, как напряглись все его мышцы, и сглотнул. Казалось, время остановилось. Затем незнакомец медленно, очень медленно повернул к нему лицо полностью. Тень задумчивости исчезла, сменившись легким, едва уловимым любопытством. Его губы тронула едва заметная улыбка, но глаза оставались серьезными, изучающими. И он задал вопрос. Простой, но от этого только более оглушительный. — Мы раньше не встречались? Не ожидая такого вопроса, Нам Гю на секунду растерялся. Внутри всё съёжилось, но, быстро собравшись, он сделал шаг вперед и протянул руку. — Ким Нам Гю. Я занимаюсь финансами и оцениваю компании. А вы? — голос прозвучал ровно, деловито. Мужчина с фиолетовыми волосами мягко, но уверенно пожал протянутую ладонь. Его пальцы были прохладными. — Чхве Су Бон. Рад знакомству. Я, скажем так… решаю проблемы. Когда у компаний случаются крупные скандалы или утечки информации – меня вызывают, чтобы это решить, — Он слегка улыбнулся. — Вы же из XXX? Наверное, хорошо разбираетесь в том, что у компании внутри. — Стараюсь, — кивнул Нам Гю. — Понимаю, — заметил Су Бон, повернувшись к нему. — Только вот я смотрю на людские слабости. На жадность, страх, на желание скрыть ошибку. Они и приводят ко мне клиентов, — Он сделал паузу. — Вам часто приходится иметь дело с такими… своеобразными людьми, на таких мероприятиях? Вопрос был простым. Нам Гю фыркнул. — Постоянно. Все эти улыбки… они… фальшивые? Красиво снаружи, пусто внутри. — А вы сами? — вдруг спросил Су Бон, его тон стал чуть легче, игривее. — Вы сейчас кем являетесь? Строгий специалист, который всё видит насквозь? Или уставший сотрудник, мечтающий сбежать с корпоратива? Нам Гю смутился от такой прямолинейности, но засмеялся коротко и сухо. — Скорее, второй. Но вы-то? «Решатель проблем» на банкете? Ищете новых клиентов? — О, нет, — Су Бон покачал головой, и фиолетовая прядь упала ему на лоб. Он аккуратно откинул её рукой. — Я здесь, потому что владелец отеля — мой старый клиент. Пришёл из вежливости. А новых клиентов… — он прищурился, глядя на Нам Гю, — Я предпочитаю выбирать не по размеру их кошелька, а по сложности их ситуации. И по тому, насколько интересно будет искать решение. Взгляд его стал пристальным, задерживаясь на лице Нам Гю чуть дольше, чем того требовала вежливость. Нам Гю почувствовал лёгкий жар, приливший к щекам. — И что, сложные ситуации вас привлекают? — спросил он, стараясь говорить так же легко. — Безумно, — признался Су Бон, и его губы растянулись в откровенной, чуть хитрой улыбке. — Скучные, предсказуемые люди — это как работа с цифрами по шаблону. А вот найти живую, неочевидную причину проблемы… Это куда интересней. Он сделал небольшой шаг ближе, сократив дистанцию. Теперь между ними было не больше полуметра. — Вот вы, Нам Гю. С первого взгляда — успешный аналитик, которому всё надоело. Но при этом вы сбежали от толпы, чтобы поговорить с незнакомцем о скуке. Это нестандартно. Уже интересно. Нам Гю замер. Воздух между ними будто сгустился. Он сглотнул, чувствуя, как учащается пульс. — Может, мне просто не хватало… интересного собеседника? — выпалил он, сам удивляясь своей смелости. — А я интересный собеседник?— мгновенно парировал Су Бон, его голос стал тише, интимнее. — Пока что разговор определённо… отличается от большинства, — Нам Гю попытался сохранить лёгкость, но в его собственном голосе появилась хрипотца. Су Бон задумчиво кивнул, его взгляд скользнул по лицу Нам Гю, затем вниз, к его рукам, сжимающим перила, и снова медленно поднялся вверх, чтобы встретиться с его глазами. В этом взгляде была такая откровенная, нескрываемая оценка, что у Нам Гю перехватило дыхание. — Знаете, в моей работе есть важное правило, — медленно начал Су Бон, и каждый его звук будто вибрировал в тишине балкона. — Никогда не игнорировать интуицию. Если что-то — или кто-то — кажется стоящим внимания, стоит потратить время на глубокий анализ, — Он наклонился чуть ближе, и его шёпот стал обволакивающим. — Прямо сейчас моя интуиция подсказывает мне, что лучшая «инвестиционная возможность» за весь этот вечер — вовсе не в том зале. А здесь, рядом со мной. И я… я очень детально хочу изучить данный объект. Он закончил фразу и просто смотрел. Прямо, открыто, не отводя глаз. В его взгляде не было и намёка на шутку — только тёплое, уверенное любопытство и явный, неподдельный интерес. Нам Гю обомлел. Вся кровь разом прилила к его лицу, залив щёки и уши румянцем. Его разум, обычно такой быстрый, полностью отключился. Он не мог выдавить ни звука, не мог отвести взгляд, не мог даже пошевелиться. Он просто стоял, глупо краснея под пристальным взглядом Су Бона, который смотрел на него с едва уловимой, но абсолютно довольной улыбкой. Су Бон выдержал паузу, наслаждаясь эффектом, который произвел. Затем его взгляд смягчился, и он слегка отступил, давая Нам Гю передохнуть. — Кажется, я немного перестарался с… интенсивностью анализа, — произнес он, и в его голосе снова появились легкие, игривые нотки. — Прошу прощения. Иногда профессиональное и личное у меня слишком тесно переплетаются. Нам Гю, наконец, смог сделать судорожный вдох. Он заставил себя выдохнуть, пытаясь вернуть хотя бы видимость самообладания, но румянец с его щек не думал сходить. — Н-ничего… — выдавил он и тут же поперхнулся от собственной нелепости. Он прокашлялся, отведя взгляд в ночное небо. — То есть… ваш подход к… «оценке активов» весьма… прямой. Су Бон тихо рассмеялся. — В кризисном управлении ценится прямота. Но, пожалуй, здесь и сейчас я могу позволить себе быть менее эффективным и более… терпеливым? — Он снова облокотился на перила, но на этот раз его поза была более расслабленной, приглашающей продолжить разговор. — Вы же не собирались сразу сбегать обратно в зал? Я, кажется, прервал ваш побег. — Наоборот, — на удивление себе, выдал Нам Гю. Его голос постепенно обретал твердость. — Побег можно считать успешным только в том случае, если на новом месте лучше, чем на старом. Пока что… баланс положительный. — Высокая оценка, — Су Бон склонил голову в шутливом поклоне. — Значит, я как локация справляюсь. А что насчёт… контента? — Он поднял бровь. — Беседа о корпоративных скандалах и скучных финансах — это достаточно хороший «контент» для побега? Или вы предпочитаете другие темы? — Зависит от собеседника, — Нам Гю наконец осмелился посмотреть на него снова. Адреналин постепенно сменялся странным, щекочущим нервы возбуждением. — С некоторыми людьми даже разговор о погоде может быть увлекательным. Другим же не угодишь и цирковым представлением. — А к какой категории отношусь я? — спросил Су Бон, не моргнув глазом. — Вы… — Нам Гю притворно задумался, позволив себе маленькую улыбку. — Вы категория «неожиданный вопрос». Только что мы говорили о финансах, а теперь уже о… качестве контента. Вы легко меняете темы. Это полезно в вашей работе? — Жизненно необходимо. Когда тушишь пожар, нельзя концентрироваться только на пламени, ведь так? Надо смотреть на ветер, на материалы, на людей в панике… — он жестом очертил в воздухе круг. — Узкий взгляд — это провал. А вам разве не приходится так же? Смотреть не только на цифры в отчёте, но и на того, кто их составлял? На нервы в его голосе во время презентации, на дрожь в руках? Это ведь тоже данные. Нам Гю кивнул, впечатлённый. — Да… Вы правы. — Значит, у нас есть общее профессиональное кредо: искать истину в деталях, которые другие не замечают, — заключил Су Бон. Его взгляд стал более любопытным. — Интересно, применимо ли оно только к работе. — А к чему ещё? — спросил Нам Гю, хотя прекрасно понимал, куда клонит его собеседник. — Ну, например, к вечерам вроде этого. Все видят дорогие костюмы, громкие титулы. А я вот обратил внимание на человека, который смотрел на толпу с таким искренним отвращением, будто ему подали протухшее мясо. И подумал: «Вот кто-то, кто не такой как остальные». Это деталь. Интересная деталь. Нам Гю почувствовал, как снова теплеют щёки. — А я заметил человека, который стоял на балконе один, смотрел на город и казался… выше всей этой суеты. Как будто он наблюдатель из другого мира. Тоже деталь. — Наблюдатель, — повторил Су Бон, пробуя слово на вкус. — Мне нравится. Лучше, чем «пожарный» или «решатель проблем». А как бы вы себя назвали, кроме «аналитика»? Тот, кто сбежал на балкон… — Беглец? — предложил Нам Гю с иронией. — Хм… Не совсем. Беглец спасается. А вы выглядели так, будто просто пошли туда, где вам будет лучше. Это скорее… искатель тишины? — Су Бон говорил мягко, почти задумчиво, но каждое слово било точно в цель. — Вы всегда так… разбираете людей по косточкам? — спросил Нам Гю, смеясь от смущения. — Только тех, кто того стоит. На остальных просто не хватает времени и интереса, — Су Бон посмотрел на его всё ещё розовые щёки. — Вы краснеете, когда вам делают комплименты. Или когда вас разбирают по косточкам. Это очаровательная деталь номер два. — О боже, — Нам Гю зажмурился, потирая ладонью лоб. — Вы совершенно не оставляете шансов на спасение. Это тоже профессиональное? — Нет, — Су Бон улыбнулся, и в этот раз его улыбка была теплой, без тени игры. — Это уже чисто личное. Мне нравится, как вы реагируете. Это искренне. А искренность в этих стенах — редкая и очень ценная вещь. Я бы сказал даже, бесценная. Они замолчали. Гул из зала превратился в далекий, неразборчивый шум. На балконе была только прохлада, далекие огни и это странное, натянутое, полное ожидания пространство между ними. Су Бон бросил быстрый взгляд на дверь. — Как вы думаете, Нам Гю, — Су Бон сделал ещё один, последний шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума. Его шёпот был таким тихим, что его почти заглушал ветер, но каждое слово отпечатывалось в сознании. — Каковы шансы на успешное слияние двух… независимых активов, которые случайно встретились на нейтральной территории? При условии, что оба актива явно демонстрируют взаимный интерес. Нам Гю замер. Вопрос висел в воздухе, настолько прямой, что от него перехватывало дух. Все его аналитические способности дали сбой, и ответ пришёл не из головы, а откуда-то из глубины, где уже давно кипело что-то смелое и нетерпеливое. — Шансы… — его голос сорвался на хрипотцу. Он заставил себя выдохнуть, посмотреть прямо в эти изучающие глаза. — Шансы я оцениваю как высокие. При условии, что оба актива готовы к… тщательной взаимной проверке. Без стандартных процедур. Только практика. Су Бон замер на секунду, будто не ожидал такого резкого, внезапного ответа. Затем его глаза вспыхнули таким ярким, победным огнём, что у Нам Гю снова закружилась голова. — «Практика» — мой любимый этап любого анализа, — прошептал Су Бон, и его голос стал низким. — И я предпочитаю практиковаться без свидетелей.

***

Тишина. Не та, что на балконе, а густая, глухая, поглощающая звуки. Только прерывистое дыхание и звук падающей на пол одежды, глухой, но громкий в этой тишине. Номер отеля был огромным, темным, освещенным лишь слабым светом города за панорамным окном. Очертания мебели тонули в полумраке. В центре этой темноты, возле огромной кровати, они стояли, уже без пиджаков, галстуков, без всей этой оболочки. Су Бон прижал Нам Гю к стене возле окна, его руки были твёрдыми на его боках, а губы — безжалостными, требовательными, пьянящими. Это был романтичный, неиссякаемый поцелуй. Нам Гю отвечал с такой же яростью, впиваясь пальцами в мягкие фиолетовые волосы, притягивая его ближе, пока в висках не застучала кровь. — Ждал… — выдохнул Су Бон, отрываясь на секунду, чтобы провести губами по линии его челюсти к уху. — Ждал, когда же ты сорвёшься с этой своей профессиональной маски. Ты даже не представляешь, как выглядел, краснея… — Заткнись, — прохрипел Нам Гю, не в силах вынести эти слова, от которых всё внутри сжималось и плавилось одновременно. Он сам потянулся к его губам, заглушая разговоры поцелуем, грубым и влажным. Они переместились на кровать, скидывая с себя всё остальное. Темнота скрывала детали, но обостряла другие чувства: запах его кожи, смешанный с дорогим парфюмом, звук его низкого смешка, когда Нам Гю нервно дернул за прядь, тепло и напряжение мышц под ладонями. — Такой нетерпеливый, — прошептал Су Бон, оказавшись сверху, задерживая его запястья одной рукой где-то над головой. Его фигура вырисовывалась тёмным силуэтом на фоне городских огней. — А где же тот аналитик, который всё взвешивает? — Он… он ушёл в отрыв, — выдохнул Нам Гю, выгибаясь, чтобы почувствовать его кожу всей поверхностью своего тела. — После твоего «предложения о слиянии». Ты сам всё спланировал, да? Су Бон рассмеялся, и смех его вибрировал где-то между ними. — Спланировал? Нет. С первой секунды, как увидел, как ты морщишься, смотря на всех этих идиотов. Хотел разобрать тебя по косточкам вот так. Слышать, как ты дышишь. Смотреть, как краснеешь уже не от слов. Он отпустил его запястья, позволив Нам Гю обвить его шею руками, и опустился ниже, оставляя горячие, влажные поцелуи по его груди, животу. Нам Гю вскрикнул, впиваясь пальцами в простыни. — Ты… слишком много говоришь, — он пытался сохранить хоть каплю гордости, но голос срывался на стон. — А ты отлично звучишь, когда пытаешься говорить, — парировал Су Бон, его голос был приглушённым. Но слова были лишь прелюдией. Его пальцы, длинные и уверенные, уже скользили ниже, исследуя, подготавливая. Прикосновение было сначала нежным, ощупывающим каждую реакцию Нам Гю. Потом – более настойчивым, целенаправленным. Су Бон не торопился, растягивая каждый момент. Он вводил один палец, терпеливо, давая телу привыкнуть к постороннему присутствию, внимательно наблюдая за выражением лица Нам Гю в полумраке, за тем, как его веки вздрагивают, а губы приоткрываются в беззвучном стоне. — Су Бон… — его имя сорвалось с губ долгим, дрожащим выдохом. — Вот так… — прошептал Су Бон, его дыхание горячим потоком касалось кожи живота Нам Гю. — Медленно, тщательно… — Он добавил второй палец, и на этот раз Нам Гю выгнулся дугой, тихо вскрикнув. — Шш… Расслабься. Он начал двигать пальцами с методичной точностью – то медленно и глубоко, то меняя угол, находя точки, от которых у Нам Гю перехватывало дыхание и срывались с губ обрывочные, бессвязные слова. Это была пытка, медленное растягивание удовольствия до грани боли. — Пожалуйста… — вырвалось у Нам Гю, когда тот нашел особенно чувствительное место и задержался на нем, нажимая с коварным постоянством. — Пожалуйста, что? — Су Бон поднял на него взгляд, его глаза в полумраке блестели, как у хищника. Он не останавливал движения пальцев. — Ты должен формулировать свои запросы четко. Я же не могу читать твои мысли… Нам Гю был не в состоянии формировать сложные фразы. — Хватит… готов… я готов, чёрт возьми, — прохрипел Нам Гю, пытаясь двигаться навстречу пальцам, но Су Бон легко удерживал его бедро свободной рукой. — Готов к чему? — настаивал Су Бон, и в его голосе звучало наслаждение. Он добавил третий палец, и Нам Гю застонал уже громко, его пальцы впились в простыни. Су Бон зашипел от удовольствия, наблюдая за его реакцией. — К тебе! Просто… сделай это уже! Это, наконец, удовлетворило Су Бона окончательно. Он медленно, с наслаждением демонстрируя полный контроль, вынул пальцы. На мгновение Нам Гю почувствовал пустоту и разочарование, но оно длилось лишь долю секунды. Сильные руки перевернули его с потрясающей лёгкостью, как будто он ничего не весил. Нам Гю оказался на коленях, упираясь ладонями в прохладный шёлк простыней. Стыд и возбуждение накрыли его новой волной. В смутном отражении в тёмном окне он видел свой собственный силуэт и высокую, мощную фигуру Су Бона позади. — Идеальный ракурс для оценки, — прозвучал над ним низкий, хриплый голос. Су Бон провёл ладонями по его бокам, от рёбер к бёдрам, задерживаясь на них, сжимая почти до боли. — Ничего не скрыто. Всё на виду. Он не стал больше медлить. Одной рукой он отодвинул его повыше, а другой направил себя. И вошёл. Не с той яростной стремительностью, что была у стены, а с одним долгим, заполняющим всё толчком, который выбил из Нам Гю воздух и заменил его низким, протяжным стоном. Он был полон, растянут до предела, каждая частичка его тела кричала об этом. Су Бон замер на мгновение, давая им обоим привыкнуть, его пальцы впились в талию Нам Гю. — Боже… ты… — его собственный голос сорвался, теряя всю свою привычную уверенность. А потом он начал двигаться. И это уже не было романтичным слиянием. Это был секс — грубый, властный, животный. Су Бон задал жёсткий, безжалостный ритм, каждый толчок которого вгонял Нам Гю в матрас, отзываясь в комнате приглушёнными шлепками кожи о кожу. Он держал его крепко, контролируя каждый дюйм движения, не оставляя никакой возможности для сопротивления, только для принятия. Но Нам Гю даже не пытался сопротивляться. Его мир сузился до этого ритма, до жара, растекающегося по жилам, до рук Су Бона на его теле, до собственных прерывистых стонов, которые он уже не мог сдержать. Он уронил голову, упираясь лбом в простыню, его спина выгибалась навстречу каждому движению. — Да… вот так… — хрипел Су Бон, его дыхание сбивалось. Он наклонился вперёд, прижимая грудь к вспотевшей спине Нам Гю, его губы нашли ухо. — Ничего не скрываешь… Просто умничка… Его рука скользнула вниз, вдоль тела Нам Гю, обхватив его, и тот закричал, почувствовав двойную стимуляцию. Ритм стал хаотичным, яростным, они оба теряли контроль, движимые одним лишь желанием. — Су Бон, я… — предупреждение сорвалось с губ Нам Гю, но было уже поздно. Су Бон выпрямился, схватил его за плечи, вгоняя в него себя с последним, сокрушительным усилием, и его собственный стон, низкий и разбитый, прозвучал как финальная точка. Оргазм, от которого кричал Нам Гю, накрыл их обоих, смывая всё, кроме темноты, тяжести тел и оглушительного звона в ушах. Тишина наступила не сразу. Сначала было только тяжелое, хриплое дыхание в унисон, сердцебиение, отдававшееся в висках. Потом Су Бон рухнул рядом, тяжело и без сил, одно рука всё ещё лежала на животе Нам Гю, пальцы слегка впивались в кожу. — Ну что, — прохрипел Нам Гю в потолок, чувствуя, как реальность медленно и неохотно собирается обратно. — Твой… кризисный анализ… Каковы выводы? Су Бон повернул голову. В свете из окна были видны его растрёпанные волосы и довольная, уставшая улыбка. — Выводы… — он потянулся, лениво и грациозно, как большой кот. — Актив оказался отличным, чрезвычайно отзывчивым и… перспективным для долгосрочных вложений, — Он повернулся на бок, опираясь на локоть, и его взгляд снова стал пристальным, оценивающим. — Но для полноты картины требуется ещё несколько… сессий глубокого процесса. Желательно, завтра. И послезавтра. Нам Гю засмеялся, коротко и хрипло. Он поднял руку и провёл пальцами по его спутанным фиолетовым прядям. — Наглый. Надо действовать быстро, иначе я тоже сделаю выводы раньше срока. — Именно поэтому, — Су Бон наклонился и мягко коснулся его губ. — Я не собираюсь терять ни секунды.