Сакура

      В этот прекрасный день солнце светило ярче всего, а на деревьях во всю распускались бутоны сакуры. Слышалась песнь птиц и как рынок неподалёку от реки жил своей жизнью; как повозки останавливались на перекрёстках; как выступал местный театр. Деревня готовилась во всю к празднованию дня рождения младшего сына генерала императора. От роду ему исполнилось сегодня семь лет, а это значило, что в свой седьмой день рождения он узнает, кем станет, познает свою истинную суть.       Старший сын господина Ли уже нёс службу, в то время как средний только вошёл в пору и готовился к тому, чтобы познать ремесло быта, поскольку в свои семь лет определился как омега. Дочь господина Ли была младше среднего сына на два года и только недавно стала обучаться. Младший же сын сегодня должен был узнать то, как откроется его вторичный пол и что скажет ему предсказатель по его линиям судьбы. Будет ли он охотником, а может быть профессором, врачом или же пойдёт по стопам своего отца и станет генералом армии великого императора Ли.       Ни для кого не секрет был, что господин Ли и император дружили с тех времён, когда обоим едва исполнилось десять лет. Император был вторым сыном и не должен был получить бразды правления. Однако горе настигло семью правителя, и старший сын умер, подхватив горячку холодной зимой. Генерал Ли Ёнхым стал лучшим другом правящего императора Ли Джиуна, а в последующем и тем, кто помогал ему и помогает в правлении над обширными землями их материка.       — Давай, будь смелее, — проговорил господин Ли своему младшему сыну, который с опаской заходил к предсказателю.       Все во дворе затихли, стоило мальчишке переступить порог дома и закрыть за собой дверь. Он чувствовал себя до ужаса некомфортно и хотел сбежать в ту же секунду, как отец завёл его сюда. Не было ни малейшего желания находиться здесь. Всё нутро отрицало в нём что-либо связанное с предсказанием.       Пред ним предстал пожилой мужчина, у него была седая короткая борода и густые седые брови, что чуть ли не закрывали половину его глаз. Одеяние его было расшито разными цветами, и сидел он над столом сгорблено даже, как-то угрюмо передвигая камни только в ему понятном распорядке. Завидев мальца, он тут же выпрямился и жестом указал сесть напротив, а генералу указал на выход. Дитё должно узнать свою судьбу без свидетелей.       — Итак, господин Ли Джено, готовы ли вы узнать, что уготовила вам судьба?       Мальчик неловко кивнул и протянул руку, как потребовал предсказатель. Мужчина положил ему на руку три камня разного размера и формы и велел сжать и не отпускать. Он встал и начал ходить вокруг Джено, что-то бормоча и пыхтя так, словно он был петух или курица, что пыталась снести яйцо. Он махал каким-то веником, поджигал свечи и водил над головой мальчишки и всё продолжал бухтеть. Всё это время, что он держал камни, казалось, что те с каждой секундой нагреваются, колени начинали ныть от того, что он сидел на голом полу, а доски ещё не успели нагреться.       — Бросай! — громко сказал он Джено, и тот тут же бросил камни на стол.       На мгновение Джено показалось, что воздух чем-то зарядился и вот-вот произойдёт взрыв. Стало пахнуть слишком сильно благовониями, которые жёг старик. Мужчина бросился к столу и нагнулся над ним с таким ужасом на лице, будто увидел смерть. Он не говорил порядка четверти часа. Его брови ломались, губы кривились, а руки боялись коснуться камней, словно те были прокляты.       Наверное, подумалось Джено, он просто какой-то шарлатан, коих на рынке пруд пруди. Он даже успел заскучать, прежде чем мужчина заговорил. Да и не верил он во всё это. Казалось ему, что сам он свою судьбу определяет, а не кто-то за него уже решил.       — Интересно, — заговорил предсказатель, — вижу дом, меч и вижу, как сердца разбиваются. Только вот картина не связна, как будто не хватает в ней ещё чего-то.       Джено неловко смотрит на него, а потом взгляд отводит, когда мужчина в ответ начинает изучать его и снова что-то бормотать. Он наклоняется и тянет за ладошку к столу, берёт свечу и капает горячий воск прямо на неё. Джено шипит от боли, но руку выдернуть не получается. В глазах скапливается влага, но стиснув зубы, он продолжал ждать. В ладони скапливается замысловатый узор, понятный только предсказателю, и глянув на него, он резко отпрянул от его ладони.       — Хорошо, — резко говорит мужчина, — сам всё узнаешь. Духи говорят мне, что ты сам выберешь путь свой.       Мальчонка глупо хлопает глазами и не понимает, что ему делать. Он убирает руку обратно и встаёт, в то время как предсказатель уже собирает всё со стола и продолжает что-то шептать. Мальчишка же расценивает это как завершение сеанса и спешит скорее покинуть эту комнату и насладиться своим праздником.       В ту ночь, когда полная луна висела над садом, Джено проснулся от странного жара, разливавшегося по жилам. Сердце колотилось, как барабан на празднике. Он подошёл к окну и увидел, как его собственное отражение на стекле на миг вспыхнуло серебристым светом. Внутри что-то щёлкнуло — тихо и безвозвратно. Ему стало страшно от этой новой, незнакомой силы в себе, но вместе со страхом пришло дикое, щекочущее душу любопытство. Он сжал кулачки. Что бы ни нашептали камни, это было его. Его сила. Его тайна.

***

      — Наследный принц, к вам капитан Ли Джено, — доложила служанка у дверей будущего императора.       Она неловко смотрела себе под ноги, дожидаясь, когда ей разрешат открыть дверь и войти, пропустив внутрь этого статного мужчину, что одновременно и пугал её, и смущал.       Сильные гены сыграли в лучшую сторону для Ли Джено. У него были широкие плечи и крепкие мускулы. Он был выше на голову каждого солдата в армии, где служил при отце, и уже в таком юном возрасте занимал немалую должность. Джено пошёл по стопам своего отца и старшего брата, и, вопреки многим, он добился своего статуса не благодаря отцу, а благодаря тому, что нёс свою службу честно и начинал с самых низов. Не многие могли бы похвастаться такой выдержкой, как Ли Джено. Его статная внешность заставляла омег замирать, а альф — невольно оценивать его как соперника.       Генерал Ли Ёнхым уже собирался на пенсию. Он всё поговаривал о том, что ищет себе преемника между сыновей, часто шутил о том, что Джено больше походит на старшего сына, и не забывал ему припоминать то, что он единственный, кто в их семье ещё не обзавёлся ни омегой, ни детьми.       Едва ли у Джено было на это время. Начиная от обычного офицера, что жил с бедняками в одной казарме, заканчивая капитаном взвода. Он руководил одним из самых крепких полков армии императора, которая успела уже не раз отличиться за эти годы. Личный полк Джено также отвечал за безопасность наследного принца, и, конечно же, это было не спроста.       Джено впервые увидел наследного принца, едва ему исполнилось двенадцать. Он прибыл во дворец с отцом по важным делам. Молодому дарованию не было и дела до того, чем занимался его отец на тот момент. Как только выдалась возможность, он проскользнул между стражей и попал во внутренний двор, оставаясь совершенно незамеченным. Прогуливаясь по саду, он остановился у пруда. Его взгляд привлёк цветок, а скорее то, как маленькая ручка пыталась достать его из пруда. Трава в тот день была скользкая после дождя, и мальчонка, что так активно пытался достать его, не удержался, нога его скользнула, а тело упало прямо в пруд.       Джено даже не думал о том, чтобы звать на помощь. Он прыгнул прямо с моста и доплыл в считанные секунды к другому берегу, подхватывая мальчонку и вытаскивая его обратно на сушу. Тот выглядел до ужаса напуганным, и из глаз его уже текли слёзы. Он громко заплакал, и на этот звук сбежалось чуть ли не полдворца прислуги.       — Эй, ты! Что ты сделал с моим братом? — над головой Джено появился парень примерно его возраста. Одежда была его расшита различными узорами и выделяла его на фоне знати. Не сложно было догадаться, что это был ребёнок императора.       — Я, — начал было говорить Джено, но вдалеке он увидел, как к ним бежит его отец, и замер.       — Ли Джено, я заставлю учителя выпороть тебя за такое беспризорное поведение! Опозорил нас на весь дворец! — он потянул сына за ухо, из-за чего Джено застонал от боли.       — Джэмин, что произошло? — принц подошёл к мальчику, что всё это время тихо плакал, и обнял.       — Я хотел достать цветок, — шепелявя и всхлипывая, сказал Джэмин, — Но упал. А этот человек меня спас, — он тут же прижался к брату, оттого что ему стало холодно.       Джено почувствовал, как в этот момент рука на его ухе разжалась, и он тут же принялся его тереть, пытаясь убрать боль. С досадой он понял, что вся одежда на нём промокла, а на голове распустились волосы. Он угрюмо посмотрел себе в ноги и выдохнул, когда отец хлопнул его с силой по спине, чтобы он выровнялся, когда в поле зрения их показалась королева.       — Генерал Ли, — поприветствовала она мужчину, — Не расскажите ли вы мне, что тут происходит?       Джено мельком глянул на неё и ахнул. Её чёрные волосы были собраны в причёску, а некоторые локоны были завиты и пущены назад. В голове её красиво переливалась заколка из белого золота и разноцветными камнями. Платье её было расшито причудливыми узорами, а руки укрыты прозрачным платком. Ладони она держала на своём округлившемся животе, а над головой её служанка держала белый зонт, чтобы ни один лучик солнца не посмел испортить прекрасную кожу королевы.       — Так значит, ты спас моего брата, — уже был поздний вечер. Джено сидел в одной из беседок внутреннего двора, дожидаясь, когда отец закончит с делами.       — Ваше высочество! — Джено тут же поклонился наследному принцу, опасаясь, что где-то поблизости за ним следит отец.       — Не стоит, — принц подошёл ближе и осторожно положил руку на его плечо, — ты спас моего брата, а значит, это я должен тебе кланяться.       Молодой альфа опешил и удивлённо посмотрел на принца. Теперь, когда они остались одни, он мог разглядеть в нём милые черты лица и мягкую улыбку. Он чем-то напоминал ему мальчонку, которого Джено спас ранее.       — Ты можешь обращаться ко мне более неформально, например, Минхён или же Хён.       Джено заторможено кивнул и встал ровно, не зная, как вести себя дальше. С детьми его возраста он быстро находил общий язык и не чувствовал такой неловкости, как с наследным принцем.       Неловкость между ними растаяла удивительно быстро. В те годы, когда обстановка при дворе накалялась и генерал Ли подолгу жил во дворце, Джено только рад был возможности сопровождать отца — хоть какой побег от скучных уроков! И каждый раз, едва переступив порог, он ускользал во внутренний двор, где его уже ждали двое — наследный принц Минхён и его маленький брат.       Джэмин, младший брат Минхёна, привязался к Джено довольно быстро, особенно когда у принца были занятия или же выезды с императором. Джэмин был слишком мал, чтобы познать ещё учения. До момента своего определения как омега он настолько был очарован Джено, что готов был всегда пойти туда, куда и старший.       После определения младшего брата наследного принца придворным служителям пришлось сдерживать желания Джэмина. Служанки часто ловили его за тем, что он сбегал, чтобы поиграть с Джено и Минхёном, пострелять из лука или же покататься верхом. Королева даже пыталась вбить в его ещё маленькую голову то, что омегам не стоит разделять увлечения альф, а нужно заниматься другими вещами. И Джэмин, как бы сильно не сопротивлялся, со временем с головой погрузился в книги, он изучал искусство, языки и нередко посещал или же принимал гостей с королевой во дворце.       К сожалению, младшая сестра Джэмина не дожила и до двух лет, поэтому он смутно помнил те дни, когда дворец горевал. Он был так занят тем, что хотел получить внимание своего старшего брата и его друга, что не думал даже о том, что случилось во дворце.       А Джено на самом деле не составляло труда проводить время с юным дарованием. Джэмин всегда был для него слишком милый, чтобы он мог ему отказать. Сначала он воспринимал его как своего младшего брата. Он всегда чувствовал некий трепет по отношению к его светлости. Ему нравился этот лепет над ухом, когда омега сбегал от королевы, чтобы поделиться своими успехами. Со временем лепет сменился на приятные разговоры, в которых Джэмин делился с Джено о том, что прочитал нового или же какие картины ему привезли послы.       Когда Джено вступил в ряды армии, они стали реже видеться, лишь на приёмах, что устраивал император, или когда наследный принц приглашал его к себе распить чай. С каждой такой встречей Джено подмечал, что Джэмин рос и из ребёнка он вырос в прекрасную омегу. Он стал чаще ловить себя на мыслях о том, что в такого прекрасного омегу мог влюбиться кто угодно. С каждым повышением он искал поводы попасть во внутренний дворец и хотя бы мельком увидеть Ли Джэмина, может быть, как он читает или же рисует.       Детские шалости заменились в их дружбе втроём на взрослые взгляды, и теперь Джено был тем, кто помогал Минхёну правильно выстраивать свой путь на трон. У них ещё с детства зародилась привычка сбегать из дворца и теряться где-то на рынке среди обычного люда. Так наследный принц лучше узнавал свой народ. Иногда Джэмин напрашивался с ними, и Джено приходилось разрываться между двумя братьями, боясь, что кто-то мог бы их узнать. Именно Джено научил и Минхёна, и Джэмина проскальзывать куда-либо и быть не замеченным стражей.       Однажды Минхён так ускользнул один в город, чтобы увидеть свою будущую омегу. Он до сих пор никому не рассказал о том, как прошла их встреча, но часто говорил, что сердце его тогда обрело покой. А когда во дворец пожаловала омега, наследный принц впервые познал, что такое ревность. Он знал, что Джено был хорош собой, и тогда он ещё не был капитаном, но уже мог посещать покои принца свободно. Он встретился с его омегой в один из таких вечеров и разговорился, и, если бы не Джэмин, бог знает, что произошло бы.       А однажды, когда до свадьбы наследного принца оставалось несколько недель, его вновь охватило чувство ревности, и он едва не сорвался на своего лучшего друга. Джено в тот день посещал внутренний двор, чтобы мельком увидеться с Джэмином, и был застигнут врасплох, когда увидел, как две омеги обсуждали что-то на летней веранде. Он из уважения согласился выпить с ними чаю и разделить обед. Сцена тогда была довольно смущающей, и вспоминать её до сих пор было неловко как самому Джено, так и наследному принцу. После вспышки ревности вечером в покои наследного принца постучались. И какое же было удивление для Минхёна, когда на пороге он завидел свою будущую омегу.       Ли Донхёк был самым младшим в своей семье и единственным по совместительству в ней омегой. С момента его определения ему говорили о браке, о том, что у него одна цель — выйти замуж за престижного альфу. Никто не спрашивал мнения у него самого на этот счёт. В день, когда ему рассказали о том, кто станет его мужем, он не расстроился и не удивился. Скорее принял это как должное. Отец его был одним из приближенных к императору, и ни для кого не стало удивлением, что тот решил так укрепить своё положение и связь с императором.       Может, это была судьба, или же она смилостивилась над Донхёком, но, когда он увидел его впервые на рынке, облачённого в одежду для простолюдинов, он сразу понял, кто он. И ожидая увидеть избалованного чёрствого альфу, он был приятно удивлён тому, что ничего из этого не было в Минхёне.       — Пусть войдёт, — раздался мелодичный голос. Джено сразу же узнал, кто это, и не смог сдержать улыбки, когда зашёл внутрь.       Картина, что перед ним предстала, заставила его умилиться. Юная омега сидела рядом с наследным принцем, накинув на своё тело лишь халат. Рука одна была перекинута поверх округлившегося живота, а вторая сжимала пальцы принца, который что-то усердно читал. Минхён был одет полностью и, скорее всего, проснулся намного раньше, чем его муж, что ещё иногда сонно клевал носом в его шею. Запах, что витал в комнате, лишь говорил о том, что здесь царят любовь и уют, и ничто не могло их нарушить.       — Оставьте нас, — скомандовал он служанке, которая положила фрукты на стол.       — Джено, какими судьбами к нам? — омега не отлипал от Минхёна, он лишь ближе придвинул к себе фрукты.       Наконец наследный принц оторвался от того, что было в его руках, и осторожно выпрямился, не нарушая покой своей пары. Он улыбнулся ему на секунду, а потом посмотрел на Джено и удивлённо вскинул брови, заприметив рядом с ним огромные коробки.       — Я отправляюсь на юг, — сказал Джено, — в южных деревнях начались волнения по поводу урожая. Император велел мне лично уладить ситуацию там. Поскольку я могу не успеть до рождения вашего первенца, я принёс подарки.       Он протянул одну коробку принцу, а другую его омеге.       — Моя матушка связала эти вещи, а я заказал несколько простыней и пелёнок у местного торговца, известного своим хорошим шёлком. Ах да, это также по личному заказу для вас, Ли Донхёк, — он передал ещё одну коробку.       — Мне? — омега тут же оживилась и стала спешно открывать коробку, внутри которой показалось платье персикового цвета.       — Милый, оно тебе отлично подойдёт, — Минхён взял платье в руки и ощутил то, насколько качественно оно было сделано. — Но, Джено, это выглядит так, словно ты прощаешься. Такие подарки и стоят немало, на жалование капитана не сильно разгуляешься.       — Мне платят достаточно, мой наследный принц, — альфа склонил голову и улыбнулся, — да и сами вы знаете, что живу я один, прислуги в доме много не держу, денег на всякий блуд не трачу. Так что не обеднеет мой кошелёк от того, что я захотел поздравить своих друзей.       — Возвращайся поскорее, — проговорил Минхён.       — Постараюсь.       Спустя несколько часов Джено покинул покои принца и его омеги. Они распили прекрасный фруктовый чай, что прислала семья Донхёка, когда узнала, что тот носит дитя под сердцем. Они также разделили совместный ужин и обсудили недавние события во дворце. Когда Джено ступил на брусчатку внутреннего двора, ноги неосознанно повели его к пруду, где уже на мосту стояла фигура, облачённая в прекрасные розовые тона.       Джено замер на месте, завидев его вдалеке. Вьющиеся волосы цвета тёмного мёда были собраны в причёску. На лице не было ничего, кроме умиротворения. Губы раздвинулись в улыбке, стоило учуять запах альфы, что приближался к нему, а руки непроизвольно сжали каменные перила. Именно на этом мосту началась их история.       — Господин Ли, — мелодичный нежный голос негромко поприветствовал его.       — Ваша светлость, — Джено поклонился и встал рядом, но не близко, боялся, что, если подойдёт ближе, Джэмин услышит бешеный стук его сердца или почувствует, как дрожат его пальцы.       — Слуги донесли мне, что вы уезжаете, — наконец этот прелестный юноша повернулся и одарил его своим взглядом. От этого взгляда у Джено перехватило дыхание, будто он снова нырнул в тот пруд, но на сей раз выбираться на воздух было уже не нужно.       — Как быстро все всё узнают, — пошутил он. Омега на его высказывание не сдержала улыбки и слегка покачала головой.       — Ну как же, стоит узнать одной, узнают все.       Разве нужны были им слова? Даже находясь рядом, им казалось, что весь мир замирает, только они в нём двигаются и живут. У Джено никогда так не болело сердце, как при мысли, что ему придётся покинуть дворец и оставить Ли Джэмина. Оставить этого прекрасного омегу, что уже давно вступил в пору и готовился стать чьим-то мужем. Джено знал, что уже ходили слухи о том, что император готовил для своего сына будущего мужа. И как же болело сердце Джено при мысли о том, что Джэмин не достанется ему.       Ох, как же он хотел попросить императора дать ему этот шанс, как же бы он умолял. Да только не было у него на это права. Статус Джено, казалось, не подходил для того, чтобы стать Джэмину верным другом, мужем, опорой. Он был обычным капитаном, да, может, полк был у него не простой, да и успехи немалые. Но казалось Джено, что этого недостаточно, чтобы иметь шанс на то, чтобы быть с Джэмином.       — Вот, — нежная рука коснулась его ладони и положила в неё браслет. Голубой цвет переливался в последних лучах солнца и создавал ощущение, что Джено смотрел на море, — если вдруг станет печально и заскучаете, пусть этот браслет ободрит вас.       Никогда ещё тоска не была такой физической. Она сжимала горло комом, заставляла глубже вдыхать холодный ночной воздух, а образ Джэмина с браслетом в руке стоял перед глазами, затмевая собой даже серебристую ленту дороги в лунном свете. Он смотрел на луну и спрашивал её, готова ли она внушить веру Джено... Он одной рукой натянул поводья, а другой достал из-за пазухи браслет. Голубые камни в лунном свете казались слезами. Джено натянул его на запястье поверх кожаной повязки. Там, где он будет чувствовать его вес при каждом взмахе меча. Напоминание. И обет.       

***

      Джено справлялся довольно быстро и успешно с волнениями на южных землях. Он активно участвует в жизни каждой деревни и помогает найти компромиссы между их главами. Меч его спокойно дремлет, и дни пролетают без того, чтобы окрасить его в красный цвет. Он обустраивается в одном из домов на окраине и начинает вести совершенно непримечательную жизнь.       В один из таких дней в деревне устраивают ярмарку. Он решает выйти в свет уже к вечеру, и глаза его разбегаются от того изобилия, что на ней представлено. Он поддаётся веселью с местными и не отказывается себе в нескольких стаканах хмельного.       Джено идёт вдоль лавок и глазами ловит то, как велико обилие. Он проходит мимо одной такой лавки и, заприметив одну вещицу, не может не остановиться. В руках его скользит прекрасный атлас розового цвета. Узоры были расшиты золотыми нитями, а верх был обрамлён белым шёлком.       Едва рука его успевает сжать свёрток, как раздаётся гул. Он спешит на шум и пытается понять, что происходит. Вдалеке в толпе кобыла вскочила на дыбы от испуга, а всадник на ней смутно был знаком для Джено. Он крепко держал лошадь за поводья, чтобы не упасть. Глаза его были полны ужаса от того, что люди накинулись на него. Подойдя ближе, Джено заприметил в них местную шайку, что была замечена за воровством и другими непристойностями, а вот всадник сбил его с толку.       Однако не было времени на удивление у Джено, один из банды уже тянул руки к юноше, пытаясь стянуть его с лошади. Время для Джено сжалось в точку. Рука сама потянулась за рукоятью, и меч, выскользнув из ножен, одним резким движением рассёк руку разбойника пополам. На секунду меч в руке завибрировал от того, что встретил кость, а к ногам упала сжатая в кулак рука, пачкаясь в пыли. Он не обращал внимания на кровь, на то, как клинок его уже был испачкан ею.       На секунду в голове пронеслось давно забытое пророчество. Он не думал о том, как падали тела к его ногам, он думал лишь о том, какой ужас разжигался перед глазами Джэмина. Он никогда не хотел, чтобы юноша видел, как проливается кровь, как происходит насилие в этом мире.       Последнее тело рухнуло на землю. Все замерли, даже лошадь в этот момент словно окаменела. На Джено лишь были брызги чужой крови. Он медленно подошёл к лошади и дал понюхать ей свою руку, та, узнав запах, осторожно поддалась поглаживаниям.       — Умница, Вишенка, — сказал он кобыле.       Джено засунул меч в ножны и подошёл ближе к Джэмину. Он одним рывком сел на кобылу и, схватив поводья, заставил скакать её вперёд. Стараясь не обращать внимания на людей, что всё это время смотрели на этот ужас, он вёл лошадь к выходу из деревни. Когда за спиной остались лишь редкие огни, а перед ними показалось временное пристанище Джено, кобыла замедлила шаг.       Во дворе их встретил конюх и служанка, что, по-видимому, готовила ужин для капитана. Джено слез и помог Джэмину, ловко подхватывая его и опуская на землю.       — Отведи его внутрь и приготовь расслабляющую ванну, — сказал он служанке.       Пока она уводила Джэмина в дом, который словно застыл от увиденного, сам он направился в конюшню, сел на своего коня и поскакал туда, где его уже ждали старейшины. Джено знал, что не имел права так поступать с людьми, всё должен был решить суд. Но они посягнули на святое, на сына императора, на того, кому принадлежит сердце Джено. И едва он бы смог сдержать себя, будь это кто-то другой. Пылкая натура Джено одновременно была его и силой, и слабостью.       Возвращаясь обратно домой, он не знал, как вести себя. Его одолевали мысли о том, зачем же Джэмин прибыл к нему. Зачем преодолел такой путь один, и что он хотел ему этим сказать. Сердце Джено трепетало при мыслях о Джэмине, об этом юном омеге, чьи глаза не выходили из его головы всё это время, что он тут пребывал.       Прежде чем зайти к Джэмину, он умылся и смыл с себя кровь, что успела засохнуть на его лице и руках. Отдал конюху свой меч, чтобы тот привёл его в порядок, и наконец зашёл в дом. Перед дверьми своей спальни он замер, вдруг ему померещилось, что нет там никакого Джэмина, что всё это сон. А вдруг сошёл он с ума, когда шёл в эту деревню. Вдруг напали на него разбойники, и теперь это просто предсмертное виденье его.       — Капитан Ли, вы можете зайти, — голос Джэмина звучал тонко, так, словно он был чем-то расстроен.       Джено зашёл внутрь и замер. Омега сидела к нему спиной, облачённая в халат Джено, что был больше ему на размера три точно. Лицо его было покрыто румянцем, а руки сжимали подол. Он не поднимал на него взгляда, но Джено мог хорошо чувствовать, как сгустился воздух и как отчётливо стало пахнуть в комнате Джэмином.       — Ваша светлость, что случилось? Почему вы прибыли сюда один, подвергая свою жизнь опасности?       Джэмин взмахнул ресницами и наконец посмотрел на него. Это был удар под дых. Глаза его были похожи на оленьи, а слезы не прекращали идти. Он прикусил свою нижнюю губу, прежде чем выпустить и громко всхлипнуть.       — Отец выдаёт меня замуж! — казалось, что в этот самый момент его сердце остановилось.       — Вы знаете, за кого, ваша светлость? — на удивление голос его был ровным, хотя внутри уже бушевал ураган.       — Нет, — на грани истерики говорит Джэмин, — он лишь сказал, что это произойдёт в ближайшее время.       Омега встала и подошла к Джено настолько близко, что у альфы чуть не подкосились колени. Впервые они были так близки. Их разделили всего несколько сантиметров. Собственное дыхание Джено звучало хрипло и грубо на фоне тихого, прерывистого всхлипывания Джэмина. Альфа внутри него рвался на свободу, требуя заявить свои права, а разум цеплялся за остатки самоконтроля, как за тонкую, рвущуюся верёвку.       — Я сбежал, потому что не смог мириться с этим. Сразу же, как отец сообщил мне эту новость, я покинул дворец. Минхён рассказал мне, куда вы направились.       — Почему? — альфа не узнаёт свой голос, он шепчет, почти что беззвучно задаёт вопрос.       — Разве вы этого не хотели? Разве это всё лишь моё воображение? Наши чувства — это всё чушь?       Джено осторожно касается его лица руками и примыкает своим лбом к его, закрывая глаза. Он держится, пытается образумить себя. Он не хочет портить жизнь Джэмину. Если он сейчас сорвётся, в первую очередь жизнь Джэмина закончится, а потом и его. Он не может позволить себе испортить этого омегу лишь потому, что его желание слишком велико и срывает все гайки. Нет, зверь внутри него должен сидеть смирно, пока хозяин — Джэмин — не даст команду «фас».       — Пожалуйста, Джэмин, остановись, — он шепчет это, боясь открыть глаза, — я не хочу испортить тебе жизнь.       — Но ты её не испортишь, — пытается прошептать омега.       — Нет, я так не могу, — Джено оставляет нежный поцелуй на его лбу и отходит на шаг, — я посплю у конюха, а утром мы сядем на лошадей и отправимся обратно во дворец, где я дам подробный отчёт императору и наследному принцу.       Джено глубоко кланяется омеге и, разворачиваясь на пятках прямыми ногами, выходит из комнаты. Всё его тело била мелкая дрожь. Тело не слушается, и он спешит покинуть дом. Черпает во дворе из бочки холодную воду и плещет себе на лицо, на голову, на всё тело, лишь бы остудить пыл.       Петух горланит на улице так громко, что Джено кажется, будто это происходит у него над ухом. Он открывает глаза и видит перед собой балки, а между ними травы. Поднимает голову и слышит, как под телом шуршит сено от его движений, и опускается тут же обратно. Он не знает, сколько прошло времени, но уверен, что проспал недолго. Жар, волнами накатывавший на тело, не отпускал так долго, что Джено едва справился с ним ночью. Он продолжал обливать себя водой, пока в бочке ничего не осталось, потом ходил по всему двору, гоняя не спящих кур. Он зашёл в конюшню, чтобы забрать свой меч, и, видимо, присел отдохнуть, не заметив, как заснул. Рядом кобыла Джэмина недовольно на него поглядывала, словно он занял её место для сна, в то время как конь Джено безразлично пережёвывал харчи, что успел сделать для него конюх.       — Господин! — служанка испуганно посмотрела на него, едва не выронив из рук корыто.       — Мне нужно умыться, а вы подайте завтрак его светлости и помогите одеться и принять утренние процедуры, — женщина тут же кивнула, направляясь к кухне.       Джено подошёл всё к той же бочке и заметил, что она уже была заполнена водой. Прохлада помогла остудить голову и настроить мысли на нужный лад. Он потянулся несколько раз и, почувствовав, как тело приходит в привычное равновесие, стал приводить одежду на себе в порядок.       — Сразу видно, что был рядовым, — конюх протянул ему хлеб и чашку с молоком. За этот жест Джено ему был очень благодарен, — возьмите, господин, путь будет не близкий, уверен, что императору нужен живой и здоровый солдат, а не измождённый голодом.       Джено дежурно кивнул конюху и, проводив того взглядом, быстро съел хлеб и осушил чашку. Сил немного прибавилось, и альфа ступил на порог дома, идя вдоль коридоров к знакомой спальне, откуда доносились приглушенные звуки.       — Не стоит расстраиваться, ваша светлость, я уверена, что господин не хотел вас обидеть, — доносился голос служанки. — Он очень переживает за вас.       — Я совсем не голоден, — проговорил Джэмин.       — Ну что вы, вам нужно поесть, путь будет не близкий, уверена, что господин будет переживать, если узнает, что вы остались голодны.       Джено склонил голову и посмотрел на свои туго зашнурованные сапоги. Он стоял у двери достаточно долго, но больше голосов из неё не доносилось, были слышны лишь звуки чашек и палочек, а потом шелест ткани. Он дождался, когда служанка покинет комнату, и, выдержав паузу в несколько минут, осторожно вошёл.       — Ваши вещи уже должны быть готовы, — начал Джено, — мне нужно немного времени, поэтому совсем скоро мы будем выдвигаться.       Всю дорогу до дворца Джэмин не обронил ни слова. Это было настолько непривычно, что вызывало зуд под кожей Джено. От того, как сжимали пальцы Джэмина гриву и как плечи подрагивали при каждом всхлипе, сердце альфы обливалось кровью. Всё было неправильно. Джэмин должен всегда улыбаться, всегда о чём-то говорить, делиться о том, что прочитал, изучил или увидел. Он всегда успокаивал Джено после тяжёлых дней или заданий своим голосом, своим лёгким монологом о том, как проходили его дни в стенах дворца.       Почему-то в голове вновь всплыл образ предсказателя. Мог ли он предвидеть действительно судьбу Джено, что будет он капитаном, что разобьёт он сердце и себе, и этому прекрасному ангелу. Мог ли он это всё предотвратить, если бы знал наперёд?       Джено не был в этом уверен. Даже спустя года он был непреклонен в том, что судьбу каждый творит сам, а не кто-то наверху. Он держал меч, он убивал и был уверен в том, что только он тогда решал, быть ему живым или мёртвым, погибнуть ему на поле боя или вернуться и доказать в очередной раз и себе, и отцу, и императору, что он не избалованный мальчишка, а кто-то больше, кто-то, кто заслуживает того, чтобы его ставили наравне с теми, кто заслужил своё звание и честь.       И он не может пойти против себя и тронуть невинного Джэмина, даже если этого хочется настолько сильно, что сносит крышу. Он не сможет принять ту ношу, что будет после, и наложит на себя руки лишь от одной мысли, что испортил жизнь этому прекрасному омеге, этому чудесному юноше, которого следует носить лишь на руках и дарить столько любви, сколько есть во всем этом мире.       Они вошли во дворец, когда солнце уже село, а на небе появилась луна. Джэмин едва держал глаза открытыми, тело его ещё чуть-чуть и упало бы с кобылы, стоило ей остановиться. Джено спрыгнул со своего коня и, словив хрупкое тело омеги, поспешил отнести его в его покои, где там уже его ждали служанки. Он в последний раз посмотрел на него и вышел, направляясь к императору.       После встречи с императором он не стал по привычке заходить во внутренний двор, однако всё равно был замечен только в этот раз Донхёком. Тот хмуро посмотрел на него, а потом, пожав плечами, словно что-то хотел сказать, развернулся, оставляя Джено совершено одного в коридорах дворца.       Погода полностью описывала душевное состояние альфы. Дождь продолжался вот уже целую неделю. Он не покидал свой дом, выходил лишь изредка перетаскать дрова и подбросить их в печь, когда становилось слишком холодно, или же чтобы помочь покормить скот. В основном всё его время проходило в кабинете среди различных бумаг. Работы скопилось много за время его отсутствия, и решать её нужно было в срочном порядке.       Он словно сам себя заточил. Ел даже редко, так, как будто денег на еду не было. Только дело было не в деньгах. Аппетит пропал тотчас, как он покинул дворец, а жизнь перестала быть разукрашена различными красками. Его личное солнце забрали, и ничего не оставалось, как тешить себя серыми тучами.       — Господин Ли Джено, прибыл генерал Ли Ёнхым, ваш отец, — служанка зашла в его кабинет в сопровождение его отца, на лице которого уже играла старость и присущая ей хмурость.       — Отец, что-то случилось? — Джено поспешил к мужчине, давая отмашку служанке приготовить чай.       — Сын мой, я пришёл к тебе с вестью, — он садится на стул предложенный и перехватывает чашку, которую только что принесла служанка.       — Я внимательно слушаю вас, отец.       — Ты уже вырос и достиг немало в карьере, а совсем скоро я собираюсь покинуть свой пост, — чашка с лёгким звонком опустилась на стол, — Твой старший брат стал отличным политиком и занимается восточными землями, твой средний брат и сестра нашли себя в том, чтобы создать очаг и подарить мне внуков.       На минуту он сделал паузу и посмотрел на Джено, о чём-то подумав, а потом помотал головой. Рука его осторожно сжала запястье сына, что сидел напротив, и заглянул в глаза, словно пытался прочитать в них только понятное ему.       — Мы с твоей матушкой посовещались и нашли тебе выгодную партию. Я хочу, чтобы и ты уже задумался о том, что пора создать свой очаг. Воины — это хорошо, победы и поражения — это всегда будет частью нашей жизни. Но ты должен знать, что самое главное — это семья, Джено.       Челюсть Джено непроизвольно свело. И в этот миг перед его глазами, будто проклятие, вспыхнуло не лицо отца, а другое — старческое, искажённое ужасом, с густыми седыми бровями. Вижу дом, меч и вижу, как сердца разбиваются... Предсказатель, смотрел не на камни, а на него, семилетнего. Смотрел и видел вот этот самый момент. Джено принял это как приказ от генерала капитану, а не как просьбу отца к сыну. Он прекрасно понимал, что всё за него было решено. Слово отца было законом наравне с императором. И если он уже нашёл, значит, у Джено не было и шансов, чтобы нарушить приказ.       Подготовка шла быстро. Всего за несколько недель дом Джено преобразился до неузнаваемости. Из одинокой берлоги его подготовили в семейный очаг. Альфа, конечно же, не остался в стороне и лично занимался ремонтом в некоторых комнатах. Всё это время его не покидала мысль о том, кто станет его спутником или же спутницей. Кто же та омега, что разделит с ним одно ложе? Кто создаст с ним тот очаг, о котором говорил его отец?       За день до свадьбы Джено посетил дворец. Он сжимал свёрток бумаги и шёл по направлению к внутреннему двору. Его пальцы дрожали при мыслях о Джэмине, при мыслях о том, что он его встретит, возможно, в последний раз. Он знал, что свадьба младшего брата наследного принца должна была пройти в день его свадьбы.       В саду среди красных роз он увидел словно призрака. На юноше не было лица. Глаза его выражали печаль, а улыбка сменилась грустью на губах. У Джено болело сердце. Он не мог поверить, что когда-то этот ангел сиял, а сейчас едва не померк среди этих роз.       — Ваша светлость, — подошёл он к омеге.       — Господин Ли Джено, — Джэмин словно был на грани срыва, глаза его наполнились влагой, и губы задрожали.       — Я пришёл отдать вам это, — он протянул свёрток, и их пальцы на мгновение соприкоснулись, но этого уже было много.       Слишком долго они не виделись, слишком больно кричало сердце. Джено молча поклонился и спешно покинул сад. Он едва держался на ногах, едва держал себя, чтобы не сорваться, не забрать Джэмина и убежать вместе с ним. Нет, он уже принял решение, и не может быть иначе.       Он уходил с огромной дырой в сердце. Из головы всё никак не вылезал образ Джэмина, отчего он всю ночь прокрутился в кровати, так и не сомкнув глаз. Несколько раз он вставал, чтобы сесть на коня, но останавливался прямо у входа в конюшню и возвращался обратно к себе. Он говорил себе о том, что не может идти против воли отца, что не может погубить Джэмина лишь своими чувствами. Он понимал, что все слова и действия омеги по отношению к нему были серьёзны. Однако трусость Джено заключалась в том, что ему казалось, что у него было недостаточно сил, чтобы сделать Джэмина счастливым.       — Твоя невеста уже прибыла, — в комнату зашёл генерал. Он был одет в парадную форму и выглядел так, словно впервые гордится своим сыном.       Возможно, Джено был слишком сильно воспитан армией, чтобы научиться нарушать устав. В нём растили с самого начала солдата, а солдаты, как известно, те ещё марионетки. Приказ всё ещё был приказом, а генерал был выше капитана по чину.       Он вышел во двор, где все собрались. Повозка была закрыта, и человек в ней дожидался сигнала прежде, чем выйти. Прозвучала торжественная музыка, Джено прошёл через толпу к родителям и поклонился им, потом взял подарки и раздал близ стоящим людям. Наконец он сел на своё место, и музыка сменилась для выхода его невесты. В момент, когда прозвучала музыка, Джено вдруг заметил, что недалеко от него стоит наследный принц, и тут же насторожился. Разве он не должен быть сейчас на другой свадьбе? Все его мысли занял наследный принц, и тело напряглось, понимая то, что, скорее всего, он тут был без стражи.       Всё это время музыка становилась всё громче, привлекая внимание Джено к повозке, и вдруг оттуда показался знакомый розовый подол. Он встал со своего места и тут же сел под взглядом отца. Это был мираж. Или адская, божественная шутка. Но нет — розовый атлас, купленный на ярмарке, теперь сиял в нескольких шагах от него, и под ним был Джэмин.       Омега осторожно шла, держа голову опущенной, скрытой прозрачной вуалью и не замечающей абсолютно ничего. Лишь когда Джэмин подошёл к своему жениху и поднял взгляд, замер. В этот момент показалось, что воображение его играет с ним злую шутку, потому что прямо напротив него стоял Ли Джено точно такой же шокированный, как и он.       Церемония завершилась, и люди подались в пляс, кто-то раздавал подарки от имени жениха, кто-то спешил попробовать блюда, что подготовили служанки, а кто-то пел и танцевал, всё не на радуясь счастью молодожёнов.       Джено протянул руку и осторожно коснулся ею чужой ладони, когда ощущения оказались настоящими, он потянул Джэмина в сторону, пряча их от лишних глаз. Его руки спешно открыли лицо омеги, откидывая вуаль назад, и провели быстрыми движениями по волосам, что были собраны в причёску и закреплены золотой заколкой, так подходящей под это платье.       — Что вы тут делаете? — ему казалось, что это всё сон.       — Это я его сюда привёз, — Минхён показался из угла и направился к ним.       — Ваше высочество, — поклонился Джено.       — Давай без всяких регалий, Джено, я здесь в качестве твоего друга.       Минхён встал к ним ближе и нежно провёл по волосам Джэмина, улыбнувшись ему, а потом посмотрел на альфу, который шокировано смотрел то на принца, то на омегу.       — Стоило сказать изначально мне, что вы оба влюблены друг в друга, — начал принц, — но все благодарности вы выскажите моему мужу после всего. — Он повернулся к Джено, — Твоя настоящая невеста сейчас уже должна быть на полпути к жениху Джэмина. Не переживай по поводу этого, я все проблемы беру на себя и в том числе гнев нашего отца, — на последнем слове он повернулся к Джэмину и улыбнулся, когда увидел удивление на его лице.       — А как же мой отец? — обеспокоенно спросил Джено.       — Думаю, что он не будет спорить с наследным принцем, так? Да и кто в здравом уме откажется от того, чтобы заключить союз с семьёй императора?       — Но, хён, — испуганно протянул Джэмин, — как ты это сделал? Я же покинул дворец один.       — Не все секреты должны быть раскрыты, ведь так, Джено?       Это была их старая фраза после того, как Джено научил Минхёна сбегать из дворца, когда им исполнилось уже по шестнадцать лет. Научить Минхёна скрываться перед стражниками задачка была не из простых, но кто сказал, что он с ней не справился.       Минхён покидал дом Джено под строгим контролем его солдат. А когда наступила ночь, людей и вовсе не осталось в доме, лишь он и его омега, что сидела на его ложе, дожидаясь, когда тот наконец уделит ему время.       Сколько раз Джено в своей голове уже проговорил, как прекрасен Джэмин? Сколько раз он воспевал ему оды? Наверное, он уже даже и сосчитать не сможет. Его глаза цепляются за каждую деталь, что дополняла в этот момент омегу. Его причёска распуталась, и заколка покоилась на столике для письма. Вуаль укрывала его плечи, а платье теперь свободно лежало на его теле, не сдавливая абсолютно ничего. Джено осторожно приблизился и сел напротив омеги. Он не мог поверить в то, что теперь законно этот прекрасный омега был его, что Джэмин был его, только его.       Рука нежно потянулась к волосам, путаясь в кудрях, и он не мог сдержать улыбки оттого, что волосы Джэмина были такими мягкими, какими он себе представлял. Его пальцы другой руки коснулись оголённого плеча и медленно коснулись шеи там, где Джено должен был оставить свою метку, Джэмин лишь улыбнулся на это.       — Не верю, что ты мой.       — Разве? — Джэмин поддался вперёд, касаясь чужого носа своим. — А теперь?       Джено прикрыл на секунду глаза и вдохнул запах омеги. Любимый запах сладких яблок смешался с его запахом корицы, и теперь, казалось, что комната была заполнена лишь ими. Он улыбнулся лишь от одной мысли о том, как всё поглотил их совместный запах, даже без того, что они ещё ни разу не коснулись друг друга.       — Ты невероятный, — Джено открыл глаза и положил свою ладонь на его щёку. — Самый лучший на свете. Я никого не встречал прекраснее и красивее на этом свете, — он говорил это шёпотом, в голосе его звучала самая настоящая любовь.       — И теперь я заслуживаю поцелуй?       — Ты заслуживаешь всего, чего пожелаешь, Джэмин.       Омега прикрыл глаза и сам приблизился к чужим губам, заключая на них свой первый поцелуй. Движения его были неумелы, и Джено осторожно помогал ему войти во вкус и найти свой темп. Он не давил, наоборот, нежно отвечал и поглаживал его щёку, а вторая рука переместилась на затылок, путаясь в волосах.       — Всё в порядке, нам не обязательно торопиться, — прошептал Джено, когда Джэмин отпрянул от его губ.       — Но разве по традиции мы не должны провести вместе нашу первую брачную ночь?       — Только если ты этого действительно хочешь, Джэмини. Мы можем лечь спать, а утром я накормлю тебя прекрасным завтраком.       — А можно наш завтрак будет прекрасным и после того, как ты возьмёшь меня?       Господи, едва у Джено тормоза не сдали в этот момент. Он вновь приблизился к чужим губам и на этот раз взял инициативу на себя. Уложив Джэмина на мягкую кровать, он целовал его, пока у того в глазах не поплыли круги. Руки его нежно изучали его тело, а Джэмин лишь таял. Платье его полностью утратило свой прекрасный вид и было откинуто в сторону, оставляя Джэмина лишь в белье.       — Ох, — звонко прозвучал голос омеги, стоило Джено коснуться своими губами его челюсти и проделать дорожку вниз до ключиц.       Он оставлял после себя следы, заявляя о том, что теперь никто не может претендовать на этого омегу. Его руки нашли быстро завязки белья, и теперь омега лежал пред ним полностью нагим, смущённо прикрывая глаза. Джэмин под таким изучающим, любящим и наполненным страстью взглядом Джено одновременно сгорал от желания и смущения.       — Я говорил тебе о том, как ты прекрасен?       От неловкости омега лишь мог кивнуть головой и увести взгляд в сторону, когда Джено вновь над ним склонился и поцеловал прямо посередине груди, туда, где быстро бьётся сердце. Джэмин от того, как сильно переполняли его чувства, хотел кричать. Он не мог поверить, что Джено наконец касается его, любит.       Джено целовал и лизал его везде, где только мог дотянуться. На теле омеги расцветали один за одним красные бутоны, а изо рта Джэмина доносились сладостные звуки. Он не скрывал то, как ему нравилось всё то, что делал с ним рот альфы. И стоило ему вобрать его член в рот, Джэмин не продержался долго. Всё его тело свела судорога, и, выгнувшись дугой, он кончил.       Ему потребовалось некоторое время, прежде чем он смог открыть глаза, а его дыхание пришло в подобие ровного ритма. Над ним вновь склонился Джено, обеспокоенно глядя и ища хоть тонкий намёк на то, что Джэмину плохо. В этот момент Джэмин был готов поклясться, что влюбился в Ли Джено снова. Он притянул его для очередного поцелуя, ощущая собственный вкус на его губах, отчего под закрытыми веками закатились глаза. Ласки Джено руками вновь возбудили его тело, и когда он разорвал поцелуй, он увидел, как в чужих глазах уже плясали бесы.       — Я хочу почувствовать тебя полностью, капитан Ли Джено, — слова омеги прозвучали томно так, что у альфы сжалась челюсть, он едва не спустил себе в штаны.       От вида, что открывался Джэмину, он чуть ли не кончил во второй раз. Джено ловко оставлял поцелуи сначала на его щиколотках, потом поднимался всё выше, и несколько красных бутонов расцвели под коленкой Джэмина. В тот момент, когда Джено уделял внимание каждому миллиметру кожи его, Джэмин думал лишь о том, что не смог бы никому доверить увидеть себя таким открытым и уязвимым. А Джено, казалось, что этого было мало. Он не пропускал ни дюйма кожи на бёдрах омеги, одаривал их поцелуями, лизал, сосал. Лишь когда он достаточно, по своему мнению, уделил им внимания, он широко лизнул Джэмина прямо поперёк его дырочки, собирая смазку и проглатывая её, в этот же момент из горла вырвался громкий звонкий стон.       Джено вновь коснулся его языком и протолкнул его вглубь. Смазка Джэмина оседала где-то у него в горле, пока он активно разрабатывал его языком. Уши млели от того, как сладко стонал омега. Он осторожно ввёл первый палец, который легко приняла дырочка Джэмина, после чего стал одаривать поцелуями вновь его бёдра. Не имело значения, сколько прошло времени, прежде чем Джэмин свободно смог принять четыре пальца. Всё, о чём думал альфа — комфорт его омеги. Он не хотел брать Джэмина, словно он какое-то животное. Он хотел показать ему то, как любит его, то, как желал его.       — Пожалуйста, Джено, — почти что, плача проговорил омега. Он уже был на грани того, чтобы кончить во второй раз.       — Джэмини, — альфа нависает вновь над ним, — посмотри на меня, милый.       Джэмин смог сфокусировать свой взгляд с трудом, но, увидев на чужом лице беспокойство, тут же улыбнулся и потянулся за поцелуем.       — Милый, мне нужно, чтобы я знал, что всё в порядке.       — Всё уже хорошо, Джено, потому что это ты.       Он коснулся чужой щеки своими пальцами и пробежался по короткостриженым волосам альфы, путаясь в них. Джено расценил это как сигнал и стал медленно толкаться в нутро Джэмина, пока не вошёл в него полностью, отчего омега в унисон с ним громко простонал.       Джено дал ему время привыкнуть. Он оставлял поцелуи на губах, щеках, веках. Гладил его талию и спину, сжимал бедра и оставлял лёгкие укусы в районе ключицы. Не имело значения ничего в этот момент, ничто теперь не оторвало бы его от этой прекрасной омеги. Джэмин был полностью его, и он собирался поглотить его настолько, насколько это вообще было возможно в их реальности.       Первыми толчки были самыми сложными. Джено двигался медленно так, чтобы Джэмин ни на секунду не почувствовал дискомфорт. Спустя некоторое время амплитуда выросла, и омега сам стал поддаваться им навстречу. Джэмин сжимался, стоило Джено сменить угол, он хныкал, когда тот замедлялся или вовсе прекращал движения.       — Милый, Джэмини, посмотри на меня, — забеспокоился альфа.       — Мм, — омега улыбнулся ему и оставил поцелуй на его подбородке.       И как бы альфа не хотел сорваться, ускориться он не мог. Толчки были медленными, до боли интимными. Джено продолжал целовать Джэмина нежно везде, где мог дотянуться. Его руки крепче ухватились за талию омеги, он чувствовал, как тот путается в его волосах, как его маленькие ноготки впиваются в его бицепс при глубоком проникновении. Он даже был уверен, что на его плечах останутся царапины, но всё это были мелочи. Не важно, что будет с Джено, пока весь его мир — это Джэмин.       Омега ощущал, как оргазм накатывает на него вновь, и чувствовал, как узел альфы заполнял его изнутри. Он не сдерживал свой голос, он звучал почти сорвано. Ему нужно было больше контакта в этот момент с Джено. Он стал пытаться неосознанно подставлять шею под укусы альфы и крепче держаться за его предплечья, сжимаясь на чужом члене.       — Джено!       Зубы впились туда, где запаховая железа Джэмина манила его с самого начала, и это стало невозвратной точкой для них обоих. Джэмин от нахлынувшего оргазма сжимает Джено, отчего узел окончательно их скрепляет, и альфа кончает, зализывая свой укус, чередуя нежные поцелуи и язык, которым собирал капельки крови.       — Джено, я люблю тебя.       — И я тебя, Джэмини.       Тёплое дыхание в районе шеи заставляет Джено открыть глаза. Руки его покоятся на чужой талии, сжимая её не слишком сильно, но достаточно ощутимо. Он отодвигается всего на несколько сантиметров, чтобы разглядеть омегу, который даже не шелохнулся. Пальцы его поспешили вновь запутаться в любимых медовых локонах, разбросанных по подушке, и улыбка тут же расцвела на его губах, когда он учуял смесь их запахов. Он разглядывал, как подрагивали ресницы во сне у омеги и как тот иногда кривил или дул губы, видимо, что-то отвечая во сне. Любовь к Джэмину с каждой секундой наполняла его с такой силой, что, казалось, вот-вот разорвёт грудь. В этом тихом утре, в этом переплетении тел и дыханий, капитан Ли Джено, человек, привыкший к дисциплине и субординации, наконец позволил себе быть просто счастливым. И он был бесконечно благодарен Минхёну за этот дар.       Под пристальным взглядом Джено Джэмин активно хлопает глазами и спустя мгновение фокусирует их на альфе. Он на секунду хмурится, а потом двигается вновь ближе, сокращая расстояние, и утыкается своим носом обратно ему в шею, пытаясь уснуть вновь.       — Джэмини, нам нужно поесть, — пытается разбудить его Джено.       — Нет, — сонно ворчит омега, — а вдруг это сон? Не буду есть.       — Милый, тебе нужно поесть, ты совсем исхудал, а я буду рядом, — пытается образумить его Джено.       — Хорошо, но позже, я хочу ещё поспать в твоих объятьях.       — У тебя будет для этого вся жизнь, — воркует альфа.       — И начиная с сегодняшнего дня я собираюсь делать это столько, сколько захочу, — Джэмин вновь засыпает, а Джено не может сдержать счастливого смеха.       К обеду, когда день был уже в самом разгаре, Джэмин хмурил брови и открывал по команде Джено рот. Его заставили проснуться, так ещё есть его нелюбимую кашу, но, смотря на то, как Джено воркует и старается, сердце Джэмина лишь радуется этому. Он съедает кашу и даже несколько фруктов, прежде чем служанка помогает ему принять ванну и одеться.       Джено встречает его на улице влюблённым взглядом. Он ловит его в объятья, положив свою голову поверх его, раскачивает из стороны в сторону, напевая какую-то мелодию. Джэмин прикладывает голову к его плечу и крепко обнимает вокруг талии.       — Если бы я только знал, что ради тебя нужно было всем пожертвовать, я бы сделал это раньше.       — Время само выбрало, когда нам познать счастье, — тихо, в унисон, отозвался омега.       — Почему ты надел именно моё платье? — шёпотом спросил он у омеги, когда они сели в беседке, чтобы выпить чай.       Джэмин в его глазах казался невероятно красивым. Несмотря на то, что он был полностью одет, мысли его возвращали к сегодняшней ночи, к тому, как красиво тело омеги сияло при луне. Он вспоминал его стоны, его тепло, его запах. Он смотрел на него и не мог поверить в то, что это был не сон, а настоящая правда. Джэмин был настоящим. Улыбка не сходила с его губ ни на секунду, пока он рассматривал омегу. Его руки вновь потянулись к волосам Джэмина и провели по распущенным локонам. Теперь, когда его волосы не были собраны в причёску, каждый понимал, что он теперь принадлежит альфе.       — Это Донхёк сказал мне надеть его, — смущённо проговорил омега. — Он встретил меня после нашей встречи перед вашим отъездом, я едва держался, чтобы не заплакать в голос. Донхёк отвёл меня в его покои, и я всё ему рассказал. Я поведал ему о своих чувствах к тебе, о том, что отец собирается выдать меня за одного из своих политиков, — при мысли о том, что Джэмин мог принадлежать не ему сегодня ночью, у Джено кольнуло сердце. — А в ночь перед свадьбой он пришёл и успокаивал меня, я был готов вновь сбежать, как тогда. Однако он меня остановил и пообещал, что всё будет хорошо. Сказал мне, что я могу надеть твоё платье, чтобы чувствовать себя лучше.       Джено пододвинулся к нему ближе и заключил в объятья. Он оставил на его макушке несколько поцелуев-бабочек, а потом уткнулся в неё носом и вдохнул его запах. В его голове крутились мысли о том, что если бы не наследный принц и его омега, то Джэмин мог бы сейчас не сидеть здесь, а делить ложе с каким-то чужаком. Руки от этих мыслей сильнее сжали чужое тело. И в этом больше не было трагедии предсказания, а была лишь тихая, железная решимость человека, который наконец нашёл свой дом и своего человека. И никакие силы в мире не могли бы его от этого отнять       

***

      Джено сидел вновь в личной спальне, но теперь уже императора и королевы. Донхёк не сводил с него пристального взгляда, буквально буравя им, пока он, в свою очередь, очень медленно распивал чай. На коленях у омеги покоилась голова их первенца и, кажется, тот даже не собирался просыпаться. Омега водил пальцем по его волосам, а вторую руку положил себе на живот. Джено знал, что совсем скоро в семье императора должен появиться второй ребёнок, это лишь вопрос времени.       — Ты пришёл сюда чай распивать или что? — раздражение в голосе королевы веселило Джено.       После свадьбы он прибыл вместе с Джэмином во дворец и поблагодарил как самого Минхёна, так и Донхёка за то, что они трепетно отнеслись к его с Джэмином чувствам. На тот момент наследный принц действительно сдержал слово, и гнев императора ни капельки не затронул ни самого Джено, ни Джэмина, который с опаской возвращался во дворец даже если собирался лишь навестить своего старшего брата. Донхёк же в свою очередь рассказал о том, именно он придумал в ту ночь план, как соединить два любящих сердца. После этого рассказа Джэмин не выпускал Донхёка из объятий больше часа, не веря в то, что теперь он мог спокойно быть с Джено благодаря ему.       — Милый, будь к нему терпеливее, — наконец к ним присоединился император, осторожно забирая сына к себе на колени.       Джено наконец отложил в сторону чай и достал свиток, передав его императору. Он некоторое время молчал, а после того, как Минхён отложил в сторону свиток, достал в этот раз свёрток из пергаментной бумаги и положил на стол. Он непроизвольно улыбнулся, глядя на него.       — Это то, что просил передать мой отец, — указал он на свиток.       — Он затянул с решением, думал, что всё же выберет твоего брата, — поддержал разговор Минхён, — но я не вижу в этом никакой проблемы в твоём назначении. Вся армия уже давно ждёт, когда ты станешь генералом.       Это была правда. После того, как император ушёл в отставку вместе с королевой, а престол взял в бразды правления Минхён, это был лишь вопрос времени, когда Джено станет новым генералом армии. Его командование два года назад помогло на северных землях утихомирить бунт, а также продвинуться в некоторых зонах внешней политики.       — Что в бумаге? — не выдержал Донхёк.       Джено не сдержал смешка и потянулся за свёртком, осторожно раскрыв его. Внутри была только что сорванная веточка сакуры, на которой ещё остались розово-белые цветки. Запах её наполнил комнату, и Донхёк ахнул. Он посмотрел неверяще на Джено, а потом вновь на веточку и чуть ли не закричал от осознания.       — Я ждал этого так долго, Ли Джено! — королева бросила в капитана (точнее, уже в генерала) декоративную подушку и повернулась к Минхёну. — Ты должен сделать этот день особенным.       — Не стоит, — попытался облагоразумить его Джено, но Донхёк смирил его взглядом, отчего альфе пришлось лишь тяжело выдохнуть.       Стоило родиться второму сыну императора, как Ли Донхёк немедленно приказал и ему, и Джэмину явиться во дворец и жить там до тех пор, пока Джэмин не родит. Волнение королевы одновременно было и приятно, но и также пугало. Джено и сам был в силах обеспечить всем, чем пожелает его омега, но казалось, что у Донхёка были другие планы.       Но благодаря Джэмину он старался искать много плюсов в том, что им пришлось на время переехать во дворец. Теперь Джено мог быть уверен в том, что внимание к здоровью Джэмина будет более серьёзным, и служанок, здесь побольше обученных в этих делах. Да и теперь он мог сразу после заседаний или выполнения своих дел встретиться со своей омегой, а не преодолевать огромный путь домой от дворца.       Несмотря на то, что беременность Джэмина протекала хорошо, Джено всё равно боялся навредить ему. Омега стал больше требовать внимания к себе, и иногда обычных ласк губами ему было мало, он требовал от Джено больше. Его всё нутро требовало, чтобы альфа окутал его своим запахом, вновь пометил и довёл до предела.       — Джэмини, ты точно в этом уверен? — Джено оставлял очередной засос на его бёдрах, пока растягивал своими пальцами.       Волосы Джэмина сбились на подушке, и выглядел он так, словно вот-вот взорвётся, если Джено тотчас же не возьмёт и не войдёт в него. Он так мечтал об этом последние два месяца, что вопрос альфы чуть ли не выводит его из себя. Омега хмурит брови и фыркает, показывая всем своим видом, как же Джено глупо себя сейчас ведёт.       — Нет, мы можем подождать, когда снова придёт весна, — раздражённо проговорил Джэмин.       Джено на его слова не обижается. Он поднимается в один уровень с его лицом и оставляет несколько нежных поцелуев, прежде чем поцеловать в губы. Его руки гладят талию и маленький живот, и он чувствует, как от этого Джэмин расслабляется и перестаёт капризничать.       — Хорошо, — альфа отстраняется от него и садится с боку, помогая омеге оседлать его бедра. — Не хочу, чтобы тебе было некомфортно, поэтому ты сам будешь руководить процессом, ладно?       Он убирает пряди с его лица и оставляет поцелуй на носу. Джэмин кивает и медленно опускается на его член, крепко хватаясь за плечи Джено. Они не спешат, время сейчас для них не существует. Джено помогает ему преодолевать весь этот путь и ни капельки не смущается того, что происходит. Он лишь восхищается своим омегой, его телом, запахом. Он не думает ни о чём, кроме него. Даже когда у Джэмина не остаётся сил, он ни слова не говорит, подхватывает его под бедра и также медленно, но в этот раз глубже, насколько это возможно, толкается в него.       — Я почти, — хнычет омега куда-то ему в плечо или шею, мажа их поцелуями.       Руки Джэмина крепче сжимают его плечи, и голос становится выше. В его положении хватает нескольких чётких попаданий и ласк, чтобы он смог кончить. Он сжимает Джено, и тот делает последние толчки, прежде чем выйти и кончить ему на бёдра, на которых так активно оставлял свои поцелуи.       Лето сменяется осенью, а она зимой. Приходит первый снег, и дворец ночью оживает так громко, что будит почти всех. На самом деле здесь лишь была заслуга Донхёка, который активно будил почти что каждого после того, как узнал, что у Джэмина начались схватки. Он делал это в исключительно добрых намерениях. Хотя Джено ставил под сомнения его действия, когда тот запретил ему войти в покои, где уже стояла повитуха и лекарь. Он просидел до самого утра под дверьми их с Джэмином спальни в ожидании того, когда его пустят хотя бы увидеть омегу, не то, чтобы потрогать.       С первыми лучами солнца громко, так, словно это Джено отдавал приказ огромному полку, прозвучал на весь дворец детский плач. «Словно гора с плеч», — подумал Джено. Минуты шли невероятно долго, прежде чем дверь открылась, и Донхёк разрешил ему войти. Он нырнул в комнату быстро, но замер, увидев, как на их ложе лежал Джэмин, крепко держа ребёнка, укутанного в розовые пелёнки. Джено приблизился к ним достаточно медленно, чтобы не разбудить дитя, что только уснуло в руках омеги.       — Она чем-то напоминает тебя, — голос Джэмина звучал измучено, и от этого из глаз Джено полились слёзы.       Увидь его кто-нибудь из солдат — не поверил бы в то, что грозный, иногда пугающий своим холодным взглядом генерал, только что расплакался, стоило ему увидеть, как его омега держала в руках их ребёнка и выглядела настолько уставшей, что сердце его болело. Он упал на колени рядом с ними и взглянул на неё. Её ресницы были такими же длинными, как у Джэмина, но, может быть, ещё и губы были как у него. Джено в этот момент совершенно не понимал, что было в ней от него самого, ведь он видел в ребёнке больше Джэмина.       — Она просто спит, но её глаза такие же, как у тебя, и голос такой же громкий, — тут же сказал омега.       Джено приблизился к омеге и оставил поцелуй на его виске, убирая волосы в сторону, чтобы те не мешали. Он обнял его и позволил уставшему телу наконец облокотиться на его крепкую грудь, в то время как Джено подхватил ребёнка, удерживая теперь её, ощущая реальный вес и понимая всю ситуацию.       — Ты уже придумал ей имя? — прошептал альфа.       Они были одни в спальне, и теперь никто не смог бы нарушить их идиллию.       — Ты уже дал ей имя, Джено. Разве ты не помнишь?       Когда пришла весна и Джэмин рассказал ему о том, что носит ребёнка под сердцем, Джено сорвал первую веточку сакуры, которую в последующем и отнёс во дворец, чтобы сообщить императорской семье о том, что ждёт ребёнка.       — Сакура, — тихо произнёс он.       — Надеюсь, что имя для сына ты тоже уже придумал, — промурлыкал Джэмин, наконец прикрывая глаза и засыпая.