Cara mia

03.11.2025 г — 07.01.2026 г

      В комнате царила абсолютная тишина. Изредка её мог прервать лишь шелест страниц, которые медленно переворачивали. В воздухе царил приятный аромат цветов, что были собраны во время прогулки по аллее. Редкая возможность выбраться из повседневной рутины, избежать обыденности и окунуться во что-то непринуждённое. Например, заметить через камеру красивые цветы и нарвать парочку себе домой.       Мужчина лежал на кровати в привычной позе: одна нога на другой, в руках чуть потрёпанная книга от напряжённо зажатых пальцев. Стефано отдыхал, не сняв повседневный костюм, привычка оставаться в модном тоне даже в окружении домашней утвари не вышла из крови. Сзади работал невысокий торшер, проливая лучи на текст, который интриговал его уже больше часа.       На дворе глубокая ночь, а кое кто совершенно не думал отправляться в мир снов, а даже если бы закрыл глаза, то немедленно открыл бы минут через пять, ведь остановка на самом волнительном моменте — это вам не шутки, господа.       Мысли обладательницы столь милого букета цветов невольно тянулись в другое русло и всё вели к сладкому плоду, который сейчас тихонько лежал и читал свой любимый детектив. Даже воздух пропитался возбуждёнными желаниями, творя с фотографом самые разные... так сказать, "дерзкие фотосессии", разрушаясь там, где требовалось его внимание.       — Чёрт, куда он мог спрятаться? — пробубнил Стефано, приложив одну руку к подбородку. Кончики пальцев задёргались от интриги и мужчина прямо с головой окунулся в нескончаемый чёртов текст. Нахмуренное лицо закрыла обложка, руки до того держали книгу, что оставляли видимые полосы, а глаз так и бегал целый марафон от строчки к строчке, боясь пропустить малейшую деталь, будто от этого мог потеряться весь смысл.       — Стефано... я новое платье примерила. Не хочешь оценить?       — Сначала я должен узнать, кто убийца. Уж больно хорошо он скрыл улики, но его вот-вот должны поймать.       Ответ про какого-то несчастного убийцу совсем не устроил пытливые фантазии. Её маэстро в эти дни погружён то в новые работы, пропадая в студии до полуночи, то в новые знакомства для продвижения собственного имени, но всё никак не в её тело. И в эти поздние вечера он приходит уставший, сил хватает лишь на ленивые объятия перед сном с невесомым поцелуем в висок.       Этого уже слишком мало.       Она взглянула на лежавший профиль, слишком аппетитно раскинувшийся на их постели. Прямо таки сам пал жертвой в её голодный взгляд, пробуждая всё новые и новые кадры в признании любви. Если бы только он взглянул на неё... Очередная страница перевернулась.       Этого стало достаточно, чтобы задёргался глаз и пальцы сжались до полумесяцев на светлой коже.       Сделав пару размеренных шагов без следа волнения, ладонь одним взмахом выхватывает предмет, что так бессовестно крал внимание мужчины и швыряет его на тумбу. Стефано и моргнуть не успел, как хрупкий силуэт прытко залез на него, вполне уютно взобравшись на бёдра.       Внизу живота стало теплее, цветочный запах взмыл перед носом. Вроде бы злит, что книгу так вырвали без спросу, хочется затеять скандал, а вроде бы... mamma mia, она же что-то хотела показать ему, а он?       Небесный взгляд устремился к тёмным зрачкам. Там была глубокая обида, это он увидел сразу.       Руки машинально поднимаются на талию, виновато гладя нежную ткань платья. Действительно нежная и очень приятная на ощупь. Чёрт, она же выбирала для него...       — Долго ещё читать хотел? Или я помешала?       — Милая... — он вздохнул и сглотнул, осознавая всю красоту своей возлюбленной. Его пальцы медленно проходили вдоль тела, пока глаз метался от фигуры к обиженному лицу.       Всё же не побоялась и даже отобрала книгу прямо из его рук. Мысли перемешались. Это вызвало тонкую ухмылку.       Она ведь хорошо знает, на кого сейчас залезла? Ах, ведь и он сам хорош... проигнорировал любимую. Зато любимая не растерялась.       Это и сводит с ума.       — Ладно. Спокойной ночи, — брюнетка резко отвернулась, чтобы скрыть намокшие глаза и хотела встать. Грубая хватка, почти такая же, как и во время отнятой книги, решительно оставила сидеть на месте.       — Ты прекрасна, — он произнёс это ясно, будто за окном был день, а не тёмная ночь, — и это платье тебе очень идёт. Всё?       Всё?!       Одно слово, а сколько боли оно принесло. Ей будто сделали одолжение, словно погладили по шёрстке и сейчас хотят сбросить на пол и отпустить играться дальше. Это унизительно.       Женская ладонь выпрямилась и полетела прямым рейсом, чтобы дать смачную пощёчину. Стефано куда проворнее, не смотря на уставший взгляд. Он ловно поймал запястье и быстро поцеловал в тыльную часть.       Хватка всё равно расслабилась, стоило ему лишь коснуться. Пошутил ведь, а его красавица так буйно реагирует. Глупая.       — Ты восхитительна, — полушёпот растворяется в тишине. Они смотрят друг на друга, пытаются разглядеть какие-то ответы, но те сами приходят, когда Стефано мягко приближает к себе за спину.       Его тёплое дыхание касается шеи. В этот момент мир будто замирает, всё останавливается, а в глазах больше не мелькают слёзы.       Стефано заставляет посмотреть на себя, а расстояние уже переходит в несколько сантиметров. Они буквально выдыхают в губы, не решаясь заходить дальше.       Но мужчине пришлось сложнее — это красивое платье уже разбудило первозданное естество, да ещё и эта откровенная поза, где sua cara так удобно расположилась. Её мягкое тело совсем близко, эти карие глаза испепеляют его насквозь.       Как же ему нравится.       Видеть её такой уверенной.       Доминирующей.       Но одновременно упускающей маленькой детали.       Он — Стефано Валентини, а значит, даже уставший, он не позволит себе проиграть.       — Тебе есть, что сказать? — в голосе проносятся хрипловатые нотки, губы почти стёрли расстояние. Хочется укусить, прижать к себе, либо вдохнуть запах её духов всей грудью, опьянеть и заснуть до утра.       Нет, спать он не намерен.       — А тебе?       — Я виноват, любимая, — смотрит ей в глаза, пока разум накрывает экстаз от её тонкой улыбки. Это какое-то сумасшествие. Одна её черта, одна маленькая улыбка или искра в глазах и он уже сражён, но это же не справедливо...       — Прощаю, — губы едва двигаются, оставляя краткий поцелуй на щеке. Тело поглощают мурашки.       Ладно, иногда очень даже справедливо.       Рука укрепляет хватку на талии и заставляют темноволосую едва ли не прилечь. Приятные духи, кудрявые локоны, разбросанные на его рубашке и эти карие глаза.       Стефано взял её лицо в ладони, ласково проводя большими пальцами невесомые линии.       — Сколько раз мне говорить, как ты восхитительна? — он любуется её губами с неподдельным интересом, смотрит, пока глаз чуть прищурен и заново видит эти уста. Большой палец очерчивает линии нижней губы, сохраняя через подушечки это влажное тепло.       — Столько, чтобы у меня не пропадало желание надевать новые платья.       Итальянец усмехнулся, заводя её в медленный поцелуй. Пальцы льнули к шёлковому платью, его нежная ткань пробуждала мурашки. Он не спешил, наслаждаясь сладкими губами каждую секунду.                   Темноволосая улыбнулась сквозь поцелуи, когда накал принял иные обороты, ей стало не хватать касаний его тонких губ и едва заметной щетины вокруг. Комната заполнилась тихими стонами, Стефано и не заметил, как его пиджак очутился на краю кровати.       Это сильно раззадорило маэстро, после чего он резко повернул девушку спиной и развязал узел на платье. Ткань приоткрыла нежную плоть, он не упустил возможности пройтись невесомыми поцелуями, затем снова развернул её к себе, достав нож.       — Это платье нуждается в маленькой доработке, что скажешь?       — Это моё любимое. Ты ведь сам его купил.       — Могу всегда найти другое, красивее.       Тонкая кисть отодвинула лезвие, коснувшись его края, на что итальянец среагировал весьма напряжённо. Не привык фотограф, чтобы чья-то тоненькая ладонь водила его уверенные пальцы в процессе работы — поддаваться чужому ритму будто выглядело непрофессионально. Свободная рука схватила хрупкие запястья будто две фарфоровые чашки, заломив их над её головой.       — Никогда не касайся лезвия голыми руками, ты поняла меня?       Девушка чуть расслабилась и молча кивнула, увидев нож на поверх выброшенного с краю пиджака.       Дабы смягчить ситуацию, брюнет мягко приобнял свою ненаглядную, затягивая в череду страстных поцелуев. Чёрное платье соскользнуло с юного тела и теперь ему открылось больше.       Воздух накалился, пока пространство заполнилось тихими стонами и смакованием губ. Ловкие руки быстро справились с пуговицами, открыв прекрасное тело, усыпанное боевыми ранениями и затянувшимися линиями шрамов.       — Мне нравится... прикасаться к ним. Я не знаю почему, — губы почти касались уха, когда издали приглушённый стон — итальянец властно завёл руку под чашку бюстгальтера, продолжая целовать дивную шею.       — Мне нравится чувствовать твои руки на своём теле. Ещё пару касаний и ты точно снесёшь мне голову, — разгорячённые пальцы ласкали нежную плоть, пока вторая рука вела вдоль спины, поднимаясь всё выше к ремешку лифа.       Щелчок.       Брюнетка дрогнула, прижавшись крепче к мужчине. Лицо залилось обильным румянцем, не желая показывать это Стефано. Долго скрывать не пришлось, верхний элемент одежды всё равно убрали.       Мужские ладони расположились на бедрах, резко двинув податливое тельце к себе. Он ловко запрокинул тонкие ноги на плечи, выдыхая в нежную шёлковую ткань.       — Уверен, ты хочешь этого не меньше, чем я.       Слабый поцелуй на ляжке вызвал тихий смешок. Далее мужчина не перестал удивлять и медленные поцелуи переросли в укусы. Итальянец не доминировал, но вызывал настоящие вибрации, заставляя извиваться от каждого нового контакта со своими губами.       Захотелось утолить ненасытные волны, пробегавшие внизу живота, а он ведь только начал.       Его прекрасные волосы манили собой. Чтобы не сойти с ума от пробуждающегося удовольствия, она схватила тёмную копну ладонью и слегка потянула.       Стефано улыбнулся сквозь поцелуи, но останавливаться в планах не мыслил. Аккуратные и в то же время прыткие пальцы ласково сняли последний элемент, открыв проход к долгожданной сладости.       — Не дёргайся, моя милая. Иначе я буду строже и тебе это явно не понравится, — низкий и такой завораживающе мелодичный тембр заставил пухлые губы расплыться в довольной улыбке.       Кончик языка лениво прошёлся вдоль бедра, рискованно приближаясь к самой нежной ткани. Девушка дрогнула, издав резкий вздох и прикрыла рот.       — Нет-нет-нет, ты не будешь сдерживать стоны, милая. Моё пространство — поле для любых фантазий... прошу, это мелодия для ушей, — его дыхание касалось складок, стягивая узел крепче. Внутри стало жарко, да ещё и этот лёгкий парфюм, которым он пользуется — брюнетка захихикала, стоило острому кончику носа пройтись по недавним укусам. Он продолжал щекотить поцелуями, снова опускаясь к желанному.       Играется, негодник.       — Стефано, хватит меня мучить.       Мужчина хрипло засмеялся, на лице прояснились морщинки, глаз прищурился, когда пальцы очень медленно и ласково опустились на желанное.       — Уже хочешь почувствовать меня внутри, дорогая?       Шершавые подушечки водили кругами, изнемождая нежную плоть и вынуждая девушку извиваться от приятных ощущений.       — Тише.       Ему нравится успокаивать её одним словом и видеть полное подчинение. Знает ведь, что никто больше не имеет таких привилегий.       Это действительно возбуждает.       — Милый, хватит, — сдерживает стоны как может, пока кусает губы от одних пальцев. Проголодалась девочка.       Стефано приближает её к своему лицу и комната заполняется долгожданными стонами. Он двигает языком, нещадно гладя и смакуя трепещущую плоть. Как же приятно.       Девичьи ладони превратились в кулаки, сжимая край простыни до вмятин. Ноги дрожали от единичного движения органа, подзывая экстаз всё ближе. Итальянец знает, как вести себя и заставить стонать на всю комнату.       Узел затянулся до невозможного, температура накалилась, а на глазах всплыла пелена чистого наслаждения. Тело вздрагивало, накапливая все соки в одной точке, потом снова покрывалось мурашками. Стефано вёл медленный темп, его тёплый язык окончательно разрядил долгожданный узел, освобождая выделения. Тело всё ещё дрожало, ноги тряслись от неземного удовольствия, пока дыхание возвращалось в норму.       — Умница, — Стефано вытащил платок из кармана брюк и вытер лицо, пока его cara mia переводила дыхание и заправляла вспотевшие локоны.       Не успел он оглянуться, как тонкие руки, всё ещё дрожа, начали стягивать его ремень, а вместе с ним и брюки с нижним бельём. Совсем не в терпёж девочке, но разве может он отказать своей любимой?       Итальянец ухмыльнулся, позволив ей взять какую-то ответственность и затем успешно навис всем телом.       — Предоставь остальное мне.       Приятные ладони гладили его лицо, губы шептали какие-то нежности, но он ничего не слышал — видел её лицо, прекрасное тело и будто терял дар речи.       Это его cara mia и ничья больше.       Пришлось заткнуть любимую глубоким поцелуем, пока руки гладили сначала талию и поднимались всё выше. Снова эти мармеладные стоны, но теперь прямо в его губы.       Его обнаженное тело в полумраке кажется высеченным из мрамора. Он ловит её взгляд — острый, затуманенный желанием — и ухмыляется, обнажая зубы в хищной, но бесконечно любящей манере.       — Anima mia... — прохрипел мужчина, смакуя палец в её пухлых губах, — ты так жаждешь финала? Я ведь люблю не торопить события, а наслаждаться моментом.       Разгорячённое тело всё же прислоняется к ней, снова приятная дрожь и его глубокое дыхание. Он приподнимает её лицо за подбородок, устанавливает абсолютный зрительный контакт. Хитрая улыбка засияла на вспотевшем лице, когда через секунду он вошёл одним глубоким толчком. Послышался девичий визг, после чего она судорожно вцепилась ногтями в его напряженные предплечья, напряжённо выдыхая. Стефано на секунду замирает, наслаждаясь тем, как её тело принимает целиком. Его лицо искажается в болезненном восторге, челюсть плотно сжата, а живая вена на виске отчетливо пульсирует.       — Да... именно так, — шепчет он, начиная двигаться. Его движения ритмичны, он не животное, чтобы разрывать плоть от собственных утех. Его тактика проста: столь резкое начало, перерастающее в медленные, почти ленивые толчки, которые постепенно набирают обороты, заходя глубже в желанные территории. — Почувствуй меня. Почувствуй, как я заполняю тебя до самого края.       Он перехватывает её бедра, приподнимая их выше, чтобы заходить еще дальше и сплести их тела воедино. Он не сводит с неё своего единственного глаза, жадно впитывает каждую гримасу наслаждения на её лице.       — Guarda! Смотри на меня! — приказывает он, когда она пытается откинуть голову назад. — Я хочу видеть, как ты прекрасна. Хочу слышать каждый стон и возглас.       Темп становится непредсказуемым. Негодник то замедляется, дразня короткими толчками, то снова обрушивается всем весом, выбивая из неё прерывистое: «Стефано...».       — Прекрати, — взмаливается она тоненьким голосом, немного осипшим после выкриков.       Маэстро ухмыляется.       Свободной рукой он грубовато, но с каким-то отчаянным обожанием сжимает её горло — не чтобы задушить, а чтобы почувствовать, как под его ладонью судорожно бьется её пульс. Ради него.       — Ты — мой лучший кадр, — выдыхает он ей в губы, смешивая свои слова с её стонами. — Моя идеальная симметрия...       Момент кульминации близок, он это чувствует. Резко притягивая свою девочку, сталкивая её мягкую грудь со своим жестким торсом, итальянец старается вырвать последние толчки, когда пелена спадает и волна неистового наслаждения уходит вниз. Стефано выкрикивает её имя, и этот крик тонет в глубоком, властном поцелуе. Он содрогается всем телом, изливаясь внутри неё.       Мужчина тяжело дышит, приземляясь на вспотевшее тело. Не спешит выходить из сладкого пространства, уж слишком хорошо и тепло, давно же он там не был, как оказалось. Его горячее тело придавливает её к постели. Сердце колотится о хрупкие ребра, как пойманная птица.       — Perfezione... — выдыхает он, наконец расслабляя хватку и утыкаясь лицом в её мокрую от пота шею. — Клянусь, никакая камера в мире не стоит одной этой секунды внутри тебя.       Его взгляд, только что затуманенный первобытной страстью, снова обретает пугающую четкость художника. Он медленно ведет глазами по нежному телу, как объектив камеры, фиксируя «результаты» своего труда.       Стефано тянется к одной из тёмных отметин — "автографов" от самого маэстро, едва касаясь подушечкой большого пальца.       — Посмотри, как красиво расцветает твоя кожа, — шепчет он, и в его голосе снова звучит этот бархатный итальянский акцент, ставший мягче. — Я оставил на тебе свои тени. Теперь ты помечена моим вдохновением.       Он склоняется и начинает медленно, почти ритуально целовать каждый оставленный им след. Его губы, еще горячие, контрастируют с прохладой воздуха в комнате. Он целует внутреннюю сторону запястья, где пульс все еще чеканит ритм пережитого шока, затем поднимается выше, к плечу.       — Scusami... — выдыхает он, хотя в его голосе нет ни капли истинного раскаяния, скорее — триумф. — Но ты была так прекрасна... я... не мог сдержать силу.       — Если бы ты знал, как долго я хотела тебя, — сонно промурлыкала брюнетка, убрав пряди за ухо и слабо улыбнулась. Пару секунд они молча любовались друг другом, без лишних слов и мыслей. Просто существовали, наслаждаясь уютной компанией.       — Отвлекай меня почаще. Я всегда рад сделать приятно. Даже на работе.       — Когда нас застукали, а я еле успела прикрыться твоей рубашкой? Ну уж нет, лучше дома.       Слышится низкий смешок, итальянец не без улыбки вспомнил продолжение того дня в своей студии, когда закрыл дверь на замок и повалил её на свой рабочий стол. Потом всё как в блаженном тумане, но сегодняшняя ночь отличилась особой страстью.       Стефано притягивает нежную руку к своим губам и долго целует ладонь, глядя на свою ненаглядную единственным глазом с такой нежностью, от которой по спине бежит холодок. В этом взгляде сейчас нет безумия Юниона, нет жажды крови — только бесконечное, почти болезненное обожание мужчины, который нашел свой идеал.       Он осторожно заправляет её влажный локон за ухо, задерживая руку на мягкой щеке.       — Ты единственная реальность в этом мире иллюзий, — говорит он, переходя на едва слышный шепот. — Мой самый удачный, самый живой кадр.       Итальянец притягивает податливое тело к себе, укладывая тёмную макушку на свою грудь. Его длинные пальцы ласково перебирают тёмные волосы, а губы то и дело касаются макушки, оставляя невесомые поцелуи. В этой тишине, нарушаемой только обоюдным дыханием, Стефано Валентини кажется почти человеком — уязвимым, влюбленным и до чертиков преданным той, что не побоялась войти в его сокровенный мир.       — Отдыхай, cara mia, — шепчет он, закрывая глаз. — Завтра мы создадим что-нибудь еще... но этот вечер я запру в своей памяти под золотой ключ.