Redacted Revision

Ю Джунхёк открыл глаза. Поезд метро въезжал в туннель, и свет за окнами вагона 3707 померк. Как только первый сценарий был пройден, он распахнул дверь в соседний вагон. На него уставились испуганные лица Ли Хёнсона и Ким Намвуна, лежавших на полу среди трупов. Как он и думал, Ким Докчи там не было. Он продолжал поиски. От вагона 3807 до разрушенного моста, от Театрального подземелья до Абсолютного трона, от Тёмного замка до Первого Мурима... Куда бы он ни смотрел, он не находил никаких следов Ким Докчи. Ю Санга, Чон Хивон и Ли Гильён тоже исчезли. Как будто всё, что произошло во время последней регрессии, было галлюцинацией, вызванной отчаянием. Он не мог этого понять. Всё шло так хорошо. Все выжили, и даже Миа впервые была рядом с ним. Почему должен был появиться внешний бог и всё разрушить? Ю Джунхёк в оцепенении прошёл остальные сценарии, совершая ошибки, которых легко мог бы избежать. Почему Ким Докча не смог выжить? Почему он всегда оставался позади? Нирвана Мебиус протянул ему руку, когда они снова встретились в Сеульском куполе, но он оттолкнул его. «Почему ты колеблешься?» — потребовал реинкарнатор. "Возьми мою руку, и мы вместе дойдем до конца. Я могу быть твоим компаньоном". Но у него уже был компаньон; у него был— "Хен, на что ты смотришь?" - спросил Ким Намвун. "Там никого нет". Там не было никого, кто спас бы его от самого себя. Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Ю Джунхек очнулся в 5-ой регрессии, все еще хватая ртом воздух. Он бросился в бой. Только сражаясь, он мог забыть о призраках, которые шептали ему на ухо. Он снова встретил Ли Сольхву. Она не знала, что он уже в курсе всех её слабостей. Он знал, что она любит есть, что заставляет её улыбаться и как влюбить её в себя. Возможно, он мог бы попытаться снова полюбить её, но не мог заставить себя относиться к ней как к очередному сценарию, который нужно пройти. Мужчина, которого она любила, уже умер во второй регрессии. Всё, что он делал, казалось жалкой имитацией той жизни и предательством по отношению к её памяти. Спустя пятьдесят регрессий он уже не мог заставить себя беспокоиться. Он переспал с Ли Сольхвой из 63-го регрессии, и она посмотрела на него с жалостью, когда он выкрикнул во сне имя, которое не принадлежало никому из их знакомых. После этого они больше не прикасались друг к другу. Каждый день, одно и тоже. Мы проходим словно через мясорубку. Он спас Страну Мира. Когда маленькие человечки, дрожа от страха, спросили его, как его зовут, Ю Джунхёк ответил: «Меня зовут Ким Докча». Даже если это было невозможно, он хотел, чтобы тот услышал. Но Ким Докча так и не появился. Его не было ни в четвёртой регрессии, ни в пятой, ни в сотнях последующих. Медленно, но верно Ю Джунхёк терял счёт годам, прошедшим с тех пор, как они виделись в последний раз. 「■■」 ускользал от него, сколько бы раз он ни пытался. Ким Докча умер напрасно, как и все, кто последовал за ним. 91… «Этот мир — вечный ад», — сказал ему повелитель Рая. Меч Ю Джунхёка пронзил его грудь, а Гробница всех сценариев погрузилась в землю и исчезла. Райнхайт говорил правду: мира не существует. Его не было ни в Раю, ни в Смерти. Каждый раз, когда Ю Джунхёк регрессировал, он вытаскивал мёртвых из могил и обрекал их на новую жизнь, полную страданий. Все они были частью великой истории, подчинялись судьбе, которую не могли контролировать, и были отвергнуты, когда их полезность иссякла. Остались только созвездия на ночном небе, которые то исчезали, то появлялись вместе с приливом человеческого отчаяния. Я хочу уйти прямо сейчас, — подумал Ю Джунхёк. Но призраки всех уничтоженных им миров никогда его не отпустят. 152, 153... Он снова убил Шин Юсын. И снова, и снова, и снова. Было проще задушить её хрупкую шею, чем сражаться с могущественным вернувшимся без помощи Ким Докчи. Он говорил себе, что делает это ради всего мира, но от этого кровь на его руках не становилась менее горячей. Снова и снова Ю Джунхёк проходил этапы дружбы, словно играл в игру. Люди предсказуемы, и ему нужно было лишь нажать на нужные кнопки, чтобы получить желаемую реакцию. Все они были просто ещё одним безликим винтиком в колесе судьбы, включая его самого. Жизнь потеряла свою ценность. Отношения потеряли свой смысл. В Сеуле пахло смертью. «Вы тоже кого-то потеряли, учитель?» — спросила Ли Джихе из 16-й регрессии. В тусклом свете рассвета её лицо выглядело болезненно юным. Даже дети в этом новом мире были жертвами обстоятельств. Перед лицом страданий все равны. 392, 393, 394... Он уже не мог вспомнить, как выглядел этот человек. Воспоминания теряли эмоциональную окраску и превращались в неразличимую чёрную жижу. Она вытекала из ран в его сознании, пока он, оцепеневший, брёл вперёд, к концу, в существовании которого он даже не был уверен. Погубленная невинность. Преданная дружба. Разбитая юность. Разрушенные мечты. Недостижимая цель. Осколки того, что он потерял, скрутились в верёвку и затянулись на его шее, как петля, выдавливая воздух из лёгких. Может быть, в этой регрессии ты увидишь конец этого мира как «человек». Этот человек был прав. Он больше не был человеком. 452, 453, 454, 455... Однажды утром в 521-ой регрессии Ю Джунхёк проснулся с бешено колотящимся сердцем. Ким Намвун крепко спал в другом конце комнаты, его лицо исказилось от боли. Ли Хёнсон, Ли Джихе и Ли Сольхва уже умерли в этой регрессии. На кончике его языка вертелось какое-то имя, но он не мог его вспомнить. В памяти остались лишь белое пальто и едва заметная улыбка, которая жгла его разум, как клеймо. 822, 823, 824, 825, 826... 874, 875, 876, 877.... 916, 917, 918.... 998, 999.... ■■■■ Было трудно дышать. С серого неба мягко падал чистый белый снег, словно пуховые хлопья. Его кровь просачивалась в землю рядом с ним, окрашивая снег в алый цвет. Туда-сюда, туда-сюда. Почему было так тихо? О, точно. Он был единственным, кто остался в этом мире. Из его горла вырвался странный смешок, и он подавился его хриплыми звуками. Снежинка упала ему на щеку и растаяла. Ему стало тепло. Когда он снова открыл глаза, рядом с ним в снегу стояла какая-то фигура. Он протянул дрожащую руку, и его пальцы сомкнулись на чёрных перьях.

Давай встретимся снова, Ю Джонхёк.

Да, давай встретимся снова.

「 ■■■■ ■■■■ ■■■ ■■■■■■ ■ ■■■■■■.」