Маглы не в ударе

Дни текли странно. Не было резкости, драматичности. Просто мир словно сдвинулся со своей оси. Как будто в привычной школьной рутине кто-то слегка повернул угол зрения, и теперь всё выглядело почти так же. Но уже совсем по-другому. Драко ловил себя на том, что предательски думает. Постоянно. На зельях он машинально мешал ингредиенты, глядя не в котёл, а куда-то мимо. И видел не дымящиеся испарения, а сверкающий лёд, расчерченный следами коньков. На трансфигурации ловил себя на том, что чертит на полях схемы — линии, стрелки, столкновения. Даже за обедом в Большом зале он невидящим взглядом смотрел в пространство и в мыслях был далеко. — Ты ешь уже третью вилку пустоты, — заметил Блейз, лениво отодвигая от него солонку. Драко удивлённо моргнул и перевёл взгляд на друга. — Что? — Ты опять там, — вмешался Тео, склонив голову набок. — Где-то между манящим льдом, сумасшедшими идеями и внутренним кризисом. — У меня нет никакого кризиса, — отрезал Драко автоматически. — У тебя есть идея, — уточнил Тео. — И она тебя пожирает. И это было до обидного точно. Драко не говорил прямо. Сначала он просто бросал фразы вскользь. Задавал вопросы сам себе. И они звучали будто бы риторически. — Гипотетически, — произносил он, шагая по коридору, — если бы маги захотели создать что-то… более телесное. — Гипотетически, — подхватывал Блейз, — ты бы уже это придумал. — Или вот, — продолжал Драко, игнорируя его, — если убрать палочки. Совсем. Оставить только физику. Реакцию. Контакт, стратегию, скорость. — Малфой, — вздохнул Тео, — ты произнёс слово «контакт» уже в пятый раз за утро. Это тревожный сигнал. Драко раздражался, отмахивался, замыкался и молчал. А потом снова возвращался к теме, будто она была заклинанием, которое он не мог перестать повторять. И на третий день Блейз не выдержал. — Ладно, — сказал он, развалившись в кресле в гостиной. — Хватит ходить кругами. Говори. Драко замер. — Говорить что? — То, что ты уже несколько дней пережёвываешь, — вмешался Тео. — Мы же не идиоты. Ты смотришь на пол так, будто там сейчас образуется лёд. Повисла пауза. Драко медленно выдохнул. — Это безумие, — сказал он наконец. — Отличное начало, — оживился Блейз. — Продолжай. — Маги просто застряли, — произнёс Драко еле слышно, слишком неуверенно. — Мы во всём полностью полагаемся на магию. На привычное — то, что заложено веками. А маглы… они создали игру, где всё решает тело. Риск. Скорость. Ошибка. Это развитие, прогресс. Он робко поднял взгляд. — Мы могли бы сделать нечто подобное. Своё. Не копию. А… шедевр. Тео и Блейз переглянулись. — Ты хочешь создать новый магический вид спорта, — медленно сказал Тео. — Я хочу проверить, возможно ли это, — резко ответил Драко. Блейз улыбнулся. Не насмешливо, а как-то тепло, словно хотел растопить лёд в сердце своего друга. — В любой безумной идее, — сказал он, — мы будем рядом с тобой. — Абсолютно любой, — кивнул Тео. — Даже если она начинается с магловского спорта и заканчивается скандалом в Министерстве. Драко почувствовал, как странное, непривычное тепло разливается в груди. Он давно не испытывал ничего подобного. И не ожидал этого от холодных Слизеринцев. Абсолютная поддержка. И друзья — ироничные, колючие, сейчас безмолвной стеной стояли перед ним. И за этой стеной душа начала оттаивать. И мягкое расслабление, растекаясь по всему телу, нежно окутало трепетное сердце. — Тогда… — начал он и осёкся. Собственный голос показался слишком хриплым. — Мы в деле, — уверенно и бодро закончил за него Тео.

***

С Роном было сложнее. Драко выбирал момент тщательно. Даже слишком. Между уроками, в большом зале, в библиотеке. Он много раз хотел к нему подойти, но всегда в последний момент себя останавливал. Наконец, это случилось в коридоре, когда они, грязные и растрёпанные, возвращались из теплиц после травологии. Рон подошёл сам, как ни в чём не бывало. И просто пошёл рядом, оживлённо рассказывая о прошедшем матче и размахивая руками. — …и если бы он тогда не рискнул, всё бы развалилось, понимаешь? Вот в этом весь смысл! — Уизли, — перебил Драко, стараясь говорить небрежно. — А если бы маги… теоретически… сделали что-то подобное? Рон остановился. — В смысле? — Игру, — уточнил Драко. — Без палочек. С движением, контактом, скоростью. Рон замер на несколько мгновений, пристально смотря на Драко. А потом его лицо вдруг осветилось. — Ты серьёзно?! — Я всего лишь предположил… Возможно ли это теоретически. — Это гениально! — Рон хлопнул его по плечу так, что Драко пошатнулся. — Мы можем попробовать! Да хоть на выходных! Найдём лёд, придумаем правила! Да я кого угодно уговорю! — Потише, — процедил Драко, но в уголках его губ дрогнула улыбка. — Я ещё ничего не решил. — Ты уже всё решил, — уверенно заявил Рон. — Просто боишься признаться. И, как всегда, оказался прав. В Большом зале гремели разговоры, шуршали мантии, стучали приборы. Хогвартс жил своей обычной жизнью. А где-то между завтраками, уроками и вечерними матчами по «телевизору» рождалось нечто новое.

***

Тот вечер в гостиной был тёплым и слегка сумрачным. Камин потрескивал лениво, будто тоже не спешил вмешиваться в происходящее. Большая часть студентов уже разошлась, разговоры постепенно затихали. А за маленьким круглым столом сидели четверо парней, объединённых одной безумной идеей. — В команде должно быть шесть игроков, — сказал Рон, упираясь локтями в стол и рисуя пальцем воображаемую схему. — Не меньше. Иначе темпа не будет. — Почему именно шесть? — лениво уточнил Нотт, раскачиваясь на стуле. — Потому что тогда есть пространство, — ответил Драко, не задумываясь. — Манёвр. Ошибка становится заметной. А давление — ощутимым. Он поймал на себе взгляд Блейза и поморщился. — Что? — Ничего, — ухмыльнулся тот. — Просто интересно наблюдать за рассуждениями нашего заядлого болельщика. — Заткнись, Забини, — Драко покраснел, отвернулся и продолжил уже гораздо тише— Я всего лишь рассуждаю логически. — Ладно, — Рон хлопнул ладонью по столу. — Нас четверо. Нужно найти ещё двоих. Тех, кто так же загорится и захочет попробовать себя в новом и неизведанном. Повисла тяжёлая задумчивая пауза. Задача казалась слишком непростой. — Забини? — предложил Нотт. — Ты быстрый. — Я слишком красивый и изящный, — поправил Блейз, ухмыльнувшись, — Это разные вещи. — И всё-таки ты быстрый, — сердито буркнул Рон. — Но нужен кто-то… крепкий. — Кто-то, кто не разлетится при первом столкновении, — добавил Драко. В этот момент мимо стола проходил Невилл. Он нёс стопку книг, явно направляясь в спальню, и, заметив их, неловко улыбнулся — той самой робкой улыбкой человека, который всё ещё не до конца привык, что на него смотрят без насмешки. Блейз поднял голову. И вдруг в его глазах что-то вспыхнуло. Он увидел не неловкого, нелепого гриффиндорца. Перед его взором отразился взмах меча. Рывок, решимость. Удар, от которого мир изменился. Сверкающий клинок одним ловким, точным движением снёс голову огромной змее. Она рухнула на камни и покатилась. Это была сила — чистая, мощная. Внутренняя, совсем не показная. Та, что не кричит о себе словами, а заявляет действиями. — Эй, — сказал он раньше, чем успел передумать. — Долгопупс. Невилл остановился, удивлённо моргнул. — Я? — Ты, — кивнул Блейз. — Как насчёт того, чтобы заняться чем-то… слегка безумным? Рон расплылся в улыбке. — Нам нужен кто-то сильный, — пояснил он. — И ты… ну… ты достаточно крепкий. Невилл покраснел. — Да я, собственно, не очень… — Ты убил змею одним ударом меча, — перебил Драко сухо. — Поверь, это достаточная рекомендация, чтобы взять тебя в команду. Невилл перевёл взгляд с одного на другого. Потом медленно улыбнулся, уже увереннее. — Ну… если честно… звучит довольно интересно. — Отлично, — Блейз хлопнул в ладоши, будто подводя итог. — Садись.

***

Чуть поодаль, где-то в пространстве комнаты Гермиона закрыла книгу. Аккуратно, с тем особым вниманием, с которым она всегда относилась к вещам, особенно если они несли ценные знания. Медленно поднялась, поправила мантию. Проходя мимо стола, она на мгновение задержалась, бросила тёплый взгляд на Рона и улыбнулась. — Спокойной ночи, — тихо сказала она. Рон вздрогнул. Как будто только сейчас вспомнил, что в мире существует что-то ещё важное, кроме льда, команд и идей. — Гермиона, подожди, — окликнул он и резко вскочил. Он догнал её у лестницы, замялся, неуверенно переминаясь с ноги на ногу — редкое состояние для уверенного, взбалмошного, слишком оптимистичного парня. — Я… — начал он и почесал затылок. — Я в последнее время как-то… ну… ты понимаешь. Мало внимания уделял тебе. Я не специально, правда. Просто… это всё так захватило. Но ты для меня… ты очень важна. Я не хочу, чтобы ты думала… Рон сбился и замолк. Гермиона смотрела на него мягко. Слишком мягко, чтобы это было упрёком. И вдруг она подняла руку и тихонько погладила его по щеке. — Глупый, — нежно произнесла она. — Наоборот, я очень рада. Рон удивлённо моргнул. — Рада? — Рада, что ты нашёл то, что тебя зажигает, — улыбнулась девушка. — Папа будет в восторге. Ты перенял его страсть, он в тебе души не чает. А я… — она наклонилась чуть ближе, — я счастлива, что мои родители тебя полюбили. И что совсем скоро мы станем одной семьёй. Она легко коснулась губами его щеки. — Спокойной ночи, Рон. И ушла, не оглядываясь. Рон остался стоять у лестницы, ведущей в спальню, где мгновение назад скрылась Гермиона. В груди медленно, ровно, приятно разливалось тепло. Не буря и привычный адреналин. А что-то новое, надёжное. Настоящее. Он выдохнул и улыбнулся сам себе. А за спиной, у камина, зарождалось нечто, что обещало перевернуть их привычный мир. И ночь в Хогвартсе снова оказалась слишком короткой.