Клюква

От лица автора. Прошло около часа. Алиса до сих пор сидела на кухне с тарелкой остывшего супа. Девушка в который раз тыкала по экрану, набирая сообщение. «Всё нормально, спасибо» Стереть. «Вас это не касается» Стереть. «Идите в жопу, Евгений Александрович» Стереть. Девушка начала покусывать внутреннюю сторону щеки, нервничая. Отбросив телефон на стол, она решила всё же ему не отвечать. Ведь это по его вине она опрокинула на себя кипяток и это он испортил ей первый день в четверти. Предпоследней в этом году. Алиса прикрыла веки, на несколько секунд задержав дыхание. Она так и не решилась с поступлением. Девушка поглядывала в свободное время сайты университетов, предложенные ими направления, но её ничего не заинтересовало. Времени оставалось всё меньше, что ещё больше пугало, оставляя раздирающее нервное щекотание где-то внутри. На самом деле, она долгое время крутила в голове вариант пойти работать сразу после окончания школы, ведь пенсии бабушки им на двоих хватало впритык. Мама Алисы, сбежавшая с новым мужем, когда ей было девять, хоть и обещала отсылать деньги на дочь, но её слова так и остались пустыми обещаниями, которые растворились где-то вместе с ней. Ведь и до побега ей было глубоко плевать на свою дочь. Девушка опускает руки, потирая влажными ладонями бёдра. Но Лилия Семёновна настаивала на дальнейшем образовании внучки, говоря, что они как-нибудь справятся. Но Алисе не хотелось «как-нибудь», она очень хотела отблагодарить и возместить бабушке за всё то время, что она её воспитывала. Она чувствовала вину за то, что свалилась проблемой на старушку. Ей было тошно от этого ощущения. Часто моргает, отгоняя от себя мысли. Девушка хватается рукой за края тарелки, ставит в микроволновку, выбирая таймер на две минуты. Карие глаза смотрят в окно, пока техника жужжит, разогревая суп. По сравнению с утром от слякоти не осталось и следа: снег нещадно валил огромными хлопьями, а отметка на градуснике, висящем на стекле окна, опустилась до минус двадцати. Алиса нахмурилась, из-за чего на лбу выступили морщинки. Она не любила зиму.

***

— О, Евгений Александрович, вы такой классный! Не хотели бы вы меня отыме… ой, позаниматься дополнительно со мной литературой? — пропищала Полина несвойственным ей голосом, а затем прыснула от смеха. Рыжеволосая, сидящая рядом с ней на скамейке, прикрывала ладошкой рот, хихикая вместе с подругой. Девушки наблюдали в коридоре картину, как Светка пыталась что-то выяснить у нового учителя, словесно вцепившись в него будто сирена в понравившегося ей моряка. Блондинка стойко стояла на каблуках, накручивая прядь белокурых волос на палец. Своими ярко-зелёными глазами ей хотелось высмотреть на лице мужчины хоть каплю интереса к ней. И у неё это получилось. Как ей показалось. Евгению Александровичу было плевать на лепет Турчининой. Он понимал, что она хочет — всё читалось по её поведению и внешнему виду. Только мужчине это было неинтересно, хоть и козыри в случае чего были при нём: в классах, которые он ведёт, всем было шестнадцать и больше, а директор школы — его лучший друг. Но школьницы его не интересовали. — …вы же не против? — он даже не вслушивался в монолог блондинки, уловив только последние пару слов. — Против, — холодно процедил он, собравшись уйти, но его взгляд зацепился за две знакомые фигуры, которые сидели у окна. Девушки перешептывались и звонко смеялись. Когда глаза Алисы встретились с его, улыбка с лица рыжей моментально стёрлась и она сразу же отвернулась. — Всего доброго, — коротко бросил он, развернувшись. Света приоткрыла рот, собираясь вновь что-то сказать, но мужчина уже свернул за угол, исчезая из виду. Осипов со злостью громко хлопнул дверью, на которой красовалась золотистая табличка с надписью «Директор», проходя внутрь кабинета. Внутри помещения по стенам тянулись высокие шкафы со стеклянными дверцами. Внутри стояли папки разных цветов, книги, какие-то грамоты и кубки, на которых уже начала оседать пыль. У окна располагался длинный подоконник, заставленный цветочными горшками. Окно было приоткрыто, и в кабинет тянуло холодным воздухом с улицы. В чёрном кожаном кресле сидел мужчина в очках, лет двадцати шести, с серьёзным видом, печатая что-то на серебристом ноутбуке и время от времени почёсывая лёгкую щетину на подбородке. Увидев друга, мужчина отвлёкся от работы и заулыбался, обнажая белоснежные зубы: — Здарова. — Привет, Серёга, — мужчины пожимают друг другу руки. Евгений садится на бежевый диван, вытягивая ноги вперёд. — Ну что, как первые рабочие дни? — интересуется Сергей, приподнимая брови наверх. — Маленькие пиявки прохода не дают, — вздохнул тот, потирая пальцами переносицу. Меньшов посмеялся, но заметив хмурое лицо друга, поднял руки вверх: — Извини, Жек, не удержался, — опускает руки, развернувшись в кресле в сторону Евгения. — Но ты будь аккуратнее, я хоть и директор, но если… — Ты ебнулся, что ли? — крутит пальцем у виска, возмущённо высверливая взглядом сидевшего напротив него мужчину. — Я не педофил. — А чьё ты личное дело у меня вчера выпрашивал? — щурится, расплываясь в ухмылке. — Серый, я же объяснял тебе вчера, — устало произносит, потянувшись рукой к миске с конфетами, выбирая одну. — Чё ответила? — Ни-че-го, — тянет по слогам, разворачивая пальцами блестящую обёртку шоколадной конфеты. — Да и я извиниться хотел просто, срать мне на ответ, — кладёт её в рот, прожёвывая. — Ты мне лучше скажи, как так вышло? — указательным пальцем рассекает воздух, сделав полукруг. Русый улыбается уголками рта, оперевшись подбородком на сложенные в замок руки: — Тут стоит сказать спасибо только отцу, а точнее его влиятельности и деньгам. — Почему именно школа? — Он предложил, я не стал отказываться, — пожимает плечами. — Тем более, мы сами здесь своё детство провели, хочется хоть какой-то порядок тут навести. Ремонт летом вот сделали, — почесал затылок, зависнув взглядом где-то на потолке. — Н-да, скажи мне несколько лет назад, что мы будем работать в школе, я бы не поверил, — встаёт, выкидывает фантик в корзину с мусором, направившись к двери. — И не говори, Жек, — русый разворачивается обратно к монитору. — Ладно, давай, удачного дня, — почти одновременно поднимают ладони рук вверх в знак прощания, после чего Осипов выходит из кабинета.

***

Мужчина стоял в супермаркете с продуктовой корзинкой в руке, рассматривая полки с молоком. Выбрав нужное, кладёт его в корзину, зашагав к другому отделу. Обычно Евгений пользуется доставками, но из-за непрекращающейся второй день метели в городе везде увеличено время ожидания, поэтому проще было по пути заехать в магазин самому. Он останавливается у стеллажей с кормом для животных. Да, у него есть кот. Вообще он не планировал его заводить. Маленький рыжий комок прошлой зимой замерзал в подъезде. Осипов старается быть всегда хладнокровным, ведь если всем помогать — либо рук не хватит протягивать, либо откусят, впридачу и тебя вместе с ней сожрут. С таким принципом он идёт по жизни, но тут мимо пройти не смог. Сердце каждый раз противно ёкало при виде пищащего существа, в итоге пришлось забрать котёнка к себе. Усмехается, вспомнив кота. Знал бы, что вырастет и превратится в рыжую наглую морду — там бы и оставил. Евгений берёт несколько пачек кошачьего корма, кидает их в корзину и направляется к кассам. В магазине было немноголюдно. Осипов встаёт в очередь за девушкой в розовой куртке. Та снимает варежки, кладёт их на край ленты и начинает выкладывать покупки: молоко, макароны, батон, пачка дешёвого чая, маленькая шоколадка. Мужчина невольно усмехается. Студенческий набор? Рыжие пряди выбились из-под капюшона. Осипов щурит глаза, стиснув зубы. Либо у него галлюцинации. Либо жизнь над ним прикалывается. Васильева. Девушка не оборачивается. Стоит, чуть ссутулившись, глядя на экран терминала, пока кассирша пробивает продукты. — Триста восемьдесят четыре, — говорит женщина за кассой. Алиса тянется к карману, достаёт телефон. Несколько секунд смотрит в экран, потом хмурится. Быстро открывает кошелёк, доставая нужную карту. Прикладывает пластик к терминалу. Евгений замечает, как она слегка прикусывает щёку, из-за чего челюсть немного двигается. Кассирша вопросительно смотрит на девушку после того, как на экране загорается красное сообщение «Недостаточно средств». Девушка молчит пару секунд, снова зависнув на сумму в телефоне, которую высчитала на калькуляторе. — Можно… — она отодвигает шоколадку в сторону. — Тогда без этого. Кассирша тянется к товару. — Оставьте, — прикладывает карту к терминалу, тот громко пищит, сообщая о прошедшей оплате. Алиса резко поворачивает голову. Её брови сходятся к переносице, видя перед собой знакомое лицо. — Не надо было, — сухо говорит она, складывая продукты в пакет. — Уже поздно, — отвечает он. Она смотрит на него несколько секунд, затем опускает взгляд. — Я верну. — Не стоит. — Стоит. — Считай это моральной компенсацией. — Я всё равно верну, мне не нужны ваши подачки, — рыжая натягивает капюшон плотнее, берёт пакет и направляется к выходу. Евгений оплачивает свои покупки следом. Кассирша двигает по ленте белые варежки. Он смотрит на них пару секунд, затем берёт их, вздохнув. Благотворительный фонд для рыжих может открыть? Двери магазина разъезжаются в стороны. В лицо сразу бьёт холодный ветер. Снег густо валит, кружась в свете фонарей. Алиса стоит у входа и копошится в карманах куртки, потом в пакете. Хмурится. Евгений подходит ближе. — Потеряла что-то? — улыбается, надменно окидывая взглядом. Она оборачивается. — Это ищешь? — протягивает варежки девушке. Недоверчиво смотрит на мужчину, затем на забытую вещь, после чего выхватывает, еле различимо пробубнев: — Это, — натягивает их на руки. Ветер треплет выбившиеся рыжие пряди. — Ты пешком? — спрашивает он. — Да. — В такую погоду? — Мне недалеко. Осипов смотрит на метель. — Садись, подвезу. Алиса качает головой: — Не нужно. — Серьёзно? Порыв ветра бросает в них пригоршню снега, девушка морщит носик, отворачиваясь. Она молчит, поджимая губы. — Ладно, — выдавливает, переосилив внутренний порыв послать его к чёрту. — Но только потому, что холодно. Мужчина усмехается: — Конечно, — нажимает кнопку на ключе. На парковке мигают фары. В машине тепло. Алиса ставит пакет с продуктами под ноги, снимает варежки и кладёт их на колени. Евгений заводит двигатель. Дворники с тихим скрипом смахивают снег со стекла. — Адрес? — спрашивает, выезжая на дорогу. Девушка называется адрес, пристёгивая ремень. — Как ожог? — решает начать диалог первым, чтобы как-то разрядить обстановку. Рыжеволосая закатывает глаза, цокнув: — Что вы так все прицепились к этому… — громко шепчет, смотря прямо перед собой. — Это чай, а не серная кислота, — ядовито переводит карие глаза в сторону мужчины, после чего опускает. Мнётся, не понимая, причину своей раздражительности. Осипов косится на ученицу, раздумывая, что лучше бы оставил её у магазина. Дальше они ехали молча. Даже без музыки. Машина сворачивает на её улицу. — Где остановить? — равнодушно спрашивает, замедляя скорость автомобиля. Алиса кивает на подъезд впереди. Машина останавливается. Она берётся за ручки пакета, повернув голову набок: — Я вам ведь ничего не должна? — Васильева, — кажется вот-вот и он взвоет. — Иди. Алиса шустро открывает дверь. В салон врывается холодный воздух и снег, затем дверь так же быстро захлопывается. Быстро передвигает ногами по заснеженной тропе и, настигая подъезда, исчезает за железной дверью. Евгений, проводив взглядом девушку, сидит ещё пару секунд неподвижно в салоне. Чешет затылок, произнося на выдохе: — Ну и характер. Хоть бы спасибо сказала. Дура, бля. В машине остаётся лёгкий запах. Сладковато-кислый, холодный, будто раздавленные ягоды на морозе. Он втягивает воздух носом. Клюква.