Все цветы вянут, даже те, что вянуть не должны...

Все цветы вянут, даже те, что вянуть не должны…

Казалось бы, радоваться надо, что победу одержали они… Но не может златовласый герой. Его сердце болит, изливается кровью, смешанной с чувствами: грусти, обиды, злости, унижения, вины, самоистязания. Он помнит тот момент, когда его спасла девушка, что была в одно время его злейшим врагом, а позже стала очень близкой подругой и товарищем по команде, для которого подставить спину не страшно никогда, даже в самый трудный момент, ведь знает он − не предаст она так же, как предавали его раньше. Вроде и не человек она вовсе, как Инеффа, робот с развитым ИИ… Но было ощущение, что она − лишь душа человека или любого другого живого существа, перенесённая в тело робота.       Не мог понять парень-златовласка, как так: сердце его болит по существу, что не может быть живым. Даже её труп, который предстал перед ним с большой дырой в груди, был чистой воды роботом. Вот только не вела она себя как робот. Не как та же Инеффа, что, пожалуй, является одной из самых продвинутых технологий во всём Тейвате. — Путешественник, могу я войти? — строгий голос Слуги раздался из-за двери. — Да… входи, — выдавил из себя известный на весь Тейват путешественник. Дверь в парадной приоткрылась, и внутрь скользнула Слуга. Дверь же со скрипом закрылась, словно благодаря помощи призраков, но парень ясно видел, что сделала это Слуга своей силой. — Твое состояние вызывало беспокойство у всех снаружи. Я прошла проведать за место Колумбины, иначе же говоря: я не хотела мучить вас двоих, что потеряли близкую подругу. — Слуга сделала небольшую паузу, наблюдая за реакцией путешественника. — Иначе бы вы оба, если говорить очень прямо, оплакали бы тут все что можно и нельзя. — она остановилась, но потом медленно подошла к парню. — Ммм… Так бы и было, я уверен. Ха-хах… — смех никак не лез в горло, и даже улыбнуться на слова Слуги было трудно. — А, пока не забыла… — Слуга, что уже стояла над юношей, вдруг, сделала нечто неожиданное: рука ее пала на макушку парня, слегка поглаживая его по голове. Такой жест от известной юнцу − не понаслышке − довольно грозной женщины был весьма неожидан и в такой же степени удивителен. — Ты сделал все что мог, и не только Я, но и Лини, Линетт, Фремине и многие другие дети из Дома Очага, а кроме них и все наши знакомые, как госпожа Фурина и Невиллет, и недотепа Чайлд… Они были бы крайне не рады видеть тебя в таком состоянии. А еще я выполняю просьбу Лини − слежу за тобой там, где не может он, но где могу я. — Слуга убрала руку, но села рядом с путешественником, в своей привычной позе с идеально ровной осанкой. — ...Я не... ожидал от тебя такого. — признался путешественник. — Я поняла это по твоему взгляду, а твой голос только сильнее закрепил этот факт. — Слуга смиренно закрыла глаза, видимо, думая, что стоит сказать. — Не вини себя за произошедшее. Не надо, ты делаешь больно не только себе, но и тем, кто за тебя волнуется. — Довольно типичное клише, что произнесла Слуга, произвело на парня неожиданный эффект. — Тебе стоит, как минимум, подумать над своим поведением. — Необычный оборот приняли слова Слуги, что теперь притянули внимание парня. — Не сиди в одиночестве, не страдай один. Ты ведь не одинок, у тебя много тех, кто тебя поддержит. И ты − герой шести наций. Твоё состояние, как ментальное, так и физическое, важно как для героя. — Слуга остановилась, но лишь для того, чтобы положить ладонь на плечо Путешественника. — Но, как и все другие живые существа, ты в первую очередь личность, у которой есть сострадание, любовь, привязанность, ценности и, что самое важное, доброта в той мере, в которой это нужно. — Кресты в глазах Слуги словно видели парня насквозь, в чём мать родила, как говорила сама Слуга. — Ты не должен делиться с ними своими самоистязаниями и мыслями, но чтобы снизить их гнёт, тебе бы стоило поговорить с ними. Конечно, не со всеми… — Аккуратный намёк в сторону Колумбины слегка рассмешил юношу, отчего тот легонько выдохнул, а края его губ чуть приподнялись. — Но вот с другими, более смыслящими в эмоциях и эмпатии людьми, − ты бы мог пообщаться. Они уж точно поддержат, а не сами захотят этой поддержки. — Слуга умолкла, видимо, закончив свой монолог. Только вот парень-златовласка ничего не ответил. Стало ли его состояние лучше? Определённо, да! А вот желания отвечать на такую длинную речь у него не было, так как говорить что-то вроде «Я понял» или подобное парень не хотел. Впрочем, Слуга это поняла, так что она просто молча сидела на кровати, смотря на свои черные от проклятия руки. И иногда в её глазах мелькало нечто, известное только ей самой. И, так же, слишком эмпатичной Богине Луны. Или, как называла её сама Слуга − валаамова ослица. Конечно, в шутку говорила так она, но всё же была как никогда права. Путешественник даже улыбнулся, что, конечно же, не скрылось от взора Слуги. Она тоже улыбнулась, заметив, как её товарищу по несчастью − или же просто человеку, что попал в фавориты Богини Луны, − стало лучше. — Я пойду к остальным, иначе эти дети могут начать волноваться, что меня давно нет и подумать, что я тут тоже грущу. — Слуга встала, но не успела встать в позу смирно, как ее схватили за руку. — Спасибо, Арлекино. — путешественник с лицом, что намного лучше было того, что было раньше, держал руку Слуги своей. — Я тебе очень благодарен, поверь… — его губы остановились в одной позиции, словно невидимый барьер стал их концом. — Если тебе нужна будет помощь − зови… И, так же, не вини и себя, что не смогла помочь Сандроне. — Слуга удивилась, откуда же путешественник понял о чем она думает, хотя… Проведя с ней очень долгий период времени почти что плечо к плечу, тот явно научился читать ее эмоции по глазам или прочим признакам, от которых она не смогла отучиться. — И, буду я честен… Я бы вернулся в Фонтейн на некоторое время, после того как мое путешествие тут закончится. Могла бы ты мне помочь? Мне надо лишь крова над головой… — засмущался парень, видимо, в первый раз прося такой помощи, что аж позабавило Слугу. — Конечно, Итер. Я организую все, лишь бы твоя командировка в Доме Очага была такой-же, как те моменты с Богиней Луны… — Ам… — путешественник задрожал. — Нет, тогда я лучше попрошу помощи у Фурины или Невиллета, иначе я не переживу того, что приготовила мне ты. — Я шучу, путешественник, не беспокойся. Приём будет таким же, как и в Тот День. — Юноша снова пошатнулся, но возражать не стал. — Я на улицу, жду тебя там. И не только я, но и наша Валаамова ослица. — Дверь хлопнула негромко, но так, чтобы привести парня в чувства. Тот встал, после чего подошел к зеркальцу в комнате, дабы завязать косу. И вскоре мир увидел того, кто спас их Богиню Луны от смерти и превращения в источник энергии для безумного ученого. На парня сразу же налетели его друзья, а в частности и сама Богиня Луны, чей внешний вид был хуже всех. Парень-златовласка знал − эта, на первое ощущение, глупая дама, пару часов просидела перед трупом Сандроне… Сейчас, конечно, по ее лицу не скажешь, но в глубине души она явно расстроена куда больше него самого. Колумбина ведь знала Сандроне куда дольше, нежели он… — Итер! — Куутар повалили парня с ног, когда врезалась в него со всей скорости. — Пропадал, а почему пропадал, тоже грустил? — манера общения непривычная для других, но привычная для нее − перед ним и правда та Богиня Луны. — Да, горевал так… Знатно. Как никак, она ведь моя близкая подруга. — Путешественник опирался лишь одной рукой о землю, пока другой обнимал приникшую к нему Колумбину. — Но всё в порядке, я уже пришёл в себя и готов к новым путешествиям… И где, кстати, моя личная консервная банка? — Она уснула за столом после своего «небольшого» перекуса… Хотя, я пыталась ее отговорить от поедания 14 креветок, 21 яблока и 7 ребрышек-гриль в медовом соусе. — подошедшая Лаума уняла беспокойство парня. — И, Колумбина, не стоит вам двоим сидеть на земле, испачкаетесь. — словно мать над ребенок, стояла грозно Лаума. — Да ты прямо как их мать, Лаума. — Нефер, как всегда, стояла чуть позади подруги, словно ее личный охранник. — Не думаешь, что тебе уже стоит подарить твоим двум деточкам «подарок»? — Нефер, не стоит, прощу… — порозовели щеки Лаумы, пока ее подруга ехидничала. — Давай пока забудем об этом… — Ладно-ладно, как скажешь. Не время как бы… — Нефер подошла к паре на земле. — Клумба, подъем, иначе у нас сейчас погибнет великий путешественник от передозировки женский касаний. Он такого не испытывал никогда. Это его максимум за все времена. — Нефер подхватила Колумбины за шкирку словно своих провинившихся кошек. — Отпусти! Я еще не наобнималась с ним! — по детски вела себя Богиня Луны, лишь на потеху публике. — Давайте прекратим этот цирк, как никак не время для этого. — Слуга, словно материализовавшаяся из ниоткуда, положила руку на плечо Нефер, смотря в ее глаза своими. — Отпусти Колумбины на землю, она не твоя кошка. — Ладно, ладно. — протяжно, слегка противоборно ответила Нефер. Положила она Колумбина, кстати, на юношу. — Мгмгм. — промычала довольная Колумбина, на почти сразу же была огорченна, так как ее забрала Арлекино. — Я заберу ее себе на некоторое время. У меня с ней тот же разговор, что и с путешественником. — после чего Арлекино пропала в силе Куувяки, что стало ясно, что Колумбина сама ее телепортировала куда-то. — Не будем мешать им двоим. — проговорила Лаума, подходя и протягивая путешественнику руку. — Вставай, там… — Я уже знаю. — перебил путешественник, так как Лаума явно боялась сказать эти слова. Девушка удивилась, но ничего не сказала. Путешественник встал, сразу двинувшись именно туда, куда ему надо. В здание гильдии искателей приключений, куда только что прибыл труп Сандроне…

***

Он стоял над ней, как Луна стоит над всеми. Смотрел на её лицо, не потерявшее и капли прежнего окраса, словно она спала. И смотрел на уже засохшую кровь, что вытекла изо рта Сандроне и стекала по её лицу и подбородку, капая перед Дотторе. Он огорчен, очень огорчен ее потерей. Но ему, конечно, дали надежду. Ее могут восстановить, точнее ее тело. Но было одно «но»… Ее характер пропадет, изменится. Нет, конечно, там будет частично та Сандроне, что была раньше, но, как никак, она станет другой. Да хотя… Плевать какой она будет, главное − что живая. Она не заслужила своей смерти… Особенно настрадавшись перед ней. Вспомнить только какая она была после смерти Пулония, и как самовольно и отчаянно боролась с Дотторе, понимая, что не сможет одолеть его. И как бросилась на спасение путешественника. Она точно была той, кто заслужил созвездие на небе… И она получит его, ведь он постарается сделать так, чтобы ее судьба не зависела от Ирминсуля. Он сделает ее той, кто станет равна сошедшим. И той, кого такие, как Алиса и Николь, будут считать равной. Он сделает ее членом Ведьминого Шабаша. Он сделает ее той, кто не будет просто Марионеткой. Он сделает ее той, кто будет богом для марионеток. Он сделает ее той, кто будет удостоен звания Бога. Он сделает ее той, к которой судьба в Тейвате не будет иметь власти. И все сделает он сам, без помощи других и его сестры, которая давно перестала быть той, коей была раньше… Он станет новым концом и новым началом, вторым Фанетом, и кошмаром Асмодей. Отомстит за то, что делала она… Уничтожит каждый ее мир, который она создала в своих кубах. А потом уничтожит ее любовь, как и любовь всех теней, к Фанету. Он убьёт Смерть, остановит Время, удалит Пространство, прекратит Жизнь. Только последнюю, в лице Рейндоттир, он оставит, а вот Набериус уничтожит. Уничтожит их, как все жалкие сны Фанета, что всё ещё спит о правлении над всей мультивселенной. Уничтожит за долг, что тот должен отдать ему с прошлых сотен веков…