Я хочу остаться!

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

      Каким надо быть феноменальным неудачником, чтобы умудриться развалиться на части в тот самый момент, когда этой зимой вообще никто в твоём окружении не болеет? Вот серьёзно. Обычной зимой все вокруг самозабвенно чихают, кашляют, в общественный транспорт заходить страшно без скафандра, а на работе и вовсе вечно объявляют локальный эпидемиологический апокалипсис. А тут — тишина. В городе даже медицинские сводки подозрительно оптимистичны, что для января выглядит как какой-то заговор. И вообще ничего, абсолютно ничего не предвещало беды.       Но беда пришла. И пала она, со всем своим весом и соплями, именно на голову Пак Чимина.       Особо удачливым он себя никогда не считал — карма явно недолюбливала его по средам и пятницам — но когда омега почувствовал неладное, было уже поздно махать руками и судорожно обеззараживать воздух вокруг себя антисептиком. Что-что, а всякие болячки и вирусы Чимин с самого детства хватал крайне расторопно и с каким-то мазохистским «везением». Причём выбирали они для "тесного знакомства" самое неподходящее время. Например, разгар отчётов.       Чимин всю жизнь больше всего не любил январь. Дурацкий месяц, перековерканный отсутствием адекватного графика, полным нежеланием работать после праздников и кучей никому не нужных годовых, квартальных и бог знает каких ещё отчётов. Начало года для любого офисного работника — это чистилище. Одни ещё не вышли из праздничного анабиоза, другие вышли телом, но разум их остался где-то в районе салата «Оливье» и новогодних каникул. Отчёты, планирование, суета, хаос, беспредел… А дедлайны, как назло, никого не ждут.       И вот посреди этого офисного ада Чимин умудряется подхватить какой-то противный вирус, который превращает его в унылый варёный кабачок. Нет, ну реально, именно так парень себя и ощущал: мягким, бесформенным и совершенно бесполезным овощем.       Несколько дней длилось странное состояние, будто его за что-то долго били и почему-то решили не добивать. Кажется, что температура вот-вот взлетит до небес, но по факту термометр предательски замирал на отметке в 35,6 градусов. Вроде бы ничего конкретного не болит, но жить — больно и как-то нецелесообразно. И, когда Чимин уже начал робко радоваться, что болезнь так и не перешла в активную фазу, боги удачи в очередной раз показали парню неприличный жест и подкинули новый квест. Кашель.       Удушливый, свистящий, буквально вырывающий внутренности. Тут-то терпению Пака в понедельник утром и пришёл окончательный конец.       В компании все знали Пак Чимина как прилежного и старательного работника. Не то чтобы он горел инициативой и рвался в кресло гендиректора, но был сообразительным, исполнительным и обладал реакцией мангуста. Он редко куда-то отпрашивался, почти не брал больничных, даже если мир вокруг рушился. В этот раз Чимин каким-то неведомым шестым чувством умудрился ещё в пятницу разослать почти все срочные отчёты, за что сегодня был готов себя просто расцеловать. Потому что голова сегодня не варила от слова совсем. — Чимин-а, ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. С прицепом, — раздался над ухом сочувственный голос коллеги, когда Чимин в третий раз за пять минут пытался вбить пароль от компьютера. — Если бы… — просипел омега, заходясь в новом приступе кашля. — Кажется, грузовик был экологически чистым и бесшумным. Я его даже не заметил. — Шёл бы ты домой, а? На тебе лица нет, одни глаза остались. — Уйду, болячкой своей только поделюсь с главным и уйду, — кивнул Чимин, упрямо вглядываясь в монитор, буквы на котором начали водить хороводы. — А ещё доделаю последние правки. Иначе живым меня всё равно не оставят — будут звонить, грузить вопросами… Еще записаться к врачу надо. Не могу дозвониться никак.       А на самом деле хотелось только одного: выпить все назначенные доктором лекарства залпом и вырубиться. По возможности — навсегда. Или хотя бы до того момента, когда мир перестанет пахнуть стерильностью и аптечной безысходностью.