Кошачьи клыки

Красота в глазах смотрящего говорили они. Джон не мог и не хотел верить в это. Он смотрел на Дэмиена Уэйна и отказывался верить, что только он видит чудо-мальчика таким красивым. Нет. Прекрасным. Нет. Потрясающим. Нет. Джон слаб в литературе, поэтому даже не может подобрать нужные слово что бы сказать какой он - Робин. Волосы черны как смоль, всегда уложены так что ни один ветер, ни одна всегалактическая катастрофа не могла разрешить прическу Дэмиена, хотя нет. Одна напасть смогла уничтожить укладку, когда их штаб затопило и под силой воды все же идеальная прическа была разрушенная, но даже тогда, когда длинная челка прилипла к лицу, пряди склеились к друг другу, даже в этом хаосе Джон видел, нет, он засматривался на это. Кларк рассказывал сыну что их слабости это криптонит и магия, но кто же знал, что Джон будет настолько особенным и его третью слабостью будет цвет глаз Дэмиена, и что тут таить, сам Дэмиен Уэйн его слабость. –Если ты хочешь найти в этих глазах душу,–Дэмиен прикоснулся указательным пальцем к своей щеке прям рядом к нижним ресничкам и слегка оттянул,–то не найдешь. Они сидели в своей штаб-квартире, Дэмиен разгадывал ребусы Бэтмена, как обычно хотел что-то доказать своему отцу. А Джон невольно засмотрелся на своего друга. –Они такие необычные,–Джон резко покраснел так как понял, что его спалили. –Когда я родился они были карими. У Джона слишком хорошее воображение, он сразу, в туже секунду приставил Дэмиена с карими глазами, почувствовал вкус горького шоколада. –Но из-за многочисленных тренировок,–Дэмиен отпустил планшет и обнял себя за плечи,–пришлось прибегать к яме Лазаря, и если часто ей пользоваться, то глаза меняют цвет на зеленый. Чем больше ты плавал в водах Лазаря, тем кислотнее становиться цвет глаз. Джон ощутил кончиками пальцев боль от криптонита, но эта была такой желанной. В тот момент Джон задумался, а не мазохист ли он. Дэмиен потер свои плечи и продолжил заниматься своим, а Джон, никогда не выучиться на своих ошибках, он снова начал бесстыдно разглядывать своего друга, будто наступит момент и Кент не сможет вновь увидеть Дэмиена. Джон продолжал смотреть на длинные ресницы, на большие, слегка раскосые глаза, чувствовать по коже уже не криптонит а шелест леса, чувствовать носом запах свежей травы, чувствовать тяжесть на своих плечах. Супербой готов вынести любую тяжесть на свои плечах, даже тяжесть взгляда Дэмиена. Если нужно будет он умрет, но примет на себя все что валиться на Дэмиена, чтобы в подарок получить его улыбку. Дэмиен очень редко когда улыбался, не скалился, а улыбался, во все свои 32 зуба, поэтому Джон хранил каждое мгновение, когда Дэмиен улыбался, даже строил из себя совершенного идиота лишь бы Дэмиен снова улыбнулся. А когда он улыбается то сердце Джона, то самое которое выдержит абсолютно любую нагрузку, пропускает удар. На смуглых щеках Уэйна появляться ямочки, и Джон видит два, словно кошачьих клыка. Клыки Дэмиена были большими, длинными и скорее всего острыми. –Почему у тебя клыки как у вампира?–однажды спросил Джон, они тусовались в бэтпищере поэтому Джон решил, что целый пирог, который Альфред испек для всей семьи, может съесть один. Дэмиен тяжело вздохнул, он сидел за отцовским бэткомпьютером, вальяжно закинув ноги на стол, после вопроса Джона он лишь поменял ноги, теперь не на правой лежит левая, а на левой правая. –Нормальные у меня клыки,–Дэмиен повернул голову на Супербоя который облизывал свои пальцы и вновь закатил глаза,–такие же как у деда,–Дэмиен приоткрыл тонкие губы, проводя языком по одному зубу что характерно выпирал из ряда, и вернулся к своей работе. Джон же остался, словно младенец, с пальцем во рту. Для Джона, который мог выдержать на плечах вес небоскреба, самой тяжелой задачей было... просто держать спину прямо. Он был парнем из Смолвиля, привыкшим к свободным фланелевым рубашкам и расслабленной походке. Для него сутулость была признаком комфорта, знаком того, что мир в безопасности и можно выдохнуть. Но Дэмиен... Дэмиен был другим. Его позвоночник казался выкованным из той же стали, что и его мечи. Сидел ли он в кресле, стоял ли на краю готэмской горгульи или просто ждал лифт — его плечи всегда были развернуты, а спина оставалась идеально ровной, словно вдоль неё провели невидимую черту. Джон правда пытался держать спину также, он все-таки будущий Супермен, он обязан быть идеальным, примером для подражания. Он старался ходить, сидеть, летать, да даже сидя на туалете он держал ровную спину, но это было так тяжело, не расслабиться, будто на иголках. В одну из ночей, когда Готэм был поспокойней обычного, Дэмиен придумал себе развлечение, он растянул между двух башен трос и гулял по нему, туда-сюда, балансируя только своим телом. Джон снова засмотрелся. Засмотрелся на плащ, с которым ветер играл плохую шутку, засмотрелся как грациозно Дэмиен ступает на тонкую проволку. –Когда ты научился летать, ты то и дело летаешь в облаках, Супербой,–Дэмиен на одной ноге всем телом повернулся к Джону, зажимая на ухе коммуникатор.–Спустись с небес на землю. Джон будто ошпаренный прикоснулся к своему коммуникатору и отвел взгляд в сторону, надув губы произнес,–ничего я не летаю в облаках! –Летаешь-летаешь! Джон повернулся на в сторону Дэмиена, но там его уже не было, он видел лишь как Робин падал с огромной высоты и в туже секунду Супербой подхватил Чудо-мальчика в воздухе. Его сердце билось с бешенной силой, а Робин смеялся. Джон старался сохранить этот момент в своем сердце.                                                     *** Ничего не бывает просто так. И Джон это понял, когда те, воспоминания которыми он так сильно дорожил оказались единственным ключом к спасению что бы не сойти с сума в вулкане. Он восемь лет был под гнетом Ультрамена, и все те восемь лет его поддерживали воспоминания с Дэмиеном. Первая ночевка с ним, когда Джон увидел сколько шрамов на теле Уэйна, еще тогда, будучи одиннадцатилетним мальчиком он хотел прикоснуться ко всем этим шрамам, каждый поцеловать, погладить, сказать волшебные слова: –У зайчика боли, у собачки боли, у кошечки боли, а у Дэмиена не боли. Но Джон испугался, чертов трус, не быть ему никогда Суперменом. Отец бы сделал то что хочет без доли сомнения, чтобы в будущем не жалеть, как Джон что он даже не попытался приблизиться к Дэмиену. Он будто всегда знал, что это произойдет, поэтому столь чаятельно запоминал образ Дэмиена. Запомнил его запах, запах волос, цвет черный как небо здесь, глаза цветом изумруда, тонкие губы, которые он возможно никогда не попробует на вкус, не порежется об скулы, не потереться носом об прямой нос Дэмиена, не сплетет свои пальцы с тонкими аккуратными пальчиками Дэмиена, вновь не поднимет это хрупкое тело в небо.                                                                              *** Сфера мягко гудела, вибрируя от колоссальной энергии, пронзающей само время. Внутри этого золотистого кокона пространство и время свернулись в точку. Дэмиен стоял идеально ровно, скрестив руки на груди. Его голос звучал сухо и расчетливо, когда он спрашивал о политическом устройстве 31-го века и оборонительных протоколах Легиона. Но Джон его почти не слышал. Для Супербоя время всегда было относительным. Сейчас, используя свою сверхчеловеческую скорость, он замедлил восприятие мира до такой степени, что частицы света от стенок сферы, казалось, замерли в воздухе. Он бессовестно пользовался этой паузой. Свет сферы нежно ложился на смуглую кожу Дэмиена, подчеркивая острые линии его лица. Джон сфокусировал зрение, глядя сквозь маску домино. Он засматривался на эти изумрудные глаза, они сияли предвкушением. Дэмиен думал, что Джон «пищит» от восторга из-за предстоящей встречи с Легионом. Он не подозревал, что для Джона весь Легион, все звезды 31-го века и само величие будущего будет лишь фоном. То, чем будет он всегда восхищаться находилось здесь, в метре от него, ворчало про тактику. Когда золотистое свечение сферы окончательно развеялось, оставив лишь легкий запах озона и затихающий гул, Джон нежно положил ладонь на плечо друга. Плечи были напряжены, и Джон позволил себе слегка сжать плечо напарника. Он так долго рисовал в голове эту картину: сияющие шпили будущего, восторженные возгласы Легиона и Дэмиен, который, хоть и будет ворчать для вида, наконец получит признание, которого заслуживает. — Дэмиен Уэйн! — торжественно провозгласил Джон, широко разведя руки, словно представляя величайшее чудо света. — Робин, Чудо-мальчик! Добро пожаловать в Легион… Голос Джона затих, сорвавшись на полуслове. Вместо почетного караула и аплодисментов его встретил лишь шелест автоматических дверей и мерный гул пролетающих в небе глайдеров. Обычные жители будущего проходили мимо, даже не оборачиваясь на двух подростков из прошлого. — Их здесь нет… — растерянно пробормотал Джон, оглядывая пустую площадь. — Твою мать… –хрипло произнес Дэмиен, он схватился за свое горло, а Джон следом схватился за Дэмиена.

Нет.

Доунстар приземлилась изящно, едва коснувшись поверхности площадки, её крылья еще вибрировали, рассыпая искры света. — Джон! Наконец-то! Мы обыскали тебя везде... –девушка замолчала замечая на руках у Супермена парня, в знакомом костюме,— Это оригинальный…. Джон, проклятый лицемер Джон Кент, не мог собрать себя, его эмоции смешались в непонятную кашу, он хотел улыбаться как положено Супермену, весело произнести, да, это Робин, не оригинальный, но самый лучший, а главное любимый Супербоем, но Дэмиену сейчас плохо. Плохо из-за Джона, он должен был лучше узнать об этой планете, возможно это даже не Земля, а другая планета, чертов Марс. Он должен был подумать, он должен был… –А в будущем есть медицина?–Джон криво улыбнулся, его голос дрожал. Он Супербой, будущий Супермен он должен держать планку, он не должен на глазах у Доунстар расплакаться, упасть в ярость, он верит, что она не замечает его дрожь. На счастье, девушка поняла намек, и они быстро телепортировались к Брэйнияку 5, и тот сразу вживил в тело Дэмиена особенный гаджет что позволял молодому Уэйну дышать. В отличии от девушки, которая переминалась, мяла свои руки и ходила туда-сюда, Брэйнияк с улыбкой встретил гостя. –Я Брэйнияк 5,–парень протянул Робину руку для приветствия. –Робин, четвертый Робин,–Дэмиен принял рукопожатие,–Я наслышан о тебе, точнее об твоих других версиях. –Я тоже о тебе наслышан. Джон не хотел оказывать свою радость, но эмоции он никогда не умел скрывать. Видя, что Дэмиен уже познакомился с одним членом Легиона, он хотел прыгать от счастья, прыгать прям до самого космоса и приземлиться что бы снова прыгнуть. Дэмиен помог разобраться с плохишом и Легион наконец прибыл. Джон надеялся, нет верил в то, что Дэмиена встретят также как и самого Джона в первый раз. Но закрыв врага в кандалы воцарилась тишина, ее нарушила только Сатурн герл. Она была недовольна тем, что Джон взял и просто привел в будущее, без разрешения Дэмиена Уэйна. –Если ему нельзя быть здесь, то почему тогда я могу здесь находиться?!–Джон вновь держал Дэмиена на руках. За день он его так держал уже два раза, он должен был радоваться этому, но ему хочется плакать, все два раза Дэмиен задыхался, а теперь просто без сознания. –Это другое, Джон, ты должен быть здесь и его вернуть туда откуда взял. –Ах, теперь я должен быть здесь,–Имра попыталась забрать Робина, но Джон сделал от нее шаг назад. –Джон,–ее голос был непоколебим,–это для твоего и его же блага. Джон мотал головой нежно смотря на лицо, которое еще недавно было полно восхищения, а теперь на лице Дэмиена не было абсолютно ничего. –Он монстер, Джон. Эта фраза выбила из колеи Джона и благодаря этому Ирма смогла забрать Дэмиена с рук Джона. Джон стоял с пустыми руками, всё ещё чувствуя их тяжесть и тепло тела Дэмиена. В этот момент он ненавидел себя. Ненавидел за то, что притащил друга сюда, в этот стерильный рай, который оказался для Робина клеткой. Ненавидел за то, что позволил Имре забрать его.                                                                        *** После той истерике что Джон обрушил на легионеров, они отправили его в архив, чтобы он сам убедился кто на самом деле Дэмиен Уэйн. Что бы он сам посмотрел на то сколько крови он пролил. Джон зашел в стерильное белое помещение, его уже тошнило от этой идеальности. Кент просунул руку вперед, закрывая глаза, следом, как только он их открыл он увидел интерфейс с папками, все они назывались по-разному. «Рождение», «Кровавый год», «Бэтмен», «Робин», «Грейсон» и другие, Джон не хотел читать все, поэтому прошел дальше, ему дали четкие инструкции куда заходить и что смотреть. Джон открыл один файл и все помешение превратилось в незнакомый для Джона бар, сюда по интерьеру и иероглифами на стенах Джон сумел предположить, что это Япония, либо бар в японском стиле. Джон стоял посреди этого иллюзорного бара, чувствуя, как фантомные запахи дешевого табака и пролитого саке забивают ноздри. После стерильности будущего этот контраст ощущался как удар под дых. Джон медленно прошел между столами. Посетители бара — голограммы, воссозданные с пугающей точностью, — продолжали смеяться и выпивать, не подозревая, что через несколько секунд их жизни станут частью «исторического досье». В углу, в самой густой тени, сидел он. Дэмиен. Но не тот Дэмиен, с которым Джон ел мороженое на крышах Готэма. Этому мальчику на вид было не больше десяти, возможно даже меньше. На нем был простой темный плащ, скрывающий рукоять меча, и та самая идеальная осанка, которой Джон всегда восхищался. Но теперь она казалась не признаком дисциплины, а позой хищника, затаившегося перед прыжком. — Смотри внимательно, Джон Кент, — прозвучал голос Брэйнияка из пустоты. — Это архивный файл №092. День, когда наследник Аль Гул пришел за головой «Смеющегося Монаха». Джон хотел закрыть глаза, но какая-то мазохистская часть его души заставила его смотреть. Он увидел, как маленькая фигурка поднялась с места. Движения были настолько быстрыми, что человеческий глаз их бы не уловил, но Джон видел всё в замедленной съемке. Сталь меча блеснула в полумраке бара. Джон закрыл ладонью губы, когда брызги крови — ненастоящей, цифровой, но такой алой — окропили пол. Маленький Дэмиен двигался с механической точностью. В его лице не было ни ярости, ни ненависти. Только ледяная пустота. Он делал это как обычное дело, как домашнее задание, как генеральная уборка. В его глазах была лишь пустота. Покончив с этой комнатой, наследник демона отправился в следующую комнату, голограмма изменилась и теперь Джон стоял посреди большого зала, возле мужчины, что что-то кричал на японском, столпились огромные мужчины в два раза больше и сильнее маленького Уэйна. Якудза что-то кричал и почти что плакал, и после приказа, амбалы накинулись всей мощью на ребенка, тот лишь отскочил назад, чтобы оттолкнуться от стены и пролететь вперед, он приземлился прямо возле толстого японца, пригрозил своей грязной катаной. Джон немного знал японский поэтому смог перевести то, что сказал Дэмиен своим еще не окрепшим детским голосом, –Глава демонов не потерпит предательства,–ребенок улыбнулся. Джон думал, что на этом запись закончиться, но она продолжилась. Дэмиен лишь задел мужчину лезвием и тот закричал так, как молодые женщины никогда бы не смогли закричать, он повернулся к напуганным мужчинам, что за комедия. Десяток взрослых сильных мужчин дрожат от вида ребенка. Но малыш стал их поочередно убивать, с кошачьей грацией и изяществом заставляя якудза смотреть как умирают его шестерки прежде, чем перейти к главному. С мужчиной он не стал играть, лишь подошел, стараясь не вступить в мочу что пустил из себя взрослый мужчина и просто перерезал горло. Завершив дело, мальчик на голограмме остановился. Он достал платок и начал методично вытирать клинок. И в этот момент он поднял голову. Джон замер. Сквозь иероглифы на стенах и тени бара на него смотрели те самые изумрудные глаза. Но в них не было и намека на душу. В них отражалось лишь собственное лезвие. Джон вспомнил слова Дэмиена в штабе: «Если ты хочешь найти в этих глазах душу — то не найдешь». Тогда Джон принял это за очередную попытку Робина казаться крутым. Теперь он понимал, что это было предупреждение. Это предупреждение теперь жгло Джону изнутри сильнее, чем солнечная радиация. Он смотрел на это маленькое, совершенное орудие смерти и не мог сопоставить его с тем Дэмиеном, который ворчал на него за неправильно съеденный пирог. — Ты видишь это, Супербой? — голос Сатурн Герл прозвучал прямо за его плечом, заставив Джона вздрогнуть. — Ты видишь не просто ребенка. Ты видишь биологическое оружие, которое было заточено убивать лидеров, свергать режимы и не чувствовать при этом абсолютно ничего. Джон молчал. Он чувствовал, как идеальный белый пол архива уходит у него из-под ног. В голове вспыхнула папка «Грейсон», которую он мельком видел в меню. Его пальцы сами собой дернулись, вызывая новый поток данных. Сцена в японском зале начала таять, сменяясь кадрами из Готэма. На записи Дэмиен был уже старше, в костюме Робина, но рядом с ним не было Брюса. Рядом с ним был Дик Грейсон. В костюме Бэтмена. Они закончили дело мистера Пига и теперь Дэмиен сидел возле Бэтмобиля, его лицо было закрыто ладонями. Дик сел, рядом спуская маску. –Его нужно было убить,–захлебываясь произносил Дэмиен. –Ни тебе решать кто должен умереть,–Грейсон положил ладонь на согнутую спину мальчика. –Он монстр! Там столько детей… Я…я… –Ты  большой молодец, ты смог сдержать свой гнев. Я горжусь тобой. Запись остановилась. — Это то, что вы называете «монстром»? — Джон наконец обрел голос, и он звучал как гром в этой стерильной комнате. — Вы показываете мне его грехи, но вы не показываете, как он боролся с каждым из них. Вы говорите, что он не изменился? Джон резко повернулся к скрытым камерам архива, его глаза опасно полыхнули алым. –Ты не видел будущего!–запротестовала Ирма. –Так покажите мне его. Голограмма снова дрогнула, перестраиваясь. Белизна стен архива сменилась на багровые сполохи пожаров. Джон зажмурился от резкого запаха гари, который транслировался прямо в его сознание. — Смотри, Супербой. Смотри на то, что ты защищаешь, — голос Имры звучал с горечью. Перед Джоном развернулась панорама разрушенного Готэма. Но это не были руины после очередного нападения Джокера. Город был выжжен дотла идеальным, хирургическим порядком. На вершине башни Уэйна стоял он. Дэмиен. Взрослый. Лицо, которое Джон так любил за его подвижность и редкие улыбки, теперь превратилось в застывшую маску из шрамов и льда. На нем был тяжелый бронированный костюм Бэтмена, но вместо символа надежды он внушал первобытный ужас. Под его ногами лежали разбитые атрибуты лиги и разорванный плащ Супермена. — Это мир через двадцать лет, если он останется с тобой, — прошептал Брэйнияк 5, появляясь в виде полупрозрачной проекции рядом с Джоном. — Твоя доброта станет его величайшим оружием. Ты дашь ему веру в то, что он прав, и он использует эту веру, чтобы «навести порядок» во всей галактике. Он убьет всех, кто не согласен с его видением справедливости. Включая тебя, Джон. На экране взрослый Дэмиен медленно поднял голову. Его глаза больше не были изумрудными — они горели ядовитым красным светом, отражая пламя горящего мира. Он держал в руке криптонитовые кинжал, с которого капала кровь. — Ты видишь? — Имра материализовалась перед Джоном, её лицо было искажено состраданием. — Мы не ненавидим его. Мы боимся за тебя. И за всё, что ты олицетворяешь. Джон смотрел на проекцию своего будущего убийцы. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно сейчас проломит грудную клетку. Он видел мощь, видел тиранию, видел абсолютное одиночество в глазах этого Бэтмена. — Это... — Джон сглотнул, — это всего лишь вероятность. Один из вариантов.–Джон ткнул пальцем в голограмму Дэмиена,–если поискать…включить другой файл, будущие каждую секунду меняется…–Джон замолчал, он плотно закрыл глаза и напрягся, в комнате начали летать разные файлы, разные воспоминания. Джон резко открыл глаза, и комната наполнилась светом. Джон чувствовал запах печенья которые Альфред пек для детей, когда они тусовались в особняке Уэйнов. Джон видел, как маленький мальчик играет с игрушечным Бэтменом, ему показалось что этот ребенок ему знакомый. –Альфред! Из-за угла выглянула голова Дэмиена, взрослого Дэмиена, не такого как Джон видел пару минут назад. Другого. Домашнего. Уютного. Его волосы были небрежно растрепаны, он был одет в обычную одежду и улыбался, на щеках играли ямочки, и Джон видел кошачьи клыки. –Иду, папа!–мальчишка которого, по-видимому, зовут Альфред бросил игру с Бэтменом и побежал к Дэмиену. –Скоро придет дядя Ричард,–Дэмиен взял на руки мальчика и тот радостно захлопал в ладошки. –А это что за будущие?–Джон снова ткнул пальцем в голограмму Дэмиена. –Это твоя фантазия.–Тихо произнесла Сатурн Герл. –Тогда то, что вы мне показали, это всего лишь ваша фантазия.–Джон махнул рукой и вновь оказался в белом помещении.–Знаете, раз я вам так нужен в будущем, то если хоть слово скажите плохое об Дэмиене, то я без прощаний развернусь и уйду в настоящие