Безумство на кошачьем

      Стояла глубокая ночь — в крепости Гильдии было тихо, все герои сладко спали в своих комнатах. Все, кроме одного.       Мьютон ворочался на своей лежанке не в силах уснуть. Им овладело уже знакомое, но по-прежнему пугающее вожделение — под хвостом зудело, а голову забивали отнюдь не формулы и новые безумные идеи, а он.       Молотов.       Нельзя было сказать, что Мьютон был слишком в нём заинтересован: иногда они работали вместе, иногда спорили по мелочам, но едва могли назвать себя хорошими друзьями. Правда, всё это было до тех пор, пока не садилось солнце.       Ночью всё менялось.       Ночью вскрывались самые низменные и постыдные желания, и только Молотов мог их удовлетворить, ровно как и только Мьютон мог удовлетворить желания Молотова — всё остальное не имело значения. По крайней мере, так изначально Мьютон выяснил, а потом просто к этому привык. Может, подошёл бы любой другой, но теперь думать об этом…       Сжав зубы, только чтобы не взвыть и ноящего возбуждения, Мьютон поднялся на лапы и только хотел было выйти из комнаты, как уловил знакомый запах. Шагов не было слышно, дверь бесшумно отворилась — на пороге появился Молотов. Зелёные глаза блеснули в темноте, и Мьютон зачарованно замер.       Им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга, сильный запах возбуждения говорил сам за себя. Мьютон припал к полу — Молотов бесшумно прыгнул на него, развернувшись прямо в воздухе и ещё сильнее прижав Мьютона собой. Чёрные лапы стояли по бокам от него, и тот игриво прикусил их, стараясь не скулить от нетерпения, за что получил такой же лёгкий укус в ухо. Мьютон поводил хвостом из стороны в сторону, отчётливо ощущая, как член Молотова упёрся ему в спину, и Молотов не стал дальше играться с ним — вцепился зубами в холку и вошёл одним движением, выбив из Мьютона тихий мяв.       Мьютон прикусил собственные лапы, только чтобы не рычать от боли долгожданного удовольствия. Запах Молотова забил нос, от коротких и частых, но сильных толчков подкашивались лапы, а сдавленное рычание вибрировало на холке — Мьютон тонул в ощущениях, и ему хотелось кричать. Боль от шипов на члене Молотова только усиливалась, контрастируя с чувством наполненности и полного, покорного подчинения, заводившим лучше любой стимуляции. Мысли опустели.       Они кончили почти одновременно — Молотов прижался к Мьютону и мелко задёргался, не выпуская его из зубов. По напряжённым бёдрам протекла волна наслаждения, от которой захотелось только сильнее кричать, а после этого он ощутил, как с его члена капает сперма. Тело стало крайне чувствительным, из-за чего ощущуения в анусе стали ещё острее — Мьютон тихонько заныл, бессловно умоляя, чтобы его отпустили. Молотов как будто понял его — отпрыгнул и просто пошёл в сторону двери, только махнув хвостом.       Мьютон не смотрел, как уходит Молотов, да и знал, что Молотов тоже не посмотрит в его сторону. Чувствуя, как анус удовлетворённо зудит от спермы, а тело расслаблено после эякуляции, Мьютон забрался на свою лежанку и, даже не удосужившись вылизаться, так и у снул, проспав до утра.