Холод в гостиной Гриффиндора

Холод в гостиной Гриффиндора Ледяная тишина между Гарри и Драко треснула, как стекло, от яростного шёпота Рона. «Если они сейчас не помирятся, Поттер снесёт башню, — он рылся в карманах мантии, — я видел этот взгляд только перед тем, как он взорвал кабинет Снейпа». Гермиона наблюдала, как Драко, бледнее обычного, щёлкает заколкой с фамильным гербом, его взгляд — остриё, воткнутое в спину Гарри, упрямо смотрящего в камин. Искры от полена обжигали камни, будто повторяя невысказанные проклятия. «Драко, — начала Гермиона, осторожно приближаясь, как к хищнику, — этот спор о зельях… это же просто предлог». Её пальцы мягко коснулись его скрещенных рук, и он вздрогнул, но не отстранился. Его серые глаза метнулись к ней, в них читалась буря оскорблённой гордости и чего-то более жгучего, более глубокого. Рон, тем временем, опустился в кресло рядом с Гарри. «Он всё время смотрел на тебя на зельеварении, — прошипел он, — не с презрением, а… будто ждал, что ты первый заговоришь». Гарри стиснул челюсть, жила на виске забилась. «Он назвал тебя "неотёсанным пустом"», — сквозь зубы выдавил он. «А ты назвал его отца ползучим гадом, что технически верно, — парировал Рон, — но сейчас не об этом!» Он кивнул Гермионе. Их взгляды встретились — пора действовать. Гермиона ещё на шаг сократила дистанцию с Малфоем, её губы оказались в сантиметре от его уха. «Как долго ты будешь делать вид, что ненавидишь его? — её шёпот был тёплым и влажным. — Это ведь уже не вражда, правда?» Её рука скользнула по его предплечью, чувствуя напряжение мышц под тонкой тканью. Драко замер, его дыхание стало неровным. В тот же миг Рон грубо толкнул Гарри плечом в сторону Малфоя. «Просто поговори, придурок, пока он не снова надел эту дурацую маску!» Гарри, потеряв равновесие, сделал шаг вперёд. Их взгляды встретились — ярость, растерянность, непроизвольно пробежавшая искра. Внезапная близость была оглушительной. Драко почувствовал, как пальцы Гермионы сжали его запястье в одобряющем жесте, её тело теперь почти прижималось к его стороне, обещая… отвлечь внимание, если потребуется. Его дыхание ударило в лицо Гарри — с мятными нотками и гневом, не выдохшимся. «Уизли я назову как захочу, Поттер». «А я тебя могу не называть вовсе, — выдохнул Гарри, не отступая. Ладонь случайно задела холодную кожу Драко на запястье, и оба вздрогнули. Где-то на периферии Гермиона приглушённо вздохнула, её пальцы, всё ещё обвивающие Драко, слегка погладили его пульсирующую вену.** Рон подавил довольную ухмылку. Гермиона поймала его взгляд и едва заметно кивнула к выходу. «Знаешь, а я, пожалуй… проверю, как там наши печенья», — рявкнул Рон, увлекая за рукав внезапно покрасневшую Гермиону. Дверь в гостиную тихо захлопнулась, оставив их в огненном круге света от камина. Тишина обволокла их, густая и звонкая. «Ты…» — начал Драко, но его голос сорвался, когда Гарри, не разрывая взгляда, прикрыл его холодную руку своей тёплой. «Я что, Малфой?» Драко выдохнул, и этот звук был похож на обвал. «Ты сводишь меня с ума». Перчатка, брошенная годами ненависти, лежала в пыли между ними. Гарри наклонился, их лбы почти соприкоснулись. Он видел, как зрачки Драко расширились, поглощая серую радужку. «Тогда сойди с ума окончательно», — прошептал Гарри, и это не было вызовом, а разрешением. Его губы нашли губы Драко с точностью падающей звезды — не удар, а прибытие. Вкус был мятой, гневом и чем-то неуловимо металлическим, как кровь после прикушенной щеки. Драко замер на секунду, тело струной натянувшись между отпором и падением, а потом издал низкий стон в глубине горла и вцепился пальцами в куртку Гарри, притягивая его ближе. Мысли рассыпались осколками. Гарри чувствовал под ладонью бешеный стук сердца Драко у основания горла, каждый удар — отзвук старой вражды, переплавляемой в жар. Он оторвался, чтобы перевести дух, и Драко преследовал его, кусая ему нижнюю губу, жестко, почти больно. «Всю жизнь… — выдохнул Драко в угол его рта, руки уже под рубашкой Гарри, исследуя мурашки на коже. — Всю жизнь я хотел тебя сломать». «Не ломай, — Гарри впился пальцами в белые волосы, откинув голову Драко. — Разбери на части». Он толкнул его к дивану, и Малфой рухнул на бархат, глаза горящие в полумраке. Гарри стоял над ним, снимая очки, мир превратился в размытое полотно из золотого огня и бледной кожи. Он опустился на колени между расставленных ног Драко, услышав, как тот резко вдохнул. «Поттер…» — начало звучать как заклинание. Гарри провёл рукой по внутренней стороне его бедра, чувствуя, как мышцы там вздрагивают. Пряжка ремня звякнула в тишине. Гарри сдернул ремень с талии Драко одним резким движением, и кожа, шипя, высвободилась из петель. Он чувствовал, как под ней всё тело Малфоя напряглось, выгнулось в немом ожидании. Жара внизу живота пульсировала в унисон с тем бешеным стуком у горла Драко. — Ты дрожишь, — голос Гарри был низким, обожженным их поцелуем. — От ярости, Поттер. Всегда только от ярости, — выдохнул Драко, но его бедра непроизвольно приподнялись, когда пальцы Гарри нашли пуговицы на его брюках. Гарри медленно, намеренно медленно, расстегнул их одну за другой. Взгляд не отрывался от глаз Драко — серых, темных и бездонных, как омут в запретном лесу. Он стянул ткань вниз вместе с тонким нижним бельем, обнажая бледную кожу и уже явную, твердую линию возбуждения. Воздух со свистом прошел сквозь зубы Драко. — Смотрю, не одна ярость тебя распаляет, — усмехнулся Гарри, обхватывая его ладонью через ткань. Драко резко дернулся, и стон сорвался с его губ, грубый и непроизвольный. — Заткнись… Просто… — он не закончил, запрокинув голову на бархатную спинку дивана, когда Гарри освободил его от последней преграды. Вид был лишающим воздуха. Совершенное, высокомерное создание, раскинувшееся в покорности, которое длилось лишь до следующего удара сердца. Гарри склонился, и его дыхание, горячее и влажное, коснулось кончика. Драко вздрогнул всем телом. — Поттер, если ты посмеешь… Угроза повисла в воздухе, не законченная, потому что Гарри послушно отстранился. Вместо этого он провел языком по внутренней стороне его бедра, к чувствительной кожей у основания. Соль, дорогой одеколон и чистый, острый запах Драко. Он укусил легонько, и в ответ тело под ним взметнулось. — Я… везде… буду думать об этом, — выдавил Драко, пальцы впиваясь в плечи Гарри. — О том, как золотой мальчик ползает на коленях. — А я — о том, — Гарри поднял глаза, и их взгляды скрестились, — как ты выглядишь, когда перестаешь думать. Он обхватил его губами, и мир сузился до этого: до вкуса, до прерывистых стонов, до пальцев, вцепившихся в его волосы уже не для того, чтобы оттянуть, а чтобы прижать ближе. Драко что-то бормотал — проклятия, отрывистые «да» и сломанное «Гарри». Это имя на его устах было последним заклинанием, которое разрушило все стены. Гарри оторвался, оставив Драко в состоянии жестокой, трепещущей пустоты. Его губы, влажные и опухшие, прошли по напряженному животу блондина, оставляя след огня на фарфоровой коже. — Ты говоришь слишком много, Малфой, — прошептал он, и его пальцы впились в оголенные бедра, оставляя на бледной коже отпечатки, которые завтра станут синяками. — Дай мне показать тебе тишину. Он одним плавным, безжалостным движением перевернул Драко, прижав его к бархатной обивке дивана лицом вниз. Золотые ресницы метнулись, когда Гарри пригвоздил его запястье к матрасу. — Не смей… — шипение Драко растаяло в рычании, когда Гарри приоткрыл его для себя, обнажив розовое, сжатое отверстие. — Я уже посмел. Слюна на пальце Гарри блеснула при тусклом свете, прежде чем он прикоснулся — нежно, вопиюще нежно — к чувствительному сфинктеру. Драко ахнул, вдавившись лицом в подушку. Его спина выгнулась не в сопротивлении, а в молчаливом, постыдном приглашении. Гарри нанес второй палец, растягивая, готовя, слушая, как каждый прерывистый стон искажается в ткани. — Видишь? — губы Гарри прижались к влажному позвонку на шее Драко. Он повернул пальцы, нащупывая ту самую точку. Тело под ним превратилось в лук, натянутый до предела. — Твое тело знает своего хозяина. Оно плачет по мне. Он вынул пальцы. Хлюпающий звук заставил Драко содрогнуться. Гарри освободил свое болезненно твердое возбуждение, прижав горячую кожу к дрожащему внутреннему бедру блондина. — Скажи, — потребовал Гарри, направляя головку к растянутому, влажному входу. — Скажи, кто. Драко зажмурился. Бархат под ним был теперь мокрым от дыхания. Он боролся секунду, целую вечность. — Ты… — вырвалось у него, сдавленно, разбито. — Чёрт тебя побери, Гарри. Только ты. Разрешение, вырванное с болью и похотью, стало долгожданным падением. Гарри влился в него одним долгим, безостановочным толчком, разрывая тишину хриплым стоном. Мир сузился до этого совершенного, невыносимого трения. До сломанного рыка Драко, принимающего его целиком. Медленно, слишком медленно, Гарри вышел, отодвигаясь лишь на дюйм. Каждый мускул Драко сжался в протесте, его тело, преданное и влажное, пыталось последовать за этим отступлением. Тикающий камин был теперь единственным звуком, наряду с их прерывистым дыханием — параллельными бурями в тишине комнаты. Гарри приподнялся, его руки, грубые от схваток, скользнули под дрожащие бока Драко. Он перевернул его, не выпуская. Испуганные глаза цвета шторма встретились с его взглядом. Драко казался разобранным, разложенным на части — рот полуоткрыт, волосы на лбу слиплись, а по щеке тянулась влажная дорожка, происхождение которой было неясно. — Не смотри, — прохрипел Драко, пытаясь отвести лицо, но Гарри поймал его под подбородок. — Я буду смотреть. Всегда. Он потерся щетиной о бледную шею, чувствуя, как бьется под ней жилка. Его руки скользнули ниже, ладони легли на внутреннюю сторону бедер Драко, которые все еще вздрагивали мелкой дрожью. Кожа там была горячей и тонкой, как лепестки. — Ты весь еще звенишь, — пробормотал Гарри губами прямо под его ухом. — Как колокол после удара. Одним пальцем он провел по пересохшей нижней губе Драко. Блондин инстинктивно приоткрыл рот, провел по нему кончиком языка. Это движение, почти невинное, обожгло Гарри сильнее, чем любой поцелуй. Он опустил голову, чтобы поймать те же губы, и в этот раз поцелуй был другим — медленным, океанским, полным привкуса соли и разделенной истории. Его опустившаяся рука между их тел нашла все еще чувствительное место. Большой палец мягко, с чудовищным терпением, провел по распухшему, перевозбужденному краю. Драко вздрогнул всем телом, впившись ногтями в его плечи. Новое возбуждение, внезапное и непрошенное, зажгло его плоть. Он прошептал что-то несвязное, предложение, обет или просто имя, но Гарри заглушил его новым касанием, исследующим и требовательным. Он чувствовал это кольцо тепла и распухания под подушечкой пальца, слышал сдавленный стон Драко, превращавшийся в хриплый выдох прямо в его рот. Воздух в комнате стал густым, как сироп, пропитанный дымом камина, потом и чистым, неоформленным желанием. Гарри не отпускал его губы, продолжая целовать с методичной жестокостью, в то время как его рука работала внизу — уверенная, деспотичная. «Гарри… подожди…» — голос Драко был разбитым шепотом, но его бедра бессознательно приподнялись навстречу прикосновению. «Нет.» — ответ был простым и окончательным, обожженным в кожу у основания его горла. Гарри снова провел пальцем, на этот раз собрав влагу, выступившую на чувствительном кончике. Он смазал ее, медленно вращая, наблюдая, как веки Драко дрожат, а зрачки расширяются, поглощая серый цвет. — Ты не говоришь «стоп». Ты говоришь «больше». И Драко, побежденный, раздетый догола, выдохнул это ненавистное, желанное слово. «Больше.» Лишь тогда Гарри уступил, пропустив между ними холодный воздух. Он опустился ниже по телу, оставляя влажные трассы поцелуев по грудной клетке, животу. Его дыхание обожгло кожу внутренней поверхности бедра. Драко вцепился в спутанные простыни, его тело изогнулось дугой, когда губы Гарри, наконец, коснулись его — не для ласки, а для владения, жадные и безоговорочные.