Осознанно жалкий

По щекам радио-демона текут слезы, глаза зажмурены, красные фурри-ушки с чудесными чёрными кисточками плотно поджаты к голове и подрагивают, а верхний ряд острых зубов так сильно впился в нижнюю губу, что подбородок заливает кровь. Воксу не надлежит считаться с чувствами тех, кого он использует. В конце-концов, он - демон в Аду. Здесь нет места нежным чувствам, но в этот самый момент что-то меняется внутри него. Будто один маленький пазл выбивается из сложной мозаики, которая составляет идеальную картинку медийной личности по имени Вокс, а без этого одного-единственного пазла картинка рушится и уже совсем не то... Он неожиданно для самого себя не готов продолжить насиловать пленника, видя такую реакцию. Он останавливается, едва начав, и с губ срывается необычайно-нежное, совсем ему не присущее: - Ну тише-тише Ал. Давай возьмём паузу... а может вообще прекратим? Подкрепляя свой трёп действием, теле-демон медленно отодвигается бёдрами, покидая только что взятое против воли тело. Аластор реагирует на это движение шумным всхлипом. Ну и что теперь делать? Оставить его одного? Нет, не вариант. Необходимо как-то сгладить ту катастрофу, которой обернулась вышедшая из-под контроля перепалка. Приласкать. Заболтать. Помириться, насколько вообще возможно помириться с тем, кто донимал тебя семьдесят лет после того, как жестоко растоптал твоё сердце на осколки. Ладно, не помириться, просто позаботиться... Вокс понимает, что перешёл черту. Ему не стоило толкать свою болезненную любовь на кровать, срывать с него одежду и... делать то, что сделал. Теперь стоит проявить нежность... Убрав когти, легонько коснуться выступающей бедренной косточки. Обласкать её кончиками пальцев, прочертить пальцами невидимые узоры между бедренной косточкой и низом живота. Ненавязчивая ласка. Методичное, успокаивающее действие. На самом деле, Винсент не уверен, что стоит продолжать касатьс, поэтому жадно всматривается в напряжённое лицо радио-демона и вдруг замечает, как тот немного расслабляется, затем шумно выдыхает и устраивается поудобнее, насколько ему это позволяют пути проводов, удерживающие запястья. Вокс избалован. За последние пару десятков лет он слишком привык к тому, что секс всегда рядом, легкодоступен и его обществу в постели всегда рады. Привык к принятию и обожанию. Привык к тому, что под него всегда готовы лечь. Вал готов. Не Аластор. С чего он вообще взял, что с радио-демоном получится так же, как с главной блядью Ада? - Ты жалок... Страждущая тварь наконец заговорила и первый звук, сорвавшийся с этих ядовитых губ, кто бы сомневался, оскорбление. Как же Винсент от этого устал... - Угу. - легко соглашается он. - Одержим тобой. Болен, разбит, сломлен... - Продолжай говорить. Вокс сглатывает. Странная просьба в свете случившегося, но не может отказать и послушно продолжает закапывать собственное эго в могилу, раз Аластору это, кажется, пришлось по вкусу. Медиа-демон всегда отлично чувствует свою аудиторию, какой бы необычной и прихотливой она ни была. - Мы оба знаем, что я сломан. - признаёт он, понизив тон до интимного шёпота на ушко. Поджатие ушко начинает распрямляться. Аластор жадно его слушает. - Безнадёжно сломан. Испорчен. Непригоден к использованию. Едва функционирую. - Ах! ~ внезапно срывается с губ радио-демона, прежде чем он снова напряжённо прокусывает свою губу. Только на этот раз как-то иначе, менее напряжённо, напряжённо по-особому... возбуждённо?! Вокс медленно продолжает, фиксируя микро-перемены в радио-демоне на внутренние карты памяти: - Меня невозможно починить, ведь я уничтожен. Самая матрица разорвана твоими когтями и семьдесят лет непристанно кровоточит. Я так сильно сломан... тобой. Аластор выгибается, как от ласки, а ведь Вокс его перестал касаться! Вот оно: злобной твари нравится лесть! Да, да, определённо да. Стоит вспомнить, как Аластор позволял Винсенту почти два года вращаться на своей орбите, принимая комплименты и подарки, его восхищённое внимание до того момента, как ему поступило предложение править на равных. О, теперь Вокс понимает. Никто не может быть равным великолепному радио-демону, не так ли? Чем глубже медиа-демон себя закопает на словах, тем больше удовольствия это доставит красноволосому садисту с манией величия. Вокс правда понимает. Он и сам такой. Но ради одного мертвеца готов на время поступиться гордостью. - Я ничтожен. - продолжает он свою самоуничижительный монолог. - Обречён вечность страдать, не способный дотянуться до звёзды твоего величия. Все мои амбициозные планы рухнут, обратятся пылью, потому что я жалкий, одержимо влюблённый в тебя идиот. - Ах-мм! ~ - Тупое ничтожество, которое спит и видит, как вылизывает тебе копыта... - подтверждая свои слова Вокс сползает вниз, нежно подхватывает одно копытце, склоняется и медленно проводит по нему языком от носка копытца до острой коленки. Аластор сладко выгибается от наслаждения с немым криком. Вокс решает на этом остановиться. Собственное возбуждение он просто отключает, как ненужный рудимент. Главное, что радио-демон получил удовольствие, сексуальное удовольствие. Он кончил без прикосновений, от одних только слов. Верный подход к аудитории найден. Теперь корабль их непростых межличностных отношений наконец выбрался из болота семидесятилетнего застоя и уверенно взял курс в самое сердце океана. Вокс подтягивает одеяло, накрывает им заметно расслабившегося пленника, сам ложится рядом поверх одеяла и включает тихий треск сломавшего, не способного принимать сигнал телевизора. Под его потрескивание радио-демон быстро засыпает. А Вокс лежит в темноте, свернувшись вокруг спящего, слушая его едва-уловимое сопение во сне, и думает. Он только что опозорил себя так, что на вечность хватит, и ради достижения нужного ему результата готов повторить. Бессчётное число раз повторить. Но на самом деле он отнюдь не так глуп, доверчив и наивен, как только что наботал. Аластор явно что-то задумал. Эта хитрая тварь не могла так легко сдаться в вечный плен, даже не поимев с этого никакой личной выгоды. Значит, снова ведёт какую-то свою игру, сложную, рассчётливую многоходовку. Вокс не знает, что именно задумал радио-демон, значит это вне его контроля, но что он может контролировать, так это условия их маленькой странной сделки. Итак, он отпустил двух ничтожеств и поклялся не трогать Чарли Морнингстар. В каком смысле это самое "не трогать"? Физически, морально, не упомянуть в эфирах? На всякий случай, Вокс не тронет ни в каком из смыслов и будет всячески держать с принцессой значительную дистанцию. Аластору строит соглашаться на сазерках, ведь его маленькая пушистая задница, увенчанная очаровательным микро-хвостом, принадлежит Воксу надолго, от сегодняшнего дня и до плюс адской бесконечности.