Тёмная сторона победы

В этом году зима в Западной Вирджинии была намного холоднее и пришла раньше, чем обычно. Снега за месяц выпало почти 20 дюймов, что довольно много за такой ничтожный промежуток времени, как 10 дней. Осадки выпадали на постоянной основе, но обычно их было мало. И этот небольшой период только не так давно начавшейся зимы, который валил снег, был до безумия паранормальным. Смотря в окно на заснеженную улицу, внутри любого человека просыпался внутренний ребёнок, который требовал выйти на улицу и упасть спиной в сугроб. Зарыться руками и ногами в снежный покров и смотреть в звёздное небо. Потом бы конечности начали замерзать, а губы синеть, пришлось бы вылазить из белого покрывала и идти домой греться. Дома, наверное, встретила мама, налила чай и отругала за то, что слишком долго сидел на улице. Даже Натаниэль в свои 19 держался до последнего, но вытерпеть не смог. Он накинул толстовку и под тихий шумок ушёл из спящего общежития. Нат вышел на улицу и почти сразу завалился на пушистый и свежий снег. Он лежал и смотрел в прекрасное ночное небо. Его губы на мгновение тронула едва заметная детская улыбка, что было не обычно для такого человека, как Веснински. Через полчаса, когда руки покраснели, а глаза начали слипаться от усталости и 16-ти часовой тренировки, он еле поднялся со снега и поплёлся на корт, чтобы чуть согреться. Кристально чистый снег звонко хрустел под ногами. Колючий зимний воздух ударил в лицо, а затем болезненно обжёг лёгкие. Ноздри склеивались при каждом вдохе холодного декабрьского кислорода. Глаза щурились от мелких снежинок, попадающих на ресницы, а крупные хлопья медленно и беззаботно кружились в воздухе. Они оседали на толстовке и на взъерошенной чёлке парня. Щёки порозовели от холода, а волосы слегка растрепались из-за ветра. Толстовка промокла насквозь, а на штанах стали налипать небольшие комки снега. Носки намокли из-за замшевых осенних кроссовок и стали противно липкими. Парень промёрз до костей, но в полусонном дрёме продолжал идти. Голова твердила, что нужно вернуться и лечь спать, но ноги отказывались возвращаться в «гнездо», они хотели бежать от этого места на другой конец света. Иногда мысли приобретали интересные повороты и сюжеты, что происходило и сейчас. Ему вспоминались те самые ровные дорожки в Балтиморе, мамина тёплая рука, что крепко держала его маленькую ладошку, её звонкий смех и приятный карамельный запах волос. Она была такой родной, любимой и своей, а сейчас её нет... Воспоминания в голове всегда проникали в самые тёмные и спрятанные от чужих глаз уголки разума, бывало и такое, что его самого переносило в эти углы, там всё было как наяву, все запахи, все чувства и звуки. На первый взгляд ему могло показаться, что в этой или иной ситуации нажали кнопку «повтор». Душа болела и ныла от всего этого бремя и уймы воспоминаний, но с годами пришлось смириться. Ноги не слушались. Шаги были быстрыми, торопливыми, как будто он отчаянно хотел сбежать из этой реальности, но при этом на его лице не было ни единой эмоции, взгляд был пустым, а зрачки расширенны. Подойдя к стадиону, парень нащупал в кармане холодный чуть проржавевший ключ и с тихим звяканьем открыл дверь для персонала. Он шагнул внутрь и, закрыв её за собой, миновал коридор для команды. И снова эти чёрные, красные и бордовые стены, снова этот стадион, опять. Дверь на корт скрипнула, войдя на поле и поднимаясь дальше на трибуны, он остановился на одном из рядов и сел на ближайшее место. Чёрное пластиковое кресло скрипнуло и затрещало от мороза. Смотря на поле, в памяти всплывали все воспоминания об этом месте, как хорошие, так и плохие. Парень чуть поддался вперёд и упёрся ладонями в колени. Он тяжело вздохнул и немного опустил голову, его ярко-рыжие пряди волос упали прямо на пронзительные голубые глаза. Он выглядел уставшим. Его взгляд сквозь кудри был устремлён на центр корта. В одно мгновение в глазах начало темнеть, а руки трястись. Голову резко пронзила сильная боль, лёгкие сдавило в тисках, дышать стало трудно, в горле встал ком. Ниэль очень быстро достал из кармана штанов пачку медикаментов, выдавив одну из таблеток на ладонь, закинул в рот и насухо проглотил. Таблетка немного разодрала горло, но уже через несколько секунд «нейролептики» приятно разлились по телу, дыхание выровнялось, а пальцы перестали дрожать, затем резкий толчок в голову, и туманная дымка почти сразу исчезла. Кроме него в такое время на стадионе никого не было, всё общежитие спало. Из-за того, что стадион был закрытым в плане крыши, здесь было чуть теплее, чем на улице. После принятия нужной дозировки рука рефлекторно потянулась к карману толстовки. Не замечая для себя Натаниэль вытащил оттуда пачку сигарет и зажигалку. Он прекрасно знал, что во время принятия таблеток ему нельзя курить, но в данный момент ему просто до потери сознания нужна была доза никотина. Он достал сигарету из пачки и чиркнул её зажигалкой. Он затянулся, горький, но в тоже время сладко-пряный табак проник в лёгкие и наполнил их полностью. Он периодически подносил её к губам, выпуская тонкие струи дыма, которые растворялись в воздухе, создавая атмосферу задумчивости и лёгкой меланхолии. Курение давно стало неотъемлемой частью его образа жизни, прочно интегрировавшись в поведенческую модель. Натаниэль не просто курил — он словно проводил ритуал, который помогал ему сосредоточиться и обдумать происходящее. В каждом его движении с сигаретой прослеживалась уверенность, возможно, даже с элементами лёгкого беспокойства, которое многие стремятся заглушить с помощью этого действия. Вдруг откуда-то слева послышался шорох, а потом тихий мужской голос: - "Сигаретки не найдётся?" - спросил хриплым голосом парень лет 20. - "Сигарета? Держи..." - Нат протянул незнакомцу сигарету. Парень взял её в руки и покрутил между пальцами, Ниэль отвернулся, а затем снова закурил. Только через несколько секунд раздумий он понял, что рядом с ним никого не может быть, так как он закрывал дверь на замок. Нат резко развернулся и огляделся: правда, никого. Тогда что же это было? Может, глюки? Или очередная побочка от таблеток? Непонятно... Он ещё раз огляделся по сторонам в поисках парня, но никого не увидел, только сигарета беззаботно лежала на пластиковом кресле и перекатывалась с одной стороны на другую. Когда глаза Натаниэля начали слипаться, а голова склоняется на бок, он встал, вышел с корта, не забыв закрыть дверь на ключ. Он вернулся в общежитие в третьем часу утра. Ноги подкашивались от усталости, его потрёпанное тело упало на кровать. Глаза сомкнулись, дыхание выровнялось, он спал... Завтра его ждало настоящее испытание, но ему об этом пока неизвестно и хорошо.