Вкус одуванчикового вина

      Серебро луны освещало дорогу, окутывая Нод-Край мягким, безмятежным светом. Тёплый вечерний воздух был напоён сладким ароматом полевых цветов, а лёгкий ветерок лишь изредка шелестел листьями невысоких кустов. Настроение у юноши сегодня было хорошим, и день в целом выдался спокойным — согласно докладам ратников, нападений Дикой Охоты не было, и это была самая долгая передышка за последние недели.       Монотонное стрекотание сверчков было единственным, что сопровождало Иллуга в пути. Его шаги по вытоптанной тропе оставались тихими и размеренными. Но чем ближе он подходил к штабу Ордо Фавониус, тем отчётливее сквозь ночную тишину пробивались весёлые голоса и радостные возгласы. В воздухе витали соблазнительные запахи жареного мяса и свежего хлеба. Сквозь общий гул уже можно было различить мелодичный перебор струн — кто-то играл на лире что-то лёгкое, летнее, под стать этому вечеру.       На южном входе, у самых ворот, его встретили красные зарницы фонарей и двое молодых рыцарей экспедиционного отряда, прислонившихся к деревянной балке. Один из них, кареглазый паренёк помоложе, смотрел на веселье во дворе с явной тоской, щёки его горели румянцем. Рядом, сохраняя стоическое выражение лица, сидел его более опытный товарищ — видимо, тот, кому выпала честь оставаться трезвым и нести вахту. Оба молча кивнули Иллуги в знак приветствия.       Внутри штаба, вокруг огромного, полыхающего костра, толпились рыцари. Кто-то, покачивая головой в такт, вторил мелодии лиры; кто-то, уже изрядно опьянённый вином, лежал на траве, безмятежно созерцая звёздное небо; а кто-то увлечённо рассказывал какую-то историю, окружённый вниманием товарищей.       Проходя мимо, Иллуги обменялся с рыцарями сдержанными приветствиями. Экберт, с улыбкой, даже окликнул парня, приглашая присоединиться к их кругу, испробовать вина и посидеть вместе, раз уж день выдался таким спокойным. Иллуги в ответ лишь сдержанно улыбнулся и спросил, где находится Варка. Экберт указал ему на место в глубине двора, где обычно проходили встречи. Поблагодарив рыцаря, юноша двинулся дальше, поднимаясь вверх по склону и постепенно отдаляясь от бурного веселья мондштадтцев.       Подойдя к просторному шатру, Иллуги увидел, что его синие пологи были опущены. Чтобы обозначить своё присутствие, он намеренно громко поднялся по деревянным ступеням, а затем откинул тяжёлую ткань. Внутри, за большим столом, друг напротив друга располагались командир гарнизона экспедиционного отряда Ансельм и Магистр Варка. В нос юноши тут же ударил сладкий аромат одуванчикового вина, смешанный с терпкими алкогольными нотами и запахом жареной курицы. Оба мужчины встретили вошедшего весёлыми, уже изрядно опьяненными взглядами.       — Иллуги! — воскликнул Варка. — Неужели и вправду пришёл?       — Ты же позвал, — спокойно отозвался парень, входя и подходя к столу, заваленному картами и морой.       — Да, — без колебаний ответил мужчина, широко улыбаясь. — Правда, раз двенадцать уже. А пришёл ты в первый.       — У разведотряда последние недели выдались крайне загруженными, — вставил слово Ансельм, сгребая к себе в карман рассыпанные по столу монеты. — Я бы на его месте тоже не приходил на твои попойки.       Жест командира не остался незамеченным.       — Эй, погоди! Я ещё мог отыграться! — возмутился Варка.       — Просто признай, что сегодня не твой день, — невозмутимо заключил Ансельм, допил из кружки солодовый напиток и поднялся. Подойдя к Иллуги, он положил тому руку на плечо и тихо добавил: «Сыграй с ним, если хочешь подзаработать. Сегодня ему определённо не везёт».       Сказав это, командир гарнизона вышел, скрывшись за пологом шатра, — видимо, решив не мешать им и присоединиться к веселью товарищей во дворе.       — Не так уж мне и не везёт, — буркнул мужчина, сделав глоток вина, но в его голосе слышалось скорее упрямство, чем уверенность.       — Он унёс с собой довольно увесистый мешочек моры, — заметил парень, опершись бедром о край стола и скрестив руки на груди. — Так что, пожалуй, прими поражение с достоинством.       Варка отставил бокал и попытался придать своему уже порозовевшему лицу более серьёзное выражение.       — Что-то Никита просил передать?       — Нет.       — Ты… действительно пришёл только потому, что я пригласил? — не смог скрыть лёгкого удивления магистр.       Иллуги слегка приподнял бровь, изучая собеседника. Сначала он подумал, что это шутка, но нет — Варка спрашивал совершенно серьёзно. Неужели он и вправду так часто отклонял его приглашения? Ратнику казалось, что всего пару раз… Или, может, всё-таки больше?       — Ты так расхваливал это одуванчиковое вино, что, когда прознал о сегодняшней поставке, решил: стоит и вправду его попробовать.       Лицо Варки тут же озарилось. Он вскочил и принялся искать на полках чистый бокал, чтобы налить гостю из новой бочки. Вскоре мужчина протянул Иллугу напиток насыщенного бордового оттенка, от которого уже веяло цветочной свежестью. Даже не поднося бокал к губам, можно было оценить его богатый, густой аромат. Пока юноша медленно покачивал бокал, вслушиваясь в тонкое переливание и оценивая лишь букет запахов, Рыцарь Борея уже успел наполнить и свой.       — В винокурне «Рассвет» делают поистине прекрасное вино, — мужчина подошёл к ратнику почти вплотную, его взгляд стал тёплым и немного ностальгическим. — Надеюсь, тебе понравится вкус моей родины.       Лёгким движением он звонко чокнулся своим бокалом о бокал Иллуги и замер в ожидании, наблюдая, как тот наконец поднесёт напиток к губам для первого глотка.       Юноша встретил взгляд светлых глаз, в которых читалась хищная, настойчивая искорка — казалось, если он сам не сделает глоток, мужчина так или иначе заставит его опустошить бокал до дна. С лёгкой усмешкой Иллуги прикрыл глаза и прикоснулся губами к прохладному краю.       Первый глоток раскрылся волной удивительной нежности. Сначала на языке расцвела сочная сладость спелых ягод и мёда, затем ей на смену пришёл лёгкий, почти эфирный оттенок цветущего одуванчика — тот самый, что пьёшь вместе с ветром летнего луга. Лишь в самом послевкусии, мягким и тёплым шлейфом, проступила тонкая алкогольная терпкость, но она не обжигала, а лишь согревала изнутри. Ничего общего с грубыми, огненными напитками его родных земель — это вино было словно воплощённая в жидкости нежность.       — Твоя родина, по всей видимости, очень сладкая и расслабляющая, — произнёс Иллуги, медленно опуская бокал. — А моя… обжигающая и разрушающая.       Он сравнил этот напиток с огненной водой своего края — резкой, беспощадной, оставляющей на губах горечь.       Магистр лишь рассмеялся — звонко, искренне, и в этом смехе звучало явное одобрение. Должно быть, ратник попал в самую точку.       — Рад, что тебе понравилось, — ухмыльнулся Варка, — но не думай, что, в отличие от огненной воды, от него нельзя опьянеть. Вино — штука очень обманчивая. Не хочешь, кстати, сыграть со мной?       — Нет, я не настолько азартен, да и твои деньги мне ни к чему, — ответил Иллуги и сделал ещё один медленный глоток, наслаждаясь послевкусием.       — Жаль, а я только во вкус вошёл, — вздохнул магистр, но в его глазах тут же вспыхнул новый интерес. — О чём тогда поговорим?       — Расскажи, каким образом вы отбились от Дикой Охоты у столба Эмбры?       И Варка начал рассказывать. Сначала — о стремительной атаке, потом — о стойкости рыцарей, о следующей миссии и дерзком плане. Пока он говорил, в руке у ратника первый бокал незаметно сменился вторым. Рассказ плавно перетёк к историям о Мондштадте, его тавернах и ветрах свободы. Второй бокал уступил место третьему. Беседа коснулась того, как молодой рыцарь впервые напился и устроил переполох в казарме. Иллуги, уже ощущая в голове первые мутные подвижки, принялся за жареную курицу, пока мужчина, смеясь, живописал проделки «мальчика-волка». Юноша меж тем аккуратно собирал разбросанные по столу карты в колоду, прибирая игральные дайсы.       Счёт бокалам давно потерялся, и да, Варка был прав: вино оказалось обманчиво вкусным и обманчиво опьяняющим.       — Меч оказался настолько лёгким, что он взлетел вверх и воткнулся в потолок, — хохотал Варка, размашисто обрисовывая картину в воздухе. — Интересно, он до сих пор там?       — Было бы забавно, если бы его так и не вытащили, — усмехнулся ратник, развернув перед собой подробную карту Мондштадта, которая лежала на самом краю стола.       Магистр оставил бокал на столе, подошёл к Иллуги и встал рядом, наблюдая, как тот изучает карту.       — А вот здесь… — юноша указал пальцем на Драконий Хребет. — Так же холодно, как в Снежной?       — На самой вершине — да, сравнимо с её суровой погодой, — кивнул Варка, и его голос на миг стал тише, почти задумчивым. — Но там своя, особая красота. Суровая, но чистая. Как и многое в этом мире.       — А где же та самая Винокурня? — пробормотал парень, вглядываясь в карту, линии которой начинали слегка плыть перед глазами.       Варка накрыл своей широкой ладонью его руку, почувствовал лёгкое вздрагивание и мягко провёл ею вниз, к нужному месту у подножия холмов.       — Вот здесь делают самое вкусное вино среди всех регионов…       Ратник слишком сосредоточенно вглядывался в обозначенное место, не отводя взгляда от нарисованного здания, окружённого аккуратными рядами виноградников. В это время сам Варка смотрел сверху вниз на его хрупкую, почти изящную фигуру. Взгляд скользил по неестественно бледной коже и остановился на шраме, выглядывавшем из-под ворота свитера. Он был бордовым, свежим, ещё не зажившим — так непохожим на собственные шрамы мужчины, давно загрубевшие и побелевшие.       — Как ты… — убрав руку с чужой ладони, Варка прикоснулся кончиками пальцев к тому самому шраму на шее, теряя всякое понимание границ.       — Расслабился раньше времени, — тихо, почти шёпотом ответил Иллуги, повернувшись к магистру, но не отстраняясь.       В голове ратника промелькнула мысль, от которой по спине пробежали мурашки: ему захотелось, чтобы эта ладонь крепко сомкнулась вокруг его шеи.       А рыцарь Борея лишь жадно смотрел, наконец позволив себе рассмотреть лицо ратника вблизи. Красный ободок в радужке глаза был настолько ярким, почти гипнотическим. Этот взгляд зацепил его с первой же встречи, но раньше мужчина не позволял себе надолго в нём задерживаться, сохраняя дистанцию. Сейчас же, потеряв её окончательно, он мог в полной мере насладиться этим опасным, бешеным цветом — таким же глубоким и манящим, как любимое вино. Эти глаза, бордовые прожилки, проступающие под тонкой кожей, бледность, подчёркивающая каждую деталь…       Под его ладонью, на шее, отчётливо чувствовался бешеный, учащённый пульс. Пальцы невольно поднялись выше, скользнули по скуле, очертили родинку под глазом и задержались на щеке. Кожа у Варки была грубой, шершавой от бесчисленных походов и сражений, но сейчас она горела таким же жаром, как и его взгляд.       Первым не выдержал Иллуги.       Его пальцы впились в воротник магистра, резко и властно притянув того к себе. Поцелуй не был нежным — он был жадным, влажным, опьянённым, полным того самого огня, что обычно скрывался за сдержанностью ратника. Губы Варки были горячими, обжигающе настоящими. Иллуги не закрывал глаз, глядя в первые мгновения в широко распахнутые, удивлённые голубые глаза мужчины, но уже через секунду в том взгляде вспыхнул вызов — и ответный порыв, принявший эту дерзкую ласку.       Разница в росте дала о себе знать. Варка, не прерывая поцелуя, легко подхватил хрупкое, но упругое тело под бёдра и усадил ратника на край стола. Карты и бокалы дрогнули, зазвенев в такт движению. Руки забрались под свитер. Теперь перед мужчиной открылся полный доступ к тонкой талии, под которой проступали чёткие, подтянутые линии мышц. От прикосновения тёплых, шершавых ладоней к оголённой коже Иллуги выгнулся навстречу, как тетива, готовая сорваться.       Всё это время в Варке бушевало пьяное, долго сдерживаемое возбуждение — чувство, которое он не позволял себе испытывать так давно. Иллуги вцепился пальцами в густые пшеничные волосы, сжимая их на затылке, и снова углубил поцелуй, проталкивая язык в чужой рот, требуя, захватывая, заявляя. Варка позволял это — более того, он отвечал тем же, прижимаясь всем телом так близко, что Иллуги ощутил твёрдое, отчётливое давление его возбуждения. Оно встретилось с чужим — горячим, натянутым, почти болезненным. От этого столкновения оба невольно издали сдержанный, глухой стон, потерянный где-то между смешавшимся дыханием и вкусом вина.       Всё смешалось в пьяном, густом вихре: дыхание и слюна, руки и губы, возбуждение и давно подавляемая страсть. Стёртая грань показала им то безумие, что рождается, когда годами делать вид, будто всё в порядке. Но «нормально» — не значит «живое». Не значит — настоящее, которое теперь вырвалось наружу, охватив их страстным, безрассудным безумием, словно завтра и вправду могло не наступить.       — Мы тогда за бочками, а вы — за Варкой? — раздался пьяный, раскатистый голос за пределами шатра.       Безумие растворилось в ту же секунду. Магистр резко отстранился, в его глазах мелькнула вспышка испуга и мгновенной трезвости. Руки тут же потянулись поправить растрёпанные волосы, вытереть влагу с разгорячённых, покрасневших губ. Иллуги сполз со стола, поправляя свитер, его движения были резкими, нервными. Взгляд бегло скользнул по Варке — и так же быстро он вытер тыльной стороной ладони чужую слюну с собственного подбородка и запахнул одежду.       В ту же секунду полог раздвинулся, и внутрь ввалились двое. Будь они трезвее — непременно заметили бы следы их безумия: сдвинутые фигуры на столе, опрокинутые бокалы, разгорячённые лица, стоящий в воздухе тяжёлый, влажный запах страсти. Но девушки были пьяны и веселы, они тут же подхватили Варку под руки.       — Пошли с нами, хватит дела обсуждать! Надо иногда и отдыхать, — весело прокричала одна, почти повисая на его плече.       — Иллуги, ты тоже! — выкрикнула вторая, уже таща магистра к выходу.       — Смею отказать, — голос ратника прозвучал холодно и чётко, вся опьянённость будто выветрилась в один миг. — Мне пора возвращаться.       — Как жаль…       Иллуги быстро шагнул к пологу, откинул тяжёлую ткань и вышел в прохладную ночь. Вечерний воздух опалил его горячие щёки, заставив вздрогнуть. Варка пытался вырваться к Иллуги, но цепкие женские руки не позволяли, однако резким движением вырвавшись из пьяных объятий, он все равно выскочил вслед, но во дворе уже никого не было — только тени от костра да удаляющийся силуэт вдали. «Как он успел так быстро?» — промелькнуло в голове с удивлением.       — Ты же ещё придёшь?! — выкрикнул магистр резко, почти отчаянно, и тут же пожалел, осознав, как нелепо это прозвучало.       Ратник замер. Сердце бешено колотилось, словно отказываясь верить в реальность происходящего. Казалось, разум кричал: «Иди и не оглядывайся, забудь, это была ошибка, случайность, безумие». Но вместо этого он остановился. И медленно обернулся. В его взгляде, призрачном в лунном свете, не было ни улыбки, ни сомнения — только тихая, окончательная ясность.       — Приду…