Глава 26. Последние дни юности.
22 января 2026 г., 15:26
Разговор в пустом зале Малого совета оставил в душе Ориса странный осадок. Эддард Старк, стоя в тени высоких сводов, ответил прямо:
— Официальной помолвки с Джоффри еще не было, лишь устный уговор королей. Признаюсь, Орис, я был бы горд назвать тебя зятем и видеть Сансу королевой. Это был бы достойный союз. Но Серсея... она не отдаст эту партию без боя.
Нед положил тяжелую руку на плечо принца, и его серые глаза потеплели.
— Уезжай в Солнечное Копье. Пока ты будешь там, я сделаю всё, чтобы этот узел был разрублен в твою пользу.
Когда в дверях возник Варис, вкрадчиво напомнив о времени, Орис лишь коротко кивнул. Он не хотел прощаться. Ни с отцом, который предпочел его триумфу хмельной угар пира, ни с матерью, чье прикосновение всё еще жгло кожу, как след от змеиного укуса.
В конюшне пахло сеном и дегтем. Орис ласково погладил кобылу, вынесшую его из боя с Горой, но оседлать велел своего вороного боевого коня. Кобыле требовался отдых, а ему — надежная мощь. Ворота замка со скрипом разошлись, и Орис пустил коня в галоп, покидая Красный Замок.
Он скакал через весь город, и Королевская Гавань предстала перед ним во всем своем уродливом величии. На извилистых улицах теснились покосившиеся лавки, из которых разило кислым элем и нечистотами. Столица была похожа на разодетую в шелка нищенку: величественные шпили септ и высокие стены богатых домов соседствовали с грязными подворотнями Блошиного Конца, откуда доносился плач голодных детей и ругань пьяниц.
Воздух был густым от жары, запаха жареной рыбы и вездесущей столичной вони. Орис рассматривал лица горожан — изнуренных, злых, но всё еще способных на крики радости, когда мимо пролетает принц. Он смотрел на сточные канавы и на старых блудниц у порогов кабаков, словно видел всё это в последний раз в своей юности. Душа его трепетала от предчувствия: он уезжал юношей и боялся вернуться другим человеком. Он боялся, что в следующий раз чтобы попасть в королевскую гавань ему придется убить тысячи людей и пробить ворота столицы.
«Я боюсь», — внезапная мысль вонзилась в сознание, как заноза. — Мне так страшно, — прошептал он, но звук потонул в цокоте копыт по булыжной мостовой.
Орис миновал Речные ворота, и перед ним открылся простор Черноводной бухты. Соленый морской ветер ударил в лицо, вымывая из легких застоявшийся воздух замка. У причала, покачиваясь на темной воде, ждала «Дорнийская дева». Но не вид корабля заставил Ориса осадить коня.
Прямо у трапа, в ослепительно белых доспехах, которые отражали солнечный свет, словно зеркала, стоял сир Барристан Селми. Старый рыцарь выглядел как изваяние из белого мрамора. В руках он бережно держал нечто длинное и массивное, обмотанное в белоснежные ткани.
