Как Баратеон завоевал Вестерос через постель

Второй день плавания догорал в кровавом закате, уступая место безлунной, черной ночи. Орис сидел на палубе, и в тишине раздавался лишь мерный, гипнотический звук: вж-жик, вж-жик. Он медленно вел оселком по лезвию секиры, доводя сталь до бритвенной остроты. В этот момент в капитанской рубке сталь уже пробовала плоть. Кинжал предателя с хрустом вошел в горло капитана, и горячая, фонтанирующая кровь залила навигационные карты, превращая их в липкое красное месиво. В трюме «золотые плащи» начали свою бойню: они скользили между гамаками спящих матросов, вскрывая им глотки. Кровь текла по доскам, брызгала на стены, а из перерезанных артерий порой стреляла пульсирующими струями прямо в лица убийц. Их план был безупречен, пока штурман не вышел из кладовой с бутылкой эля. Стекло вдребезги разбилось о палубу, когда он увидел гору трупов. Его крик ужаса прервал удар меча в живот — лезвие распороло плоть, и штурман рухнул, прижимая руками вываливающиеся, скользкие кишки. Финн, дежуривший в каюте Ориса, услышал вопль и вылетел в узкий коридор, сжимая короткий клинок. Наверху Орис вскинул голову. В тот же миг стражник, стоявший за спиной, полоснул его мечом. Сталь вскрыла кожу на широкой, мускулистой спине — неглубоко, но болезненно. Этот шрам останется с ним навсегда. Орис заорал и резко развернулся, впервые вскидывая «Разрушитель» в настоящем бою. Оружие было непривычным, тяжелым, но инерция замаха была неостановима. Секира пропела в воздухе и ударила первого гвардейца точно по коленям. Раздался тошнотворный хруст костей и чавканье разрезаемой плоти. Ноги стражника остались стоять на палубе, а сам он, лишившись опоры, рухнул на обрубки, захлебываясь в адском крике и луже крови, вперемешку с собственной мочой. Двое других замерли, парализованные увиденным. — Что за черт! — выдохнул один из них, пятясь. — Я думал, этой дурой можно только пугать! Ей же невозможно махать! Безногий враг продолжал выть, и Орис решил прекратить этот звук. Он перехватил полэкс, переворачивая его тяжелым стальным молотом кверху. Замах через голову — и «Разрушитель» обрушился вниз. Удар был такой силы, что палуба содрогнулась. Молот вмял грудную клетку стражника внутрь, превращая ребра, легкие и сердце в однородное кровавое пюре. Вверх взлетело облако багровых брызг, пятная полностью лицо Ориса и его белую рубашку из дорогого шелка. Враг был еще жив — его тело билось в конвульсиях, изо рта толчками вырывались ручьи крови, а грудь буквально впрессовалась в дерево палубы, «сроднившись» с кораблем. Орис перехватил полэкс обеими руками, чувствуя, как теплая кровь стекает по стальной рукоятке на его пальцы. Он посмотрел на оставшихся убийц взглядом человека, который только что перестал считать их людьми. — Больше всего на свете, — произнес Орис, и капля чужой крови сорвалась с его подбородка, — я люблю убивать предателей, это так приятно.