Код охраны

      Утром Микаса услышала голос Эрена и приоткрыла глаза.       — Просыпайся. Сегодня у тебя много дел. Приведи себя в порядок и спускайся вниз. В одиннадцать — съёмка для журнала.       Она проводила взглядом его удаляющуюся спину, откинула одеяло и, сонно потягиваясь, направилась в ванную. Быстро привела себя в порядок и спустилась к завтраку, оставшись в одном белом кружевном белье.       Повара прибирали кухню после завтрака, сосредоточенно вытирая столешницу. Эрен и Леви уже сидели за столом. Увидев, в каком наряде Микаса спускается по лестнице, Аккерман тут же опустил взгляд в кружку с чаем.       Микаса сидела за столом и медленно попивала кофе. Леви старался не смотреть в её сторону, но взгляд каждый раз предательски возвращался к ней.       «Эрену вообще всё равно, что я сижу рядом, а она ходит в таком виде при мне», — промелькнуло у него.       Микаса потянулась за круассаном и положила на свою тарелку. Эрен оторвался от телефона и убрал его в карман.       — На завтрак больше не готовьте мучное, ясно? — бросил он поварам.       Те молча кивнули и вышли. Эрен перевёл тяжёлый взгляд на Микасу. Она сразу опустила глаза.       — Почему ты не придерживаешься диеты? Я зря нанимал тренера, чтобы он расписывал план питания?       Микаса промолчала. Смотрела в кружку с кофе, чувствуя давящий взгляд Эрена. Он резко встал из-за стола.       — В следующий раз я прослежу, чтобы ты пробежала на дорожке вдвое больше. А вы, капитан, проследите, чтобы она больше не ела мучного, — так же грубо сказал Эрен и вышел, хлопнув дверью.       Леви заметил, как руки Микасы покрылись мурашками. Она молчала, опустив глаза в кружку. Ресницы едва заметно дрогнули.       — Да съешь, — спокойно произнёс Леви, отпивая чай. — Эрен уже ушёл.       Микаса нахмурилась и подняла на него взгляд. Ей показалось странным, что он вообще       вмешивается в их жизнь. Обычно никто из прислуги не указывал ей, что делать — тем более охранник.       — От одной булки ничего не будет. Ты ведь хочешь.       — Но Эрен прав. Мне нужно лучше следить за фигурой, — упрямо ответила она и отложила круассан на другую тарелку.       Леви посмотрел на него и встал из-за стола.       — Жаль. Пропадёт.       Он направился к себе, но, обернувшись на лестнице, заметил, как Микаса берёт круассан и ест. На его лице родилась едва заметная ухмылка.       В комнате Леви быстро собрался: переоделся в форму, взял рацию, натянул перчатки.       «Если Эрен сегодня поедет к Зику, всё вскроется», — подумал он.       Дорога до Митраса прошла в тишине. Леви иногда поглядывал на Микасу в зеркало заднего вида. Она смотрела в окно — на мелькающие деревья и тянущуюся за стеклом трассу.       Микаса достала телефон и начала просматривать комментарии под фотографиями с последнего показа: в основном хорошие, но попались и плохие. Негативные она почти не читала. Сама она социальные сети не вела — этим занимались помощники. Её страницы быстро набирали подписчиков, но саму Микасу это мало интересовало.       Она приблизила свою фотографию в белье и внимательно рассмотрела тело. Взгляд остановился на руках.       «Как Эрен и говорил», — подумала она, вздохнула и убрала телефон.       В студии уже царила суета: люди сновали туда-сюда, в воздухе смешались запахи приторных дорогих духов, которые неприятно ударили Леви в нос.       — Микаса, добрый день! Вы как раз вовремя, присаживайтесь, — приветливо обратилась к ней визажистка и указала на стул.       Леви сел на софу рядом. На ней лежали те самые глянцевые журналы — один такой он недавно купил в киоске. Пока Микаса была занята, он прикрыл глаза и откинулся на спинку.       На стену быстро повесили чёрный фон. Микаса переоделась в бюстгальтер, усыпанный прозрачными кристаллами. Макияж ей сделали в тёмных оттенках: растушевали длинные стрелки, приклеили длинные ресницы. Она слегка поморщилась — моргать стало тяжелее. Глянцевая бежевая помада завершила образ.       — В смысле «не приедет»?! — по всей студии раздался крик администратора. — У нас тут съёмка накрывается!       Она раздражённо бросила трубку и быстро подошла к Микасе.       — Съёмка отменяется. Парень, который должен был сниматься, заболел. Мужики нынче хуже баб, — процедила она сквозь зубы и развернулась.       Взгляд её упал на Леви. Она остановилась и внимательно присмотрелась. Почувствовав, что к нему подходят почти вплотную, Леви резко открыл глаза и уставился на администратора тяжёлым взглядом.       — А это ещё кто? — спросила она, обернувшись к залу и показывая на Аккермана.       Микаса встала.       — Мой охранник.       Администратор прищурилась, оценивая Леви. Вдруг она улыбнулась и подсела к Леви.       — Не хотите сегодня заменить нашего заболевшего мужчину? Вы даже лучше подходите для Микасы. Тёмные волосы, острые черты лица. А ваш… — замялась она. — Глаз и шрам только придадут антуража.       — Нет.       Администратор повернулась к Микасе. Та насторожилась, подошла ближе и присела рядом.       — Я ненавижу фотографироваться, — отрезал Леви. — Позировать я не умею. И лицо мне светить нельзя.       — А мы сделаем так, что лица видно не будет, — администратор сложила руки в молитвенном жесте. — Имя в прессе упоминать не станем. Мы эту съемку планировали несколько месяцев.       Микаса смутилась и отвела взгляд. Помолчала, потом снова повернулась к Леви и неловко улыбнулась.       Леви посмотрел на неё — и сдался.       — Делать что нужно?       — Раздеться по пояс и сесть на пол напротив камеры. Мы подпишем договор, — радостно вскочила администратор.       Она быстро начала оформлять документы. Микаса тем временем наблюдала за Леви — его плечи едва заметно напряглись. С охранниками она ещё не снималась. Но эта съёмка была слишком важна для неё.       — Спасибо, — тихо сказала она.       Леви коротко кивнул. К нему подскочила администратор с кипой бумаг.       — Это уберите, — Леви указал на строку о разглашении личных данных. — Я не подпишу. И И с голым торсом тоже сниматься не буду.       Администратор устало выдохнула, что-то обдумывая в голове.       — А если рубашку вам предоставим? Хотя бы в расстегнутой?       — Мгм, — одобрительно хмыкнул он.       Леви перечитал документ, убедившись, что нужной строки нет, он поставил подпись. Затем подошёл к дивану и стал расстёгивать форму за ширмой. Помощники закинули поверх ширмы черную рубашку, а спустя минуту он уже вышел.       — Отлично! — просияла фотограф. — Как вас зовут?       — Леви, — на автомате бросил он и сел рядом с Микасой.       — Тогда начинаем! Микаса, положи одну руку ему на грудь, — указала фотограф. — А вы, Леви, прислонитесь щекой к её лицу.       Между ними почти не осталось пространства. Микасе стало неловко, но она взяла себя в руки. А сердце у Леви забилось так, будто он пробежал марафон.       Он заставил себя закрыть глаза и осторожно коснулся щекой её лица. Тело по команде расслабилось, хотя внутри всё было напряжено до предела. Её цветочный аромат снова ударил в нос.       Микаса положила ладонь ему на щёку — и болезненные воспоминания вернулись.       — Ложись спать. Меня не будет всю ночь, — ласково шептала мама, укладывая его спать. — Я вернусь только утром.       Её ладонь задержалась на щеке, губы коснулись лба. Через минуту дверь закрылась. Леви тут же вскакивает и забирается на подоконник, уставившись в окно. Мама выходит из дома и её встречает незнакомый ему мужчина. Вместе с ним она растворяется в темноте между домами.       Он долго сидит, глядя на небо, усыпанное звёздами, и на большой белый месяц. Проводит пальцем по стеклу, повторяя его очертания. Потом осторожно слезает и ложится обратно. Натягивает одеяло до подбородка и смотрит в потолок, слушая тишину. Сколько прошло времени — он не знает. Без мамы так страшно. Хочется, чтобы она поскорее вернулась и ночь перестала быть такой длинной и холодной.       Микаса почувствовала, как Леви вдруг опустился ниже и уткнулся лицом в её плечо. Его плечи тихо дрогнули. Фотограф жестом остановила её и быстро защёлкала затвором.       Леви так и сидел с закрытыми глазами. Он будто снова стал тем мальчиком у окна, а Микаса пришла к нему в эту холодную длинную ночь.       Он резко очнулся и отстранился. Микаса вздрогнула, но ничего не сказала.       — Прекрасно. Меняем. Микаса, обхвати его шею двумя руками, — скомандовала фотограф. — Снимем с разных ракурсов.       Микаса послушно положила ладони ему на шею и посмотрела в камеру. Леви остался в прежней позе. От него исходил едва уловимый аромат свежего парфюма. Кожа на щеках гладкая — только грубые шрамы нарушали её ровность.       Вся эта поза заставила её вспомнить один момент из жизни.       — Папочка, у тебя всё в порядке? — выглядывает Микаса из-за дверного косяка.       Отец сидит за столом, опустив голову. Рядом стоит почти пустая бутылка крепкого алкоголя. Услышав голос дочери, он поднимает глаза и устало улыбается. Она подбегает к нему и залезает на колени. Обвивает шею, прижимаясь к щеке и смотрит в глаза.       — Её нет уже три года. Остались только мы с тобой, — тихо сказал он и прислонился к ней лбом. Его плечи дрогнули. — Я очень скучаю.       Микаса смотрит в его покрасневшие глаза и чувствует, как в груди у него всё болит. Кожа на его щеках гладкая, но взгляд уставший, сломленный. Они так редко оставались вдвоём. В тот момент ей кажется — быть рядом единственное, что она может ему дать. Маленькая девочка не понимает глубины взрослой боли, но чувствует её всем сердцем. А внутри уже тогда начинает расти чувство одиночества.       Микаса машинально склонила голову ниже и коснулась щекой плеча Леви. Он замер и тихо сглотнул. Ощутил её горячее дыхание на своей коже. Она не теряла профессиональности, старалась смотреть в камеру. Но сознание рассеивалось. Остались лишь звуки затвора — они их не слышали. И эмоции, которые каждый закрыл по-своему.       Администратор замерла с приоткрытым ртом. Фотограф опустила камеру лишь на секунду, глядя на них, а потом быстро защёлкала затвором.       Микаса вынырнула из воспоминаний и резко отстранилась.       — Всё! Вы не представляете, какие кадры получились! — воскликнула фотограф.       Леви молча встал и направился к дивану. Микаса проводила его взглядом и тоже поднялась, не проронив ни слова. Она ушла в гримёрную, посмотрела на своё отражение в зеркале и медленно опустилась на стул, вглядываясь в собственные глаза. Почему она вдруг это вспомнила — сама не понимала. С приходом этого охранника в голове всё чаще мелькали давно забытые кадры из жизни.       Микаса собралась с мыслями и начала смывать макияж, хотя обычно никогда не делала этого сразу после съёмок.       А Леви оделся и сел на диван, глядя в одну точку.       Фотограф уже перенесла снимки на компьютер и с интересом обрабатывала их. Администратор стояла рядом и наблюдала, скрестив руки.       Микаса вышла из гримёрной и подошла к Леви. Между ними повисло неловкое молчание.       — Нам пора ехать в салон.       Леви кивнул и встал.       По дороге они не разговаривали. Каждый думал о своём, всё глубже погружаясь в собственные мысли. Наконец Леви нарушил тишину:       — Зачем в салон?       — Я… мне нужно на последний сеанс лазерной эпиляции, — неловко ответила Микаса и сама удивилась, что вообще отвечает. Обычно она не обсуждала с охранниками такие вещи.       Он приподнял бровь.       — Это ещё что?       — Процедура, после которой на теле не остаётся волос. Вообще нигде, — усмехнулась она впервые за день.       — Вообще нигде? — переспросил Леви. — Нигде?       Микаса отвернулась и тихо рассмеялась в кулак. Такой серьёзный и удивлённый Леви показался ей забавным.       — Да, абсолютно нигде. Кожа у моделей должна быть идеально гладкой.       Леви снова приподнял бровь, но промолчал. А Микаса наблюдала за его лицом в зеркале заднего вида, пряча улыбку.       Когда они доехали, Леви недоверчиво оглядел салон. Она лишь усмехнулась, ожидая, пока он откроет дверь.       — Вам лучше подождать снаружи, — сказала она, входя. — Внутри вам не очень понравится.       Леви пропустил её слова мимо ушей и вошёл следом. Микаса подошла к администратору и оплатила процедуру. Та настороженно посмотрела на Леви и поймала его прямой взгляд.       Когда Микаса ушла в кабинет, Леви стал осматривать помещение. Из одного кабинета вдруг раздался женский крик. Он повернул голову на звук, но, поняв, что это не Микаса, выдохнул.       — Почему там кричат? — спросил он у администратора.       — Наверное, удаляют волосы воском. Помимо лазерной эпиляции у нас есть и восковая.       — Это же садизм.       — Мы мужчинам тоже делаем, если что, — подмигнула девушка.       — Мне мои яйца ещё пригодятся, — буркнул Леви.       Внизу у него неприятно сжалось, но он быстро отогнал возникшие в голове картинки.       Микаса освободилась через полчаса. Леви всмотрелся в её лицо, пытаясь понять, изменилось ли хоть что-то. Микаса ещё немного постояла, будто позволяла ему это, но уже через секунду пошла к выходу.       Сев в машину, Леви всё-таки спросил:       — Это больно?       — Нет, — покачала головой Микаса и протянула телефон. — Нам ещё нужно в детский дом. Только не говорите Эрену. Вот адрес.       Машина тронулась с места.       — А туда зачем?       — Я перечисляю туда несколько процентов с гонораров.       У неё был скрытый счёт, о котором никто не знал. И, пока они ехали, Микаса быстро перевела с него деньги.       У входа в детский дом их встретила воспитательница. Она тепло улыбнулась Микасе, но вот на Леви посмотрела с недоверием.       — Микаса, мы так рады вас видеть! — всплеснула воспитательница руками. — Дети уже соскучились. Каждый день вспоминают. Вы сегодня к нам надолго?       — Нет, у меня ещё дела. Я только поздороваюсь. Кстати, как и обещала, я перевела деньги. Только распорядитесь суммой как следует, — серьёзно сказала Микаса.       — Конечно. Пройдёмте. В гостиной сейчас несколько детей, остальные на занятиях.       Женщина повела их по коридору. В общей комнате сидели несколько ребят. Увидев Микасу, они сразу подбежали к ней. Она присела и обняла каждого.       — Микаса, вы такая красивая на новой обложке журнала! Когда вырасту, буду как вы, — просияла рыжеволосая девочка и прижалась к ней щекой.       — Обязательно будешь. У тебя есть все данные.       Микаса улыбнулась и обратилась уже ко всем:       — К сожалению, я не смогу побыть с вами сегодня. Заеду на следующей неделе.       Дети расстроенно опустили головы и ещё раз обняли её на прощание. Леви наблюдал за этой картиной, слегка нахмурившись.       — Любишь детей? — спросил он уже снаружи.       — Очень. Я даже хотела поступать на педагогический, но Эрен с отцом настояли на модельном бизнесе. Одновременно работать и учиться не могу — времени не хватает.       Микаса села в машину. Леви занял водительское кресло — и тут её телефон зазвонил.       — Да, Эрен?...Что?...Как это случилось? — голос Микасы стал порывистым.       Он напрягся. По спине Леви прошла волна холода, и сердце его замерло.       Когда она закончила разговор, он обернулся и увидел, как Микаса смотрит в одну точку прямо перед собой. Телефон так и остался в руке.       — Что случилось? — хрипло спросил Леви, чувствуя, как пересохли его губы.       — Кто-то убил Зика в собственном доме, — прошептала Микаса.