Ностальгия

Привет. Кажется, мы не знакомы, но я точно знаю, что мы когда-то виделись. Может быть, когда-то мы возможно даже и были знакомы, но я… Сам не свой последнее время. Память подводит. Пообещай, что когда… Точнее, если мы в следующий раз увидимся, ты не скажешь мне прямо, но намекнёшь на то, что я тебя давно знаю. Договорились?  Молодой журналист по имени Андрей работал в небольшом издательстве и едва сводил концы с концами, считая копейки и питаясь бич-пакетами. Жил он один в съёмной квартире и почти не выходил из неё, сидя за написанием статей о самых разных событиях, происходящих в его городе. Однако такая жизнь его не устраивала от слова совсем. Он даже не жил, а скорее выживал. Ради чего жить одинокому молодому человеку в маленьком городе, словно огороженным каменной стеной от внешнего мира? Заголовки его статей звучали, как: «Местные власти снова…», «В местном доме культуры…», «Местные жители организовали…», и так по кругу. Всё про некое место, в котором Андрей находился с самого рождения. И кроме этого места Андрей не видел ничего. Совсем ничего. От этого он и был печален до глубины души, каждый день истязая свою душу за собственную никчёмность. Однако в один день от работодателя поступило сообщение о том, что нужно в срочном порядке написать статью о французском писателе, давным-давно умершем при загадочных обстоятельствах и о котором заговорили только недавно. Имя Луи Лагранж показалось ему до жути знакомым, хоть он и не слышал его до этого. Андрея сразу насторожила такая просьба. Как так? Маленькая газетёнка, сфокусированная на городских сплетнях и нелепых решениях местных властей вдруг решила выпустить статью про французского писателя, умершего ещё в конце 70-х годов. Андрей изучил биографию Лагранжа и выяснил, что в своё время он был выдающимся и талантливым писателем, имевшим большое количество почитателей и последователей. В своём творчестве он затрагивал темы одиночества и страшной человеческой тоски, съедающей одинокие души изнутри и не оставляя шанса повидать белый свет. Лагранж любил природу. Его главной страстью были виды величественных французских виноградников, а по вечерам он взбирался на утёс и любовался видом бескрайнего моря, наслаждаясь умиротворяющим шумом прибоя. Андрей представлял в своей голове все эти пейзажи, тоскливо посматривая в глубину решётчатого окна, за которым осенняя слякоть и душераздирающая мерзость намекала на то, что такой жизни, как у писателя, у Андрея никогда не будет. Он закрыл глаза и вновь представил каменистый утёс, с которого хорошо видно бездонное море, вокруг которого кружат чайки и вдалеке виднеются редкие корабли, мерно рассекающие морские волны. Представил, как бы это всё выглядело, будь он сам Луи Лагранжем. Андрей с неохотой разомкнул глаза, покидая блеклые мечты, и продолжил изучать биографию писателя. Самая известная книга Лагранжа называется «Страх», где главный герой покидает родной дом в поисках счастья, но едва переступив порог дома, сталкивается с необъяснимым чувством первобытного животного ужаса, из раза в раз заставляющее его возвращаться. Оказывается, что это страх одиночества. Андрей не понимал, как его можно бояться, если по итогу все останутся одни. Книга заканчивается тем, что герой перебарывает свой главный страх, но обойдя всю землю в поисках некоего счастья, так его и не находит, на старости лет умирая… В одиночестве. Телефон Андрея зазвонил. На экране высветилось «Шеф».  -Ало?  -Андрюх, ты видел, что я тебе написал?  -Да, Сергей Витальевич, я уже изучаю его биографию.  -Я тут подумал… Если мы раскроем тайну смерти Лагранжа, нам за это вывалят целый мешок бабла. Такую возможность упускать нельзя.  -И что Вы предлагаете делать?  -Я хочу в это вложиться. Я тебе покупаю билеты на самолёт и даю деньги на проживание, завтра летишь во Францию.  -А что я, извините, должен буду там такого найти, если его смерть остаётся загадкой уже полвека? Не думаю, что обычный российский журналист сможет раскрыть…  -Я знаю, что ты сможешь! Ты же в юридическом учился? Значит, немного разбираешься в этом. Проведёшь небольшое расследование, поспрашиваешь и выяснишь.  -Сергей Витальевич, это звучит как бред. Вы сейчас дадите мне деньги, а я вернусь с пустыми руками, ещё и буду виноват. Надо оно мне…  -Надо, Андрей, надо! Главное-верить! Всё, давай, шмотки пока собери, завтра в офис придёшь, подробнее обговорим. На связи.  Начальник бросил трубку. У Андрея остался явный осадок после этого разговора. Сергей Витальевич возлагает на него большие надежды, однако оба они понимают, что ничего толкового из этого и в помине не выйдет. Однако попробовать всё-таки стоит. Следующим утром Андрей уже стоял в дверях своей квартиры с чемоданом в руках, но что-то останавливало его перед выходом. Это был… Страх. Страх перед абсолютным и бесповоротным одиночеством, которое не возникало у Андрея до этого момента. Если здесь он хотя бы общался с коллегами, то с кем он будет общаться там? Однако чего не сделаешь ради денег, так ещё и если всё проживание оплатят. Он направился в офис издательства, и ускоренно шагая по размытым дождём тротуарам, всё прокручивал в голове те же картинки, что и вчера: виноградники, утёс, море… Добравшись до офиса, он прошёл в кабинет начальника и тот радостно его встретил:  -Наконец-то! Андрей, ты готов? Это, считай, будет дело твоей жизни. От твоего успеха зависит всё наше благополучие, так что не смей подводить!  -Сергей Витальевич, может, всё же, будем мыслить рационально? Я язык не знаю, визы нет, да и в чужой стране…  -Визу тебе сделали, с языком не проблема, переводчика наймём, если надо будет. На английском же что-то лялякать умеешь?  -Ну, относительно…  -Ну вот! Андрей, я тебе серьёзно, мы с тобой разбогатеем! Так, смотри, билет на самолёт я тебе взял, такси до аэропорта сейчас подъезжает уже, виза твоя вот. Ксиву не забыл?  -Всегда с собой…  -Вот и славно! Андрей,-начальник взял его за плечи,-ещё раз: главное-верить. Я верю, что ты сможешь. Нет, я знаю. О, подъехало. Присядем давай на дорожку…  Они сели и с минуту помолчали, затем Андрей выдвинулся к машине. Закинув чемодан в багажник, он сел на заднее сидение и уже было хотел надеть наушники, как таксист начал диалог:  -Куда летите?  -Во Францию. Хочу узнать побольше про Луи Лагранжа.  -О, слышал про него… Читал даже. «Последняя пятница мая». Трогательная история, на самом деле. Не понимаю, почему о нём только недавно заговорили. Талантливый мужик был. Правда, смерть у него странная. Говорят, вышел один раз из дома, пошёл любоваться морем, взял и умер. Никто так и не знает, отчего, ведь нашли его с пробитой головой.  -А я вот еду выяснять…  -Что же, удачи тебе в таком деле!  Дальше они ехали молча. Добравшись до аэропорта, Андрей поблагодарил таксиста и вышел из машины. Перед ним высился совсем небольшой аэропорт, к которому он и направился. Пройдя все процедуры регистрации, он решил остановиться в ожидании вылета в небольшом кафе. Он заказал чашку кофе и кусок малинового пирога. Сидя за столом и поглядывая на взлётную полосу, он всё не мог себе поверить, что наконец увидит мир не таким, каким видел его последние 30 лет своей жизни. Голос из динамиков объявил о начале посадки на рейс до Парижа. Андрей направился к регистрации на посадку и уже сидя в салоне самолёта прощался с таким родным, но в то же время противным и отталкивающим своей тоской городом. Взлёт. Посадка. Париж. Ночные огни города завораживали и очаровывали Андрея, будто гипнотизируя его своей невиданной красотой и изяществом, сочащимся из каждого угла этого до умопомрачения красивого города. Поймав такси, он на ломаном английском еле донёс до водителя, что ему нужно в Марсель до ближайшей гостиницы. То есть, на другой конец страны. Дорога предстояла долгая и по её окончанию Андрей отдал таксисту достаточно большую сумму денег. Он прошёл в отель и на том же ломаном английском едва вымолил у девушки на рецепции свободный номер на пару ночей на первое время. Обустроившись в номере, он сразу же лёг спать, ведь за целые сутки сильно вымотался, не успев поспать ни в самолёте, ни в машине. По утру он первым делом пошёл в местный архив, чтобы глубже изучить историю Лагранжа. Однако, когда он пришёл туда, ему по неведомой причине отказали в изучении записей, связанных со смертью писателя. Сказали лишь то, что его смерть-действительно большая загадка, и что у него нет шансов раздобыть хоть какую-то информацию об этом. Не придумав ничего лучше, он отправился на пешую прогулку сначала до виноградных плантаций, а затем до побережья Средиземного моря. Ему показалось странным то, что впервые находясь в чужой стране, ему хватило лишь мельком взглянуть на расположение виноградников на карте, чтобы без проблем добраться до них, не сворачивая с маршрута и придя чётко к тому месту, которое он… Вчера видел, представляя его в своей собственной голове. Конечно, отличия грёз от реальности были чётко видны, однако общая картина была именно такой, какой Андрей себе её представлял. Огромные виноградные плантации в чистом поле, озаряемые палящим солнцем, за которыми в дали видны величественные Альпы. Работяги в соломенных шляпах умиротворённо собирали в корзинки виноград, иногда поедая вкусные плоды и наслаждаясь послевкусием едва созревших ягод. На Андрея это производило неизгладимое впечатление, которое, казалось, останется с ним на всю жизнь. Завораживающий вид заставлял его переставать моргать на мгновения, лишь бы сполна насладиться неповторимым пейзажем. С силой заставив себя оторваться от этого зрелища, он направился дальше. И на карту в этот раз он не смотрел. Он неясно откуда знал, в какой стороне море и где именно тот самый утёс, на котором проводил свои тоскливые вечера Луи Лагранж. И придя к этому месту, Андрея просто повергло в шок. Это, в отличие от виноградников, образ которых расходился с его представлениями, было именно то, что он представлял себе в мечтах о лучшей жизни. Утёс и вид с него был ровно таким же, каким он представил его вчера. И всё те же чайки, и всё те же далёкие корабли, бороздящие морские волны. Он сел на хлипенькую деревянную лавку, не разрушенную временем, и словно под гипнозом любовался видом моря. Он был здесь. Он точно был здесь, причём не в мечтах, а наяву.  -Месье Лагранж…  Андрей подскочил на месте от испуга, однако быстро пришёл в себя, когда увидел около себя красивую француженку в белом платье, мерно развевающимся на ветру.  -Что, простите?  -Вот Ваша записная книжка, Вы забыли её в своих покоях. Извините, я удаляюсь.  И тут к Андрею пришло страшное, но в то же время грандиозное осознание. Он оглянулся по сторонам-Франция словно изменилась. Он понял. Однако его в тот же миг настигло то самое коварное и иссушающее… Одиночество. Где нет вообще никого. И где в жизни, спустя столько лет поисков счастья, его так и не нашлось. Он встал, расправил плечи, вдохнул поглубже, однако выдыхать не был намерен. Потеряв от нехватки кислорода сознание, он обессилено упал, сильно ударился головой о железные подлокотники лавки и… Умер.