Единственное желание

- Черт, Ловро, можешь побыстрее зашнуровывать свои дешманские кроссовки? Это ведь не ботинки до колена. Тренер и так сегодня не в духе, не хочу из-за тебя опаздывать – обратился к другу Филип, в свойственной ему манере. - Так вперед, атлет! Тебя никто не держит. Я вообще играть в волейбол не умею, с радостью бы свалил отсюда – раздраженно ответил парень, наспех зашнуровывая свой кроссовок. - Ахгрх, пошли уже Четверо парней выходили из раздевалки последними, но никого, кроме блондина с комплексом отличника, похоже, это не волновало. Они быстро влились в неровный строй подростков, бегающих вокруг зала. Тренер даже не заметил, что количество учащихся увеличилось, он просто продолжил смотреть в стену, благоговейно думая о новеньких волейбольных мячах, которые он предусмотрительно спрятал подальше от криворуких выпускников. Ловро, по иронии судьбы, бежал прямо за Иваном, хотя, вне спортивного зала все было в точности наоборот: высокий шатен всегда первым проявлял инициативу в их общении. Крепкие мышцы спины, обтянутые футболкой, заставляли Ловро краснеть; в голове сразу проигрывались воспоминания об их неуклюжих объятиях и редких поцелуях, происходивших в самых дурацких, но неприметных местах: в школьной раздевалке, в туалетах, на парковке. Как-то раз они рискнули поцеловаться дома у Ловро: в итоге, их прервала мама скейтера, которой так невовремя захотелось угостить мальчиков лимонным чизкейком. Благо, они успели быстро отпрянуть друг от друга и принять самый невозмутимы вид (по крайней мере, им так казалось). И вот, сейчас, Ловро вспоминал все это, смотрел на Ивана и думал об одном: как же это все иронично. В данный момент он бежит за Иваном, в остальные – Иван за ним, но, так или иначе, они все равно находятся внутри замкнутого круга. Ловро понимал, нужно иметь смелость, чтобы жить так, как хочется тебе: гонять на старом скутере, первым подписываться на незнакомца, постить смешные фото и, наконец, целовать парня, который очень, очень нравится. У Ивана была эта смелость, однако, скейтер не мог похвастаться тем же. Невеселые думы парня развеял громкий голос тренера: - Так, размялись. Теперь разбиваемся на команды, играем в волейбол. Сегодня вам повезло: сетку натянул предыдущий класс. Преподаватель назвал имена капитанов, те быстро выбрали членов команд. Ловро сразу сказал всем, что играть не умеет и постоит просто для вида. Спорт – вообще не его конек. Парни встали по местам, скейтер, тяжело вздохнув, занял необходимую точку на поле. Игра шла энергично, но, проходила мимо Ловро. Он был где-то совсем не здесь, даже не пытался ловить мяч. За это, выше названный спортивный инвентарь решил ему отомстить и, спустя пятнадцать минут страданий, приземлился прямо на голову. Мяч был легким, особо не нанес никакого вреда Ловро, но, едва парень поднял глаза чуть выше, он наткнулся на взволнованный взгляд Ивана, который уже нетерпеливо шагал к нему. - Так, парни, перерыв – пробасил тренер. Это был не первый раз, когда кому-то заехали мячом по голове сегодня, он не хотел снова отправлять ученика в мед. пункт. – Ты в порядке? – обратился он к Ловро. - Да, вполне – ответил парень, потирая ушибленную голову. - Все точно нормально? Извини меня, я не специально – абсолютно серьезно сказал высокий шатен, глядя прямо в глаза Ловро. - Все нормально, я сразу им сказал, что не умею играть – смущенно пробормотал парень, и, не выдержав такого прямого зрительного контакта, опустил глаза. - Хаха, а по сюжету все должно было быть не так - По сюжету? – Ловро не понимал, о чем говорит Иван; он сбивал его с толку, этот прекрасный парень, с которым, для окружающих, он толком-то и не был знаком. - Ну, в «Сумерках» Бэлла Свон случайно врезала по голове мячом симпатичному блондину. А потом он стал расспрашивать о том, откуда она перевелась и т.д. По сути, я – новенькая, а ты – симпатичный. Но ударил я тебя. В нашей сказке, видимо, изначально все пошло не так – он раскатисто и коротко рассмеялся. Ловро и не знал, что вообще можно смеяться таким образом. Он почти подумал, что они наедине и даже подумывал улыбнуться в ответ. Ключевое слово – почти. Кудрявый парень заметил, что к ним направляются его друзья. - Ты угараешь? «Сумерки»? Какой-то дурацкий фильм для девчонок, я его не смотрел - Это фильм еще и наш ровесник, моя тетя по нему тащится. Фильм для старых девчонок – «поддержал» мысль друга Филип, которому, впрочем, было все равно, что и кого критиковать. - Еще одна причина посмотреть его, парни. Может, тогда вы хотя бы старых девчонок склеите, если, конечно, они от вас не разбегутся – усмехнулся Иван и ушел на поле, отведенное его команде. - Вот дебиил. Еще и его эта раздражающая развалюха стоит возле школы каждое утро – раздраженно прошипел блондин. - Тебе места мало? Ты же ездишь в школу на трамвае, как и я – легко ответил на выпад друга Марио, которому Иван очень даже симпатизировал. Жизнерадостный рыжий парень отправился вслед за владельцем Томоса, на другой конец зала, так как они играли в одной команде. - Пфхххххф- нечленораздельно профырчал Филип, явно недовольный. Его всегда бесило, если Марио оказывался не на его стороне. Даже в мелочах. - Вставай на свою точку, друг, и успокойся. Ты похож на рассерженного петуха, который от злости вот-вот взлетит – подколол блондина Яков. Парни заняли свои исходные позиции. Меньше всего на свете Ловро хотелось сейчас продолжать игру… По-настоящему ему хотелось запрыгнуть на спину Ивана, обнять его за шею и висеть таким образом, пока его не отлепят от предмета воздыхания насильно. Ну, Ваня же хотел сымитировать «Сумерки»? Как там было? «Держись крепче, обезьянка»? «Хаха, ну и кринж» – думал парень и уже, без всякого стеснения, улыбался, напрочь забыв о мяче, который нужно было ловить. И который летел снова ему в голову. Удар снова был незначительный, но более неприятный, чем предыдущий. На сей раз, пас давал Марио, который уже кричал какие-то слова извинения с другого конца зала. Вот только Ловро не слышал этих слов; он снова потирал свою бедовую голову и смотрел прямиком на Ивана, который, теперь, совершенно беззастенчиво над ним посмеивался. Ловро и сам улыбнулся, неловко приподняв плечи, разводя руками, мол, «я же говорил, не умею играть». Их немой диалог прервал тренер: - Так, давай-ка, парень, иди в раздевалку. Хватит с тебя спорта на сегодня. Или тебе нужно в мед. пункт? Голова болит? Не то, чтобы преподаватель так беспокоился о здоровье учеников, но ему уже ни раз самому «прилетало» от медсестры за халатность по отношению к здоровью подростков. Ловро отрицательно покачал головой. - Спасибо, все нормально. Я действительно лучше пойду в раздевалку. Благо, этот урок был последним, а значит, парень сможет переодеться и выскользнуть еще до того, как и без того тесное помещение заполнит толпа взмыленных подростков. Кудрявый скейтер быстро выскользнул из зала и зашел в небольшую комнату, которую пока наполнял свежий воздух. Он судорожно выдохнул, радуясь сразу двумя вещам: прекращению спортивной пытки и прекращению эмоциональной экзекуции. Второй он подвергался всякий раз, когда в его поле зрения появлялся Иван. Ловро неспеша переоделся, однако, даже имея много времени в запасе парень не отличался особой аккуратностью: он небрежно затолкал свою форму в сумку, для верности встряхнув все содержимое, так как оно никак не хотело вмещаться в тканевый отсек таким образом. После этого Ловро сел на скамейку и прикрыл глаза. Однако, на этом приключения не закончились. - Знаешь, если бы я написал о тебе книгу, то назвал бы ее «Мальчик, который не мог поймать мяч» Низкий, слегка насмешливый голос Ивана наполнил пустую комнату, заставляя руки его одноклассника покрыться мурашками, причем, явно не от холода. - Если бы я написал книгу о тебе, то я бы назвал ее «Мальчик, который смотрит фильмы для сентиментальных теток» - Слишком длинное название для книги. И ты это знаешь – Иван сел на другую скамейку, прямо напротив Ловро. В свойственной ему прямолинейной манере, он заглянул младшему парню в глаза. Как и делал каждый раз с момента их самой первой встречи (именно с того момента, когда они оба друг друга увидели; Иван же заметил Ловро задолго до того). Легкая улыбка тронула его губы, стоило ему вспомнить самый первый их зрительный контакт. - Помнишь, как мы встретились в первый раз? Ты стоял на балконе, я только приехал. Смотрел на тебя оттуда, снизу. Знаешь, так люди обычно на звезды смотрят. И Ромео на Джульетту так смотрел - Даже жаль, что ты не пел мне серенады в тот вечер - Если бы начал петь, то прервал бы обсуждения твоих друзей. Кажется, они говорили что-то о моем раздолбанном скутере – парень продолжал улыбаться, не смотря на контекст и грубую форму тех фраз, сказанных в ночи. - Брось, ты же знаешь, что я так не думаю. Я считаю, у тебя классный байк и вообще… - Ловро попытался оправдать те слова друзей, он неловко заерзал, его глаза забегали. - Ловро, Ловро, стой, тормози. Все в порядке, мне не важно, правда, не важно. Мне все равно, что думают о Томосе твои друзья; что они думают обо мне. Только твое мнение имеет значение для меня, понимаешь, тебе не стоит переживать – ответил высокий шатен, приподняв подбородок своего… Действительно любимого человека. Он ласково посмотрел в его глаза, давая понять, что все в порядке. Они оба замолчали. Ему часто было так стыдно, так мучительно стыдно перед Иваном просто за все: за комментарии друзей, за свою собственную глупость, за зашоренность, за страх показаться на людях вместе. Иван принимал его таким, какой он есть; парень всегда был бесконечно добр к нему, не давил и ничего не просил. Ловро понимал, что не в силах дать Ивану что-то действительно стоящее, серьезное, что-то большее, чем пара осторожных поцелуев. Он очень бы хотел, но не мог. - Пожалуйста, не думай, я не стыжусь тебя или Томоса. Вы оба не раз меня выручали - Я и не думал, что стыдишься. Я все понимаю. Для меня это проще, чем для тебя – я же новенький. Таким и останусь до конца школы. Я не хочу рушить то, что было до меня, но хочу строить новое. Знаешь, Томос достался мне от отца. Мы столько часов провели вместе, ремонтируя его… Он по-настоящему мне дорог. Я бы не променял его на BMW. Ну, или на собственный трамвай На этой фразе оба парня рассмеялись. - У нас с отцом было нечто похожее. Он в юности занимался скейтбордингом, тогда даже площадок для этого не было. Свой первый скейт он сделал сам, в прямом смысле – сколотил, хах – у Ловро вырвался смешок, откуда-то из груди, от самого сердца, где и хранилось это драгоценное воспоминание – он привил мне любовь к этому. Научил меня кататься на доске, делать первые трюки. Я даже участвовал в соревнованиях несколько лет назад. Потом мы отдалились, я катался просто для себя. Папа, со временем перестал спрашивать про скейт, потом – про учебу. А потом ушел от мамы. Дальше, что было – ты знаешь - Знаю. Но ты больше не один со всем этим – Иван положил руку Ловро на плечо, подался вперед, желая обнять парня, но, за мгновение до объятий, остановился. - Слушай, ты извини, но мне нужно идти. Хочу свалить до того, как нагрянет народ, да и вообще – до конца урока. Он – последний, а мне действительно нужно кое-куда съездить. Да… нужно переодеваться и сваливать – последнюю фразу он произнес очень задумчиво, как будто и не для Ловро вовсе, для самого себя - Кстати, а почему тебя отправили в раздевалку? Не видел, чтобы тебе в голову мяч летел. Думал, только моя голова сплошной магнит для неприятностей - Сказал тренеру, что потянул руку, когда отбивал. Он сразу отпустил. Честно говоря, просто хотел побыть с тобой немного, мы недели две уже нормально не общались. Я скучал по тебе – вот так просто признался парень. Для него, казалось, вообще все было просто. И вот, даже теперь, сразу после такого импровизированного признания в чувствах он просто начал… переодеваться. Ловро же начал откровенно пялиться. На мышцы, которые на минуту оказались в поле его зрения, на подтянутый торс Ивана. К сожалению скейтера, владелец Томоса переоделся достаточно быстро, так что, насладиться таким видом вдоволь младший парень не успел. Сложив вещи, Иван двинулся в сторону выхода. Ловро вскочил со скамейки. - Стой! Стой! Иван замер на месте, глянув на кудрявого с явным интересом. Ловро запаниковал и пытался быстро придумать причину такого выпада: он очень не хотел, чтобы Иван уходил. Не сейчас, просто не сейчас. Ему хотелось, чтобы парень задержался еще хотя бы на минуту… А потом на еще одну. Ловро стоял прямо перед ним и беспомощно оглядывал лицо такого малознакомого, но близкого человека. - Что? - У тебя…У тебя… Вот. Ресничка упала – сам не понимая, что делает, Ловро сцеловал ресничку Ивана с его щеки. Она осталась на нижней, пухлой губе Ловро. – Тебе нужно загадать желание. Иван как будто бы ничуть не удивился такому своеобразному проявлению чувств, знал, что глубоко в душе Ловро – очень нежный парень; он задумчиво отвел глаза к потолку, затем, внимательно посмотрел на Ловро: - Я загадал – после этих слов высокий шатен сдул ресничку с губы парня и быстро поцеловал его. Это был поцелуй без языка, сухие настойчивые губы просто накрыли губы Ловро, и это было самое лучше чувство на свете. Оба парня крепко зажмурились, ведь каждый их поцелуй был их единственным желанием. Через несколько секунд Иван нехотя оторвался от губ Ловро. - Видишь? Сбылось