Маленькая ложь

— Ты же знаешь, Вэньлан ненавидит омег! — Сюэ Ян за углом громко и по-дурацки смеётся, а Гао Ту останавливается, так и не завернув за угол. Разговоры людей в коридорах школы перекрывают друг друга, сливаясь в белый шум, но Сюэ Яна, как всегда, слышно за версту. — А что в них хорошего?.. Вечно ведут себя так, будто вокруг них весь мир крутиться должен… — тихо, с перекрывающим неловкость раздражением бурчит Вэньлан. Гао Ту сильнее прижимает к груди стопку тетрадей. Губы сами собой растягиваются в кривоватой улыбке. Гао Ту начинает казаться, что это судьба. Впервые за долгие годы ему кажется, что этот бесконечный приём подавителей имеет смысл. Верно, ведь когда он проходит мимо Вэньлана, тот не закатывает глаза и не хмурится от запаха феромонов, как при других омегах. — Ай! — раздаётся резкое от Сюэ Яна, и смех прерывается. Он втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Видимо, прилетел тычок от кого-то из компании. — Тише вы. Забыли уже о законе о равноправии? Пора уже научиться следить за словами, а то однажды получите выговор. Оба! Тебя особенно касается, Шэнь Вэньлан! — в голосе Лю Минчжу, как всегда в такие моменты, звучат стальные нотки. Эта миниатюрная девушка-альфа с суровым взглядом удивительна, всегда осаживает ребят, когда начинаются такие разговоры. Её будущей паре неимоверно повезло. Вэньлан фыркает. Гао Ту не нужно видеть его, чтобы представить, с какой иронией он смотрит на Лю Минджу. — На правду не обижаются, — негромко парирует он. — Шэнь Веньлан, предупреждаю!.. — шипит, практически рычит Лю Минджу, начиная отчитывать Вэньлана, и Гао Ту перестаёт слушать. Он согласен с ней по каждому пункту, безусловно, но кто она такая, чтобы перестроить Шэнь Вэньлана. «На правду не обижаются». Ну да, смотря что считать правдой. От маленькой лжи тоже большого вреда не будет. Гао Ту ведь, в сущности, и не обманывает Вэньлана. Не то чтобы Шэнь Вэньлан хоть когда-нибудь обратит на него внимание. Так что всё в порядке. Стопка тетрадей начинает немного оттягивать руки. В висках раздаются удары сердца.

***

Две поллитровки ложатся тяжёлым грузом в ладони. В висках колотится сердце. Гао Ту не слышит ничего, кроме этих панических ударов и его голоса. Что он здесь делает? Почему он обратился к нему? Он заметил его на всех подработках? Он был там? Гао Ту без понятия, какое у него сейчас выражение лица. — Двадцать четыре юаня. Голос выходит более-менее ровным. Гао Ту старается поменьше бегать глазами. — Неужели подработка в четырёх местах — твоё хобби? — Нет, я… — Гао Ту отвечает на автомате, не особо понимая, а что именно стоило бы ответить. Наверное, ему стоило бы обидеться. Возможно, даже ответить что-то колкое. Ведь он явно издевается. Но это Шэнь Вэньлан, а Гао Ту, очевидно, слабохарактерный влюблённый дурак. Вэньлан хватает со стойки духи и переводит тему разговора. Смотрит прямо на Гао Ту и по-доброму усмехается ему. Гао Ту путается ещё больше. Когда Вэньлан с Сюэ Яном уходят, Гао Ту так и застывает с бутылкой в руке. Ему хочется провалиться сквозь землю. Шэнь Вэньлан угостил его. Шэнь Вэньлан считает его жалким. Шэнь Вэньлан знает о нём постыдно много. Шэнь Вэньлан заговорил с ним. Гао Ту в восторге и ужасе одновременно. Но ничего этого не было бы, будь он омегой — хотя он и есть омега. Но от маленькой лжи никогда не будет большого вреда. Скорее всего, это первый и последний их разговор. Гао Ту заученным движением убирает чек в стол. Чёрные символы на белом сливаются в ничего не значащую мешанину.

***

Разлинеенный самолётик исписан мелкими иероглифами на сгибах. Гао Ту пытается разобрать их, но сомневается, что понял всё верно. Он поднимает взгляд и не может поверить, что всё ещё находится в реальности. Шэнь Вэньлан смотрит на него и улыбается. Шэнь Вэньлан зовёт его к себе. Гао Ту, конечно, идёт.

***

Гао Ту идёт за ним, когда Вэньлан, вернув самолётик, устремляется по коридору вперёд и окликает его, оставшегося позади. Он идёт за ним почти на каждой перемене под удивлённые шепотки вокруг. Он идёт за ним, и видит последнюю ссору Вэньлана с Лю Минджу перед её отъездом за границу. Дело почти доходит до драки, Лю Минджу успевает отвесить ему смазанную пощёчину, прежде чем остальные оттаскивают их друг от друга, Вэньлан снова поливает омег грязью посреди холла. Минджу выкрикивает почти беззлобно: «Ты придурок, Шэнь Вэньлан! И когда поймёшь это, будет уже поздно!» Гао Ту запоминает слово в слово, но не думает, что это пророчество когда-нибудь сбудется. Он молчит и отыскивает в рюкзаке успокаивающую мазь, отказываясь воспринимать всю ту несусветную чушь, что в порыве эмоций выдаёт Вэньлан. Через две недели он видит, как Вэньлан с Лю Минджу общаются по видеосвязи, как ни в чём не бывало. Гао Ту идёт за Вэньланом, словно схваченный поводком за горло. Минимум раз в месяц он отказывает за Вэньлана очередной омеге, и каждый раз при этом будто отхватывает кусок ножом от себя самого. Вэньлан никогда не скрывает своего отношения. У Гао Ту же тайн от него хоть отбавляй. Он закрывает себе глаза своими же ладонями, убеждая себя по кругу, что это лишь мелкая ложь, от которой не будет вреда. Ведь пол не определяет человека, ведь Вэньлану нравится проводить с ним время, ведь им всё равно не крестить детей, да и вряд ли Вэньлан хочет стать отцом, ненавидя омег настолько сильно. Они просто общаются, и после школы наверняка пойдут разными путями. Совершенно не важно, бета Гао Ту или омега. Это незначительно. Нужно лишь успеть отступить назад, если действие ингибиторов закончится не вовремя.

***

Гао Ту делает шаг назад, не уверенный, что подавители заглушили весь его запах. Вэньлан смотрит на него почти неверяще. — У тебя есть омега? И как давно? Гао Ту читает в его глазах чувство предательства и разочарования. У него перехватывает горло, но Гао Ту списывает это на подступающий жар. — Месяц назад было два года, — выдавливает из себя он. Выходит хрипло, Гао Ту прочищает горло. Шэнь Вэньлан приоткрывает рот в шоке, хмурится. — Почему… Почему ты никогда не говорил о ней?.. Ты хоть знаешь, как они коварны?!.. Гао Ту усмехается. Действительно, почему. Потому что никакой омеги у него, конечно же, нет. Вэньлан после смешка Гао Ту замолкает. — Именно поэтому и не говорил. Директор Шэнь, давайте не смешивать рабочее с личным. Мой отгул согласован и документально заверен, текущие задачи я передал секретарю Бай. Могу я идти? — Гао Ту гордится тем, как твёрдо и уверенно звучит его голос. Отстаивать свою позицию с Шэнь Вэньланом — навык, которому он учился годами. И то, выходит далеко не всегда. Вэньлан поджимает губы и приосанивается. Смотрит на Гао Ту со злостью и обидой. — Можете, секретарь Гао. Гао Ту уважительно кивает и выходит из кабинета. «Ты хоть знаешь, как они коварны?!» Можно ли назвать Гао Ту коварным? Наверное. Столько лет водить за нос альфу S-класса. У Гао Ту всё плывёт перед глазами. Свет видится ярче, чем на самом деле. Ему бесконечно везёт. Каждый раз он думает, что ещё чуть-чуть — и всё это закончится, развеется сном поутру, ведь не может альфа S-класса Шэнь Вэньлан добровольно, по собственной воле общаться с Гао Ту, посредственным омегой под маской беты. Но это продолжается. Год за годом. Почти девять лет. От маленькой лжи не будет большого вреда. Гао Ту старается убеждать себя. Но врёт в документах. Пользуется лазейками законов. Манипулирует. За секунду придумывает несколько правдоподобных оправданий в любой незапланированной ситуации. Гао Ту улыбается себе в зеркале и сам не понимает, искренняя эта улыбка или нет. Смотреть себе в глаза становится неуютно. Эта маленькая ложь связала его по рукам и ногам. Но Гао Ту продолжает твердить себе, что он паук своей собственной паутины, и держит всё под контролем. Он в праве плести её, и в состоянии распустить её в любой момент. Глаза застилает разноцветная пелена. Тени становятся резче. Надо спешить.

***

Гао Ту срывается так резко, как только может, но Вэньлан успевает схватить его за запястье. Гао Ту молится всем богам, чтобы Вэньлан не узнал его, прячет лицо в тенях, еле различая хоть что-то за разноцветной пеленой. — Так вкусно пахнешь… — слышит он горячий шёпот над ухом. «Не приближайся ко мне с этим запахом омеги», — ещё громче раздаётся у Гао Ту в голове. — Отпусти меня… — просит он, забывая, что Вэньлан может узнать его голос. Как бы он ни хотел чувствовать его прикосновения на своей коже, это не то, что он может себе позволить. Не так. Не во лжи. Не тогда, когда они оба будут жалеть об этом. — Отпустить? — в голосе Вэньлана слышна насмешка. — Грязный омега. Ты же этого и добивался, разве нет? И у Гао Ту перехватывает дыхание от боли и обиды. Он инстинктивно кусает его за палец. Поэтому он и плёл сказки бесконечные десять лет. Поэтому и наплевал на своё здоровье до в край сбитого цикла. Чтобы никогда не слышать ничего подобного в свою сторону от Шэнь Вэньлана. Это не то, чего он хотел. Это и есть итог всей его лжи. Когда Вэньлан применяет на нём подавляющие феромоны, сознание Гао Ту слабеет, и он подчиняется бесконтрольному чувству падения.

***

— Так ты нашёл того омегу? — Вэньлан до крайности раздражён, но держит себя в руках. Гао Ту чувствует, что стоит на краю пропасти. — Нет, Директор Шэнь, камеры отеля не засняли его. Я попробую что-нибудь сделать, — как можно более уверенно говорит Гао Ту и разворачивается, готовый уходить. Пальцы Вэньлана смыкаются на его запястье. — Ты уверен? — он смотрит ему прямо в глаза с долей… недоверия? Гао Ту сглатывает, борясь с сухостью в горле. — Отпустите меня, — произносит он глухо первое, что приходит в голову. А потом каменеет. Он видит. Видит, как Вэньлана постепенно накрывает осознание. Как прищур непонимания сменяется распахнутыми в шоке глазами. Нужно было выбрать другую фразу. Нужно было уволиться, когда была возможность. Нужно было давно перестать врать. Он понимает, что в данный момент Вэньлан пересматривает под новым углом всю историю их общения, от начала и до конца, и, естественно, картина идеально сходится. И ежеквартальные болезни с затворничеством, и разочарование Гао Ту при каждом нелестном высказывании об омегах, и его партнёр, которого никто никогда не видел, и забытые на полке ингибиторы, и… всё, абсолютно всё. — У тебя никогда не было омеги… — растерянно произносит Вэньлан. — Ты… Ты… — он не может себя заставить закончить фразу, но чем дальше, тем холоднее и злее звучит его голос. Ладонь на запястье Гао Ту сжимается всё сильнее, Гао Ту начинает щуриться от боли. Вэньлан смыкает челюсти, уже не пытаясь озвучить очевидное, и смотрит на Гао Ту в упор. У Гао Ту темнеет в глазах от боли. Шэнь Вэньлан в бешенстве. И он сотрёт Гао Ту в порошок. Гао Ту ясно видит, как его хрупкая паутинка за секунду сгорает в огне неумолимой истины. И он, без единой точки опоры, падает вниз. От маленькой лжи не должно было быть больших проблем. Но эта ложь тянулась так долго, что замкнулась петлёй у него на шее. Вполне ожидаемо. И Гао Ту, щурясь от боли, замерев от страха, мелко дрожа от подступающей паники — позволяет себе снова отдаться чувству падения, зная, что уже не проснётся.

***

И он вздрагивает и просыпается, часто дыша и не совсем понимая, где находится. Сердце колотится, отдаваясь стуком в ушах. Гао Ту проводит ладонью по лбу, стирая холодный пот. — Что такое?.. — раздаётся над ухом сонный голос Вэньлана. — Всё хорошо? — уже более осознанно произносит он и приподнимается на локте. Гао Ту инстинктивно кладёт руку на начинающий округляться живот и, выдохнув, оборачивается к Вэньлану. У него взволнованно сведены брови на переносице, в глубине глаз лёгкая паника. Гао Ту слегка улыбается. До сих пор не верится, что это тот самый Шэнь Вэньлан, на дух не переносящий омег. — Всё в порядке, не волнуйся. Просто… приснился кошмар, — поясняет Гао Ту, слегка замявшись в конце. Вэньлану не обязательно знать, что кошмар чуть ли не полностью состоял из его воспоминаний. Вэньлан видимо расслабляется и снова укладывается. — Купим завтра ловец снов, м? — с улыбкой спрашивает он и подмигивает. Гао Ту усмехается. — Да-да, конечно, — с иронией соглашается он и поворачивается к Вэньлану спиной. У него всё ещё колотится сердце, нужно привести мысли в порядок. Вэньлан обнимает его сзади, накрывая своей ладонью ладонь Гао Ту на его животе, и утыкается носом ему в плечо. — Поверить не могу, что ты не убил меня, когда узнал… — чуть слышно, одними губами шепчет Гао Ту. — Как я могу убить тебя, я люблю вас троих больше жизни, — уже сонно отвечает Вэньлан ему в плечо, и Гао Ту сотрясается в тихом, лишь слегка нервном смехе. Он плёл эту паутину так долго, что мог бы и сам поверить в свою ложь, если бы не напоминающие о себе течки. Он выводил искусную вязь нитями, перестраивал, молниеносно заделывал случайные дыры, прекрасно зная, что однажды всё это будет уничтожено и станет его концом. А стало началом для них обоих. Абсолютное безумие. Однажды Гао Ту поднимет эту тему на психотерапии. Но сейчас мерное дыхание Вэньлана мягко щекочет ему шею, и его снова клонит в сон. И Гао Ту позволяет себе отпустить ситуацию и провалиться в короткое спокойное забытье.