Колибри

Downtown (Downtempo)"

Anya Taylor-Joy

      Эта история началась задолго до того, как Хелен предложила Гаю Анатолю стать частью Таламаски. И, конечно, еще раньше, чем он узнал все нюансы своей новой работы. В центре повествования окажется ничем не примечательная фигура — Алевтина Браун, девушка, о которой многие вурдалаки считали, что у нее есть склонность к дружбе с вампирами. С вашего позволения, давайте продолжим.       История берет свое начало в жаркий апрельский вечер, когда солнце спешило уйти за горизонт быстрее обычного. В этом ощущалось что-то неприятное — приближение осенней хандры, которая становилась все ближе. Однако для Алевтины, которая всего пару месяцев назад переехала в Лондон, это не имело никакого значения. Она была почти счастлива, как ей казалось, ведь впереди ее ждала новая жизнь, начинавшаяся с чистого листа. Махнув на все рукой, она устроилась официанткой в неплохой итальянский ресторан, и все шло вполне удачно — среди персонала не было излишних волнений, и она целиком отдалась работе, до определенного момента.       Тем самым апрельским вечером, когда Алевтина почувствовала себя особенно плохо — чуть не упала на деревянный паркет, испугав гостей, — ее отправили домой. Джейн, новенькая официантка и ее хорошая подруга, вызвалась сопроводить пострадавшую. Их путь лежал через аллею, где располагались музыкальные магазины Сохо и часто выступали уличные музыканты... «В памяти до сих пор всплывает тот момент, когда сознание вновь прояснилось. Джейн вела меня под руку, боясь, что я упаду на холодный бетон, постоянно спрашивая: “Может, вызвать скорую?” Но я снова и снова отказывалась. Сознание возвращалось, но давящее ощущение в груди не покидало меня. И в один из таких моментов к нам буквально подлетел незнакомый парень, представившийся Александром. Он, очевидно, был знаком с Джейн и, обращаясь к ней, говорил без умолку, словно был чем-то ужасно недоволен. Она лишь качала головой, пытаясь поскорее от него отмахнуться. Затем он перевел свой беспомощный взгляд на меня и спросил с надеждой: «Девушка, а вы поете?»       Признаюсь, в тот момент мне было трудно даже сложить два и два. Тем не менее, я слабо кивнула, что заставило Александра чуть ли не закричать от счастья, что он и сделал. Моя защитница тут же вступилась, заявив, что я не могу петь, и попросила его отстать. Решив прояснить ситуацию, я безучастно посмотрела на свою спутницу. - А что от меня требуется, Александр?       Он изумленно уставился на меня, но, увидев мое побледневшее лицо, неуверенно произнес: - Ну как же… петь. Понимаете, наша вокалистка сегодня плохо себя чувствует, и мы узнали об этом только сейчас. Джейн имеет некоторые вокальные данные, но, как видите, отказывается по непонятным мне причинам! - Да! Моей подруге стало плохо, и я вызвалась проводить её, а теперь — отвали! - воскликнула она, буквально отталкивая парня от себя и потащив меня за собой. Я решила остановиться и уперлась в неё. - Скорую? - Да что ты заладила!       После жарких споров окончательно решила я: Джейн наотрез отказалась петь, придумывая отговорки вроде «Я приболела» или «Я боюсь». Новый знакомый умолял меня, обещая заплатить сорок процентов от гонорара за выступление, и это всего на один вечер. К счастью для Александра, я согласилась, но моя знакомая была крайне огорчена. - А если начальству донесут, ты об этом подумала? Тебя же уволят!       Мне почему-то было совершенно все равно. Обычно я была правильной и немного тревожной, но на тот момент просто захотела поддаться обстоятельствам. К тому же, я очень любила всё, что связано с музыкой, и так хотела попробовать! Хотя внутри меня всё кричало: «Алевтина, Джейн не шутит! Не ты ли час назад была чуть ли не живым мертвецом, дура!» - Я понимаю… Но это будет на моей совести. Тем более твой друг обладает редким даром убеждения. Мало ли, может, так и должно быть, не хочу отвергать подарки судьбы. - Боже мой, да она бредит!       Все последующие события вряд ли можно назвать подарками судьбы, уж слишком разрушительными они оказались для меня. Кто бы мог подумать, что среди обычных людей, гуляющих по вечернему Лондону с легкой и непринужденной походкой, скрывается древнее зло — вампир. Не знаю, что именно привлекло его ко мне: мой голос, который он позже назвал «ангельским», или же собственный запах страха. Джаспер так и не сказал мне об этом, поэтому остается лишь догадываться.       Это самое зло заметило меня именно тогда, летом, в тот год, когда мне должно было исполниться двадцать пять, а душа оставалась молодой и чистой, как у подростка. Во всяком случае, я не была дурой, но оставалась немного малодушной. Вампир… Сейчас я понимаю, что приняла их существование довольно легко, хотя это звучит дико. У меня не было выбора: сойти с ума или принять это как данность. Я выбрала второе, как будто открыла для себя новую породу аквариумных рыбок, пусть даже и живых ископаемых…       После череды ужасных событий и столкновения с группой новорожденных вампиров я чуть не лишилась самого ценного — своей жизни. Именно тогда я увидела его во всей красе: воплощение холодной грации и скрытой угрозы. На первый взгляд он показался мне немного чахлым и староватым даже для вампира. Но это оказалось ошибочным мнением: в случае с вампирами никогда не стоит судить по обложке…»

***

Тик-так

      Алевтина вздрогнула: ей показалось, что стрелка часов слишком громко звякнула, пробив шесть часов вечера. Она откинулась на кресло, обитое бархатом. В лондонской резиденции Таламаски царила тишина — никто из обитателей еще не проснулся, а солнце только начинало опускаться. Девушка сама недавно встала, что было привычным для жизни с вампирами, которые спали днем, а ночью бодрствовали.       Придирчиво взглянув на разбросанные по столу клочки бумаги, Алевтина тяжело вздохнула. После всего, что с ней произошло, она пыталась восстановить цепочку событий, приведших ее в вампирскую обитель. И почему, вместо того чтобы бежать куда подальше, она спокойно сидит и разбирается с этим хаосом? Да потому, что ни одна из таких попыток не увенчалась успехом, к счастью или к сожалению. Иногда она теряла счет дням, неделями не выходя на улицу, то разбираясь с древними флориантами, то рисуя в блокноте экзотических птиц. Но чаще всего она предпочитала проводить время с Джаспером, ночами напролет слушая южный рок, играя в шахматы — черт, да всё что угодно, лишь бы он был рядом.       Раньше она ненавидела себя за слабость перед его холодным, скупым на эмоции, но страстным существом. Он с самого начала был добр к ней, на многое закрывал глаза, и лишь однажды сорвался, прижав ее к холодной стене комнаты. После этого его холодные руки больше не осмеливались касаться ее тонкой шеи. Да и Браун не желала больше сталкиваться с яростью вампира — не в этой жизни. Но сила, с которой она тянулась к этому существу, была перманентной и заставляла усомниться в собственной адекватности. Мужчина, в силу своей природы, обладал той самой животной притягательностью, которой поддаваться нельзя ни в коем случае…       Быстрым движением руки Алевтина смахнула смятые листки бумаги с недавними записями прямо в мусорное ведро, оставив лишь обрывок с очертаниями маленькой колибри, которая была чуть меньше непонятного розового цветка, нарисованного на том же клочке. С трудом поднявшись на ноги, она стремительно выскользнула за пределы комнаты и направилась по коридору к лифту. Прошло всего чуть больше полугода, сейчас март, но здесь по-прежнему холодно, темно и опасно. Вампирам не нужно тепло; они хладнокровные демоны, замерзающие лишь в случае сильного истощения и голода. Опрометчиво было выходить в одной тонкой ночнушке: она даже не подумала накинуть вязанный кардиган, ведь она всё еще человек — слабый и мерзлявый.       Нажав на кнопку, Алевтина стала дожидаться, когда приедет лифт. Обняв себя руками, она начала растирать замерзшие плечи, пытаясь хоть как-то согреться. Когда, наконец, двери открылись, она быстро шмыгнула внутрь, нажав на этаж выше, чуть не потеряв в зазоре тапочек. К счастью, она вовремя отдернула его, и дверь благополучно закрылась. «Надо признать, у вампиров есть вкус — те еще эстеты», — мелькнуло у нее в голове, от чего она слабо улыбнулась. - «По крайней мере, у Джаспера…» На данный момент всё было хорошо, если так можно сказать.       У нее были свои апартаменты, которые по размеру превышали ее прошлую квартиру на окраине города. Вампир заботился о ней, задаривал подарками, заставляя чувствовать привычную неловкость. Она могла бы купаться в золоте и бредовых сумках, но Алевтина в этом не нуждалась, прося его в следующий раз советоваться с ней. Он никогда не говорил ей идти на работу, более того, запрещал это, ссылаясь на то, что это крайне небезопасно в их ситуации. Она ненавидела себя за беспомощность, но вампир уверял, что всё правильно, так и должно быть.       Двери лифта открылись во второй раз, открывая вид на коридор, где было всего три двери: запасной выход, кабинет Джаспера, который также служил его апартаментами, и третья, ведущая в подсобное помещение. Закатное солнце заливало пространство желтым светом, который вскоре и вовсе покраснеет. Сердце затрепетало, когда ее рука легко легла на ручку двери. Потянув ее и тихо приоткрыв, она юркнула в щель, осторожно прикрыв дверь за собой.       Осмотревшись по сторонам, Алевтина поняла, что вампир еще спит — тому свидетельствовал темный резной гроб посреди комнаты. Обычно он стоял в углу, и только с наступлением рассвета подъезжал ближе к кофейному столику. Окна были зашторены, а свет ламп тусклым, едва освещая всё помещение. Улыбнувшись, Браун отогнала от себя мысли о том, что это неправильно, и на цыпочках подкралась ближе.       Не успела она занести руку, чтобы постучать, как крышка гроба открылась сама собой. Алевтина непроизвольно вздрогнула и отпрянула, сдержав испуганный вскрик. Полгода назад она бы уже метнулась прочь из комнаты, истошно крича, но сейчас осталась неподвижной. Светло-голубые глаза смотрели с привычной, непроницаемой доброжелательностью, а на губах Джаспера заиграла сладкая улыбка, от чего морщинки на его бледном лице немного растянулись. Скорее всего, он стал вампиром в преклонном возрасте, но, несмотря на это, выглядел очень хорошо и энергично. Они оба молча смотрели друг на друга, а затем Джаспер несложным движением поманил ее к себе, немного подвинувшись и давая ей пространство, приглашая лечь рядом. Алевтина смутилась, нервно наматывая на палец светлый локон, но через пару секунд шагнула ближе. — Да брось, мы это уже делали, — произнес он с тем неоднозначным тоном, сладким, но ровным, без дрожи. — Ты же сама за этим пришла. — Прекрати копаться в моей голове! Я говорила, что не переношу это, — сурово пробормотала она, упираясь носком обуви в темное дерево. — Это и так понятно, — добавила она немного обиженно. — Ну же, — сказал он, протянув ей свою руку и слегка царапнув ногтем кожу на запястье, от чего та тут же покраснела. — Смелее, дитя мое.       Вздох тугим комом застрял в горле, но несмотря на это, Алевтина, предусмотрительно сбросив тапочки, неловко опустилась на темно-синюю обивку внутри гроба. Пространства было достаточно, чтобы развернуться, но недостаточно, чтобы не быть прижатой к вампиру. Девушка то и дело поправляла ночнушку, которая задиралась выше, открывая вид на молочное бедро. Джаспер молча наблюдал за её человеческими копошениями, просто любуясь её сомкнутыми губами, сведенными от напряжения бровями, вновь и вновь изучая эмоции на её лице. — Ты мне не помешала, — произнес вампир, когда голова девушки удобно опустилась ему на грудь. Она неуверенно посмотрела на открытую крышку гроба, боясь, что та вот-вот захлопнется. — Не волнуйся, я не буду подвергать своего человека всем прелестям гипоксии, — заверил он её, его голос звучал успокаивающе, как мягкий шелк, окутывающий её и позволяющий расслабиться, несмотря на всю странность их ситуации. — Но Джаспер, ты же обещал… — произнесла Алевтина, её голос был полон надежды и легкой тревоги. — Прости, детка, но это моя работа, — ответил он, смахнув со лба челку. Указательным пальцем он провел от виска до центра лба, опаляя её теплую кожу собственным холодом. — Всё, что у тебя в мыслях — моё. О, да! — чуть громче произнес он, его голос звучал возбужденно. — Если тебе это поможет, то в тот вечер ты щебетала: «Пока я не нашел тебя». Романтично, верно? — добавил он, выпуская клыки, но Алевтина лишь слышала неразборчивое шипение, чувствуя, как рука мужчины легла на её бедро.       Ей было по-прежнему холодно, но она старалась меньше об этом думать. Влияние Джаспера дарило ей приятное спокойствие и наслаждение собственной хрупкостью. Она знала о слабости вампира к её персоне, более того, осознавала, что между ними существует связь, за которой следовало нечто большее, чем просто жертва и хищник. — Как только разберемся с Таламаской, мы сможем стать настоящей семьёй, — произнес Джаспер, пальцами второй руки зарылся в светлые волосы, перебирая пряди и наблюдая за тем, как они блестят при свете ламп. — Ты сможешь стать такой же, как я — монстром, — его голос стал хриплым, даже печальным. — Ты не умрёшь… — …но будешь жить вечно, — закончила за него Браун, приподняв голову и вновь встретившись с его голубыми глазами, которые сейчас казались слишком яркими для человека. — Я знаю, но сейчас меня эта мысль не пугает. Если ты поклянешься, что не оставишь меня одну в этой вечности, тогда я и вовсе забуду про страх, — произнесла она, нежно проведя пальчиком по высокой скуле. Джаспер перехватил её руку, поднося к своим губам и легко целуя, что являлось прямым подтверждением. — Клянусь.       В этот вечер Алевтина не испытала прелести гипоксии, но незначительная кровопотеря и прокушенное запястье были свидетелями того, что чем скорее они разберутся с Таламаской, тем лучше будет для неё. Она не боялась боли, которую влекло за собой её единство с этим вампиром; скорее, она хотела перестать быть для него ходячей закуской. Ведь она знала: факт её существования был для него великим искушением и проклятьем.       Но до того как Гай Анатолий встретится с Хелен, она будет ждать, слушая южный рок, рисуя птичек на обрывках пергамента, и вся её природа будет кричать ей об опасности.

Но уже никогда не посетит аллею вблизи Сохо…