Навязчивая идея

Федор работал с Николаем давно, а познакомились они ещё раньше. Все это время, которое Достоевский проводил в компании Гоголя, он думал только об одном. Эти мысли сводили Федора с ума, они находили его не только днём, но и ночью, парень часто просыпался в холодном поту думая об этом и не мог уснуть. Итак, проблемой, которая являлась Достоевскому во всех его влажных фантазиях, были бедра Гоголя. Хотя ему было без разницы как это называть, ножки, ляжки, нижняя часть, ягодицы или вторая половинка, все эти слова описывали Федоровское желание. Чем больше он проводил времени с Николаем, тем дольше его взгляд задерживался, тем больше он хотел коснуться, сжать, ударить. Достоевский, все думал как грамотно затащить Гоголя к себе в постель, и сотворить с его ляжками все, чего он так давно хотел. Однако, недавно у ним в организацию поступила довольно интересная миссия, и Федору в голову пришла гениальная идея. *** —Федя, ты уверен, что это хороший план? — задумчиво произнес Николай, почесав затылок. — Конечно, — расплылся в улыбке Достоевский. Сигма отпил глоток черного чая, сидя за длинным столом, сделанным из достаточно дорогого дуба, рядом с ним сидел Гоголь расслабленно закинув ноги на рабочее место, а напротив красовалась небольшая схема гениального умозаключения Фёдора, которое в очередной раз поможет организации в выполнении миссии. Достоевский отключил прожектор, закрыл ноутбук и включил свет: — Ну раз вопросов нет, все свободны, вечером выдвигаемся.— заключил он. — Нет, ну подожди! — подскочил Гоголь, — А ты меня не хочешь спросить вообще, хочу ли я быть пушечным мясом для какого-то мерзкого старикашки — эспера? — В этом и заключается суть плана, Коля, — равнодушно ответил Федор, конечно, он сразу предсказывал возмущения парней, — Этот "мерзкий старикашка", как ты выразился, наша цель, ну любит человек милых парней блондинов, это нам позволит быстрее его убить. — Сигма тоже блондин, — вскрикнул Николай, — И ничего страшного если на половину, почему именно я должен рядиться и идти туда как шлюха с трассы? — Меня все устраивает. — закатив глаза ответил Сигма, поставив пустую чашку на стол, — Если ты не забыл я тоже иду в этот гей клуб и тоже не особо хочу там находится. — Довольно спорить, у Сигмы, вообще другая роль в этом задании, — рассудил Достоевский, поворачивая замок и открывая дверь в кабинет, — Я уже всё объяснил, все роли распределены как нужно, а теперь валите, — заключил Федор, жестом показывая на выход, — голова от вас болит. *** "Федя — ебанутый" — подумал Гоголь. Никогда он не думал, что окажется в короткой розовой юбке и белых чулках, у входа в гей клуб. Он неловко поправлял одежду, спасибо, что сверху более-менее объемная кофта, в не топик какой-нибудь. Хотя это не отменяет того факта, что Достоевский извращенец. Федор, даже заставил распустить белую косу и завить кончики волос, теперь они легко лежат на плечах парня, делая его образ ещё женственнее. На Родине Николя уже бы избили за такой прикид, но Япония более дружелюбная страна, или может это район такой. В любом случае медлить сейчас было нельзя, Гоголю предстояло пройти через фейсеров и показать им всем своим видом, что у него совершенно нет ножа на поясе. Парень поднялся по небольшой лестнице, внимательно окидывая взглядом двух мужчин, которые явно были больше Николая раза в два. Гоголь, все думал, что им сказать, но, к сожалению, один из них заговорил первым: — Что это у нас тут за принцесска? — мерзким тоном произнес он. — Действительно, — поддержал второй,— что тебя сюда привело? — Пришел развлечься, — неловко переминаясь с ноги на ногу ответил Николай. — Сегодня у нас закрытая вечеринка, пупсик , — сказал первый, в Гоголя передёрнуло от последнего слова, однако до него дошел смысл сказанного, и на лбу появилась едва заметная соленая капля. Николая никто не предупреждал, хотя вроде он внимательно слушал все детали задания. Он не понимал, что сейчас ему нужно придумать, чтоб его пустили. Тем временем мужчина продолжил, — Скажите ваше имя, чтоб мы могли проверить вас в списке гостей. "Блять. Что теперь делать? " — пронеслось в мыслях Николая. ~Себя называй. ~ послышался голос Сигмы из микронаушника, ~ Я тебя вписал уже~ Парень облегчённо выдохнул и спокойно сказал: — Николай Гоголь. — Ха, иностранец что-ли? — произнес один из охранников разворачивая список гостей. — Действительно, есть такой. — Приятного отдыха, — сказал второй, открывая большую белую дверь. Гоголь поспешил зайти. Внутри клуб ничем не отличался вообще от любого другого обычного заведения такого характера. Небольшая сцена, где уже стоял диджей с большими наушниками на голове, большие колонки, из которых доносилась приятная музыка, приглушённый свет, но яркие разноцветные огни прожекторов, толпа парней танцующих на танц поле. И конечно, ВИП- зона которая была отделена небольшим коридором, завешанным темными шторами, через которые бегали аккуратно одетые мальчики - официанты, где-то среди них сейчас был Сигма. На удивление Николай не сильно выделялся среди присутствующих, тут были и более разодетые парни. — Раньше нельзя было предупредить, — шепнул Гоголь, пройдя чуть в сторону бара. ~Уж извини, я тут тоже не прохлождаюсь вообще-то~, язвительным тоном ответил Сигма. ~Не ссорьтесь, девочки~ подключился Достоевский, ~ Следуем плану~ Гоголь закатил глаза, подошёл к барной стойке, так чтоб обзор на ВИП-зону был достаточно хорошим. Чтоб не выглядеть подозрительно, он заказал слабенький коктейль. Не успел Николай и глотка отпить, как к нему уже подошёл какой-то парень: — Привет, один тут? — произнёс темноволосый, аккуратно одетый японец. — Привет, нет, я с другом. — ответил Гоголь, надеясь на то, что незнакомец отстанет. — А где этот твой друг ? — с вопросительным выражением лица сказал молодой человек. — Отошёл, сейчас вернётся, — блефовал Николай. — Ну пока его нет, может со мной развлечешься? — не отставал парень, его рука уже мягко легла на колено Гоголя, медленно поднимаясь вверх. ~Пошли его~ послышался грубый тон Достоевского из микронаушника. Тем временем пальцы незнакомца уже забрались под подол юбки, а в его взгляде читалась лишь похоть. Николая дважды просить не надо, он сам хотел отвязаться от этого надоедливого типа. Поэтому не придумал ничего лучше, чем брызнуть парню своим напитком в лицо и побыстрее убежать подальше в толпу танцующих. Через какое-то время, пока Николай проводил время среди двигающихся под музыку тел, Сигма вдруг вышел на связь: ~Сейчас, кто-то из его дружков пойдет искать ему игрушку, Коля окажись как можно ближе к входу в ВИП, я сейчас попробую рассмотреть, кто конкретно пойдет~ Николай быстро пробирался через толпу людей, когда Сигма снова заговорил. ~Мужчина, высокий, в черной рубашке, короткие темные волосы, на руке часы и гвоздь картье, он уже вышел из 3 кабинки~ ~Кабинки?~ посмеялся Федор, ~ ты проникся официантским жаргоном?~ Тем временем Гоголь уже увидел цель и направился прямиком к ней, плана не было, парень рассчитывал на везение и свой внешний вид. Николай так быстро шел, что не заметил небольшой порожек отделяющий танцпол и пространство перед ВИП зоной, и споткнулся об него. Но через секунду, был пойман сильными руками. — Ой, простите, — не поднимая глаз начал Гоголь. — Да все в порядке, — ответил ему мужской голос. Николай посмотрел на человека перед ним, и узнал того самого мужчину, за которым только что гнался. Но тот внезапно предложил: — Не хотите со мной пройти отдохнуть? — Эммм, да наверное, — замешкался Гоголь, не так он себе представлял вообще этот диалог. Ему очень повезло с тем, что не пришлось намеренно соблазнять этого мужика. Хотя так даже лучше, меньше забот и хлопот. *** ВИП комната выглядит совсем не так как представлял Николай, по сути отдельная "кабинка" с диванами, достаточно большим столом, на котором уже стояли какие-то начатые блюда и напитки. Тот самый эспер, которого сегодня Гоголь должен устранить, выглядел намного старше чем казалось изначально, но определение "мерзкий старикашка" полностью ему подходило. Большой, жирный, седой мужик, с мерзкими пухлыми грязными пальцами, которые обхватывали талию Николая. И примерно такие же мужчины вокруг, которые смотрели на Гоголя смоим похотливым, пожирающим взглядом, сидели и разговаривали о своих делах, некоторые из них также прижимали к себе каких-то милых мальчиков. Однако чувствовалось, что цель сегодняшней миссии — самый важный из них. — Ты что-то хочешь? — спросил противный мужской голос, обращаясь к Николаю. — Нет, ничего не нужно, — ответил он. Тут в комнату тихонько заходит официант, которым оказывается некто иной как Сигма. Парень работал под прикрытием, он намного раньше проник в этот клуб, убив одного из сотрудников и выдав себя за него. — Позвольте мне собрать лишнюю посуду, — сказал Сигма склонившись над столом. — Эй, мальчик, — обратился к нему "мерзкий старикашка", — скажи бармену, чтоб приготовил для меня и моего спутника, что-нибудь особенное. — Конечно, — ответил тот. Через несколько минут, Сигма появился в дверях снова, держа в руке несколько бокалов. Расставив их около гостей, он удалился. Мужчина, сидевший рядом с Николаем, резко включился: — Это мой самый любимый коктейль здесь, попробуй. Гоголь с недоверием посмотрел на бокал с красной жидкостью, украшенный небольшим кусочком лайма, как вдруг услышал в наушнике голос Достоевского: ~Не смей это пить.~ — Да, я не хочу пить, — попытался вежливо отказаться Николай. — Нет я настаиваю, — все ещё вежливо сказал он. — Спасибо, правда, я не хочу. — Нет, ты хочешь, — уже более грубо ответил мужчина, он резко схватил Николая за подбородок, и потянул вперёд. Второй рукой он взял бокал со стола, — Открой-ка рот. Ситуация пахла жаренным, поэтому Гоголь решил не рисковать и дал себя напоить. "Мерзкий старикашка" расплылся в улыбке и прошептал ему парню на ухо: — Пойдем в мою специальную комнату, сладкий, я люблю когда сопротивляются. ~Фу, ну и мерзость,~ сказал Федор. *** Николай начал чувствовать головную боль, конечно он прекрасно понимал, что в коктейле были наркотики, хотелось надеяться, что они не достаточно сильные. Мужчина завел Гоголя в отдельную комнату, где стояла большая кровать и диван с журнальным столиком, и закрыл за ними дверь. Он рухнул на диван, раздвинул ноги и сказал: — Давай, сделай папочке приятно. ~Фууу, у меня сейчас из ушей кровь пойдет~ послышался голос Достоевского из микронаушника Николая. Гоголь неуверенными шагами подошёл к мужчине и сел на колени перед ним. Он исподлобья посмотрел на старика и мило улыбнулся. Рука Николая скользнула по бедру мужика, тот шумно выдохнул и запрокинул голову, открыв шею. Для Гоголя это был идеальный момент он вмиг достал нож, который находился на поясе под юбкой. Ему на секунду показалось, что юбка достаточно удобная вещь в бою, как минимум для хранения оружия. Николай быстрым движением разрезал мужчине сонную артерию. "Через несколько минут он умрет от потери крови" — подумал про себя Гоголь. — Ну, пол дела сделано, — заключил он. — Эй, Сигма, где ты там ходишь? ~Да я бегу, ~ отозвался парень в микронаушник, ~уже на лестнице.~ Вдруг Николай услышал звук ручки двери, было слышно как кто-то снаружи дёргал ее. Парень подумал, что это Сигма уже поднялся и стучит, поэтому сразу открыл дверь. Однако на пороге он увидел совсем не друга. Это был тот самый мужчина, который подкатывал к Николаю у барной стойки. Глаза Гоголя раскрылись от удивления. Свидетели ему тут были не нужны. Не успел он предпринять каких-то мер, как послышался глухой звук удара. Сигма успел вовремя. Темноволосый парень без сознания упал вперёд, видимо удар в затылок был достаточно мощным. — Долго же ты. — сказал Гоголь, — Что будем теперь с ним делать? — Ну, я не думаю конечно, что полиция найдет наш след. Но теперь у нас есть отличное алиби. — ответил Сигма. Парни быстро перетащили темноволосого в центр комнаты, напротив старика. Пырнули его ножом в шею, и положили ему нож в руку. После этого, они воспользовались плащом, который принес с собой Сигма, и с помощью способности Гоголя покинули здание. В нескольких метрах от него, их уже ждала машина, на которой они отправились обратно в штаб. *** Сидя в машине, Николай начал чувствовать себя странно. Он уже давно понял, что ему подсыпали какие-то наркотики в баре. Однако, все это время он чувствовал лёгкий дискомфорт, но не понимал характер вещества. Сейчас же эти ощущения усилились. Гоголя резко бросило в жар, голова пошла кругом, мозг как будто начал плавится, в тело переставало слушаться. Вся его одежда резко стала такой тяжёлой и неудобной, она как будто сдавливали все его тело, хотелось снять, и тут Николай вспомнил: — Сигма, — позвал он, — А где моя нормальная одежда, которую мне обещали привезти в машине? — Не знаю, кажется не я был за это ответственный. — ответил тот. ~Ой, кажется я забыл про нее~ отозвался по связи Достоевский. — Ты что все ещё с нами? — спросил Сигма. ~ Конечно, кто будет контролировать, вас — оболтусов~ бросил Федор. — Всмысле ты забыл про нее?— возмутился Николай. ~ Так получилось~ посмеялся парень. — Безнадёга, — поник Гоголь, — Сигма, приоткрой окно, что-то мне нехорошо. — попросил он. *** Добравшись до штаба, парни сняли всю гарнитуру и поспешили по своим делам. Николаю уже было совсем плохо, он ели стоял на ногах, а в глазах все плыло. Поднявшись на свой этаж на лифте, он столкнулся с Федором, тот уже ждал парня у входа в его кабинет. Когда Достоевский взглянул на Гоголя, он был в шоке от его вида. Раскрасневшийся, потрёпанный, в милой белой кофте, юбка и чулки идеально подчеркивали бедра парня, Федор боролся с желаем наброситься на него в эту же секунду. Ляжки Николая выглядели превосходно, Достоевский ни разу не посмотрел в глаза парню за все это время, хотя вряд-ли Гоголь бы это понял. Но нужно было ещё немного подождать, пока Николай сам его не попросит о помощи. Достоевский не пожалел, что отправил именно его на это задание. — Федя-я — позвал Николай, — Мне так плохо-о и жа-арко. Силы покинули парня и он рухнул на грудь Достоевскому, который отозвался ласковым тоном: — Пойдем ко мне, полежишь, отдохнёшь, водички попьешь, может полегчает. Гоголь только кивнул, и они прошли дальше по коридору. — Горячо... — снова протяжным тоном произнес Николай. — И в глазах все плывет. — Я тебе говорил, не пить ничего, что там дают. — сказал Достоевский, придерживая парня, чтоб тот не свалился. — Ну Федь, я не специально, — надулся Николай, — И вообще мне жа-арко, одежда неудобная... — ныл он, взявшись за горловину кофты и оттягивая ее вниз. — Ну, ну, ну, Коль, давай не в коридоре, — сказал Достоевский, отцепив запястье парня от ткани, второй рукой открывая дверь. Как только дверь за ними захлопнулась, а замок был закрыт, Николай тут же вцепился в Федора. —Прости, я не понимаю, что со мной происходит. "Бедный мальчик, совсем от наркоты рассудок потерял, что ж там такое сильное было?" — подумал Достоевский, прежде чем парень снова заговорил: — Мне жарко и голова кругом, а ещё тянет где-то внизу, что мне делать? — пролепетал он, навалившись на Федора и прижимая его тело спиной к двери. — Помоги, Федя. В ту же секунду у Достоевского сорвало тормоза, он резким движением поменял их местами, и теперь уже Николай был прижат к стене. Федор зафиксировал запястья парня над головой, а второй рукой залез под ткань юбки сжимая ягодицы. Последовал поцелуй, долгий, жаркий, страстный, их языки сплелись в танце. Рука на бедре скользнула ниже, заставляя парня поднять ногу и закинуть ее на бедра Федора. Задыхаясь они разорвали поцелуй, пытаясь хватать ртом воздух. Достоевский времени зря не терял и избавил Николая от кофты, прильнув губами к бледной коже шеи. Тяжёлое дыхание Гоголя было достаточно громким, чтоб Федор его слышал и это ему даже льстило, он начал оставлять больше алых меток на парне, не забывая и про сладкие губы, к которым он возвращался снова и снова. Достоевский отпустил запястья Николая, положив его руки себе на плечи, он наклонился к парню, горячо прошептав: —Держись. Фёдор подхватил парня, перенося его на поверхность своего рабочего стола, того самого, дорогого, из очень хорошо дерева. Николай ахнул от неожиданности и сжал плечи парня. Достоевский усадил его и сразу потянулся за поцелуем, руки его блуждали по подкаченному, но сухому телу парня. От прикосновений холодных кончиков пальцев Николай шумно промычал в поцелуй, он сам времени не терял, расстегивая пуговицы на рубашке Федора. Достоевский отстранился, подняв юбку Николая и взглянув на вид. Все было как он себе представлял, пухлые, бледные, бедра аккуратно лежали на темной столешнице, и казалось, что они были даже больше чем обычно. Кружево красиво обрамляло их, подчёркивая всю красоту. Федор бы смотрел на эту картину вечность, хотелось запечетлить в память все. Из сумрака его вывел сам Николай, который стыдливо свёл колени и закрыл румянец на лице тыльной стороной ладони. Федор от этого только ещё больше завелся, Гоголь сводил его с ума. Его руки мягко легли на бедра, а губы снова прильнули к бледной коже, оставляя новые отметины. Сейчас Федор мог воплотить все его влажные мечты с этим телом, которое от так давно хотел. Сколько же дней он представлял себе эти губы, эти ключицы, эти ягодицы, а теперь он мог их коснуться, попробовать на вкус. Его мысли терялись, хотелось потрогать и поцеловать везде, слишком долго он этого ждал. И по правде, Николай его не разочаровал, он оказался даже лучше, чем парень себе представлял, его сдержанные, его сбившиеся дыхание, его реакции, его смущение — от всего этого Федор терял самообладание. Одним движением Достоевский перевернул Николая к себе спиной, заставляя прогнуться и лечь грудью на холодную поверхность стола. Задница Гоголя в таком положении выглядела ещё лучше, и Федор искренне наслаждался видом, он откинул края юбки на спину парня и спустил боксеры. Николай почувствовал жаркое дыхание опаляющее кожу и что-то, упирающееся ему в зад. Федор заставил парня выгнуться сильнее нависнув над ним, пальцы прикоснулись к губам, толкнувшись внутрь влажного рта. Гоголь обильно смочил их слюной. Федор отстранившись начал растяжку, используя сразу два пальца, потихоньку раздвигая тугие стеночки. Николай впервые застонал в полный голос, от чего Достоевский только терял терпение, забивая на аккуратность. Пошлые звуки ласкали уши парня, пока тот отвлекал Николая поцелуями и укусами. Отыметь Гоголя хотелось все сильнее, поэтому с мыслью: " я сделал все, что мог", Федор вытащил пальцы. Приставив влажную головку ко входу, он медленно начал входить, вызывая у Николая множество стонов. Поначалу движения были плавные, Достоевский тяжело дышал, пытаясь раздвинуть все ещё узкие стенки. Потом начал постепенно ускоряться и входить глубже, вызывая у Гоголя бурную реакцию, тот старался заглушить громкие звуки ладонями. Даже со спины Достоевский замечал румянец на щеках и кончиках ушей парня. Он срывался на бешеный темп, заставляя Николая хватать ртом воздух и пуститься в мольбы, только б Федя был нежнее. Шлепки эхом раздовались по кабинету, они ласкали уши Федора, слишком идеальные ягодицы были у Гоголя и слишком идеально они бились о бедра парня. Николай вздыхал, стонал, краснел, срывался на крик, он старался двигаться в такт Федору насаживаясь на член, но он то ускорялся, то замедлялся, и получалось плохо. Парень выгибался, на его глазах выступали ели заметные капли, в губы были обкусаны в попытках скрыть удовольствие. В какой-то момент он потянулся руками к члену, однако Федор поймал его запястья, скрестив их за спиной, а второй рукой сам начал ласкать его плоть. Через несколько быстрых толчков Николай излился на стол, громко вскрикнув и закатив глаза от наслаждения, за ним и кончил Федор. Оргазм вскружил голову и следующие несколько минут они переводили дыхание, тяжело дыша. *** Стук в дверь. Сигма, занятый очередным скучным отчётом, вздохнул с озадаченным выражением лица и громко сказал: — Войдите. В дверном проёме показался один из сотрудников, который держал в руке небольшой черный пакет. — Извините, Сигма-сан, вы кажется это в машине забыли. — сказал тот. Парень удивлённо взглянул на вещь. — Дайте, я взгляну. Сотрудник отдал пакет, и Сигма с любопытством развернул его. Увидев ткань полосатых штанов, все встало на свои места. Парень рассмеялся и повернувшись к мужчине сказал: — Я понял, можете идти. А в голове пронеслось: " Неужели он так до дома шел?" ***