Professor’s Secret

🎓🎓🎓 Утро четвертого курса встретило Феликса не мягкими лучами солнца, а оглушительным ором будильника, который раздавался, казалось, из самой преисподней. Ли подскочил на кровати, чувствуя, как в висках начинает пульсировать раздражение — проснуться от чужого «концерта» на всё общежитие явно не входило в его идеально расписанные планы на день. Спустив ноги на пол, он замер. Его любимая белая футболка теперь сиротливо лежала в луже пролитого вчерашнего чая, больше напоминая половую тряпку, чем одежду . — Фу блять... — глухо буркнул Ли, чувствуя, как внутри закипает бессильное негодование. Первая неделя учебы, а вселенная уже будто проверяет его нервную систему на прочность. Он повернул голову в сторону соседней кровати, где под слоями разноцветных одеял скрывался его бестолковый сосед . — Хёнджин, блять ! Зачем ты ставишь будильник на шесть утра, если всё равно не собираешься вставать? — Ли подошел к другу, едва сдерживаясь, чтобы не стянуть с него эту гору . — Чтобы ты проснулся... а потом нежно разбудил меня... — пробормотал Хван, даже не открывая глаз и еще сильнее вжимаясь лицом в подушку. Его голос звучал так беззаботно, будто он не физику собирался изучать, а как минимум отправлялся на берег океана ловить дзен и серфить на высоких волнах . Феликс глубоко вздохнул, пытаясь усмирить свой перфекционизм. Ему нужно было успеть привести себя в порядок, найти новую одежду и прийти в аудиторию за десять минут до начала, чтобы занять первую парту. Ведь сегодня была их первая лекция с новым преподавателем, о строгости которого уже ползли слухи в их группе . — Неужели тебя совсем не волнует, то какое впечатление ты произведешь на нового преподавателя? — строго проговорил парень , резким движением выуживая из шкафа запасной вариант: идеально выглаженную черную футболку и такие же безупречные брюки. В его голове уже выстроился идеальный образ: первая парта, внимательный взгляд, ни одной лишней складки на одежде. Но взгляд на настенные часы заставил сердце пропустить удар. — Блин, не успеваю веснушки замазать… — лихорадочно бормотал он, одной рукой перерывая содержимое косметички в поисках плотного тонального средства. Для Ли эти рыжие пятнышки на щеках были не «поцелуем солнца», а символом несобранности и детскости, которые никак не вязались с образом лучшего студента университета. — Господи, и зачем их замазывать? — донесся глухой голос Хёнджина. Тот наконец соизволил перевернуться на спину, но глаз так и не открыл. — Они же милые. Ты с ними похож на печенье с крошкой. — Не нравятся, потому что, — отчеканил Ли, яростно выдавливая крем на спонж. — Это выглядит несерьезно. А на физмате нужно выглядеть так, будто ты знаешь, как работает этот мир, а не так, будто ты только что вернулся с пляжа . — Ты слишком много внимания обращаешь на это Ликси, — Хван наконец приоткрыл один глаз и лениво потянулся. — Новый препод — тоже человек. Уверен, у него тоже бывают мятые футболки и плохое настроение. Феликс лишь фыркнул, быстро растушевывая тон перед зеркалом. Он не верил в «человечность» преподавателей, особенно тех, о которых старшекурсники шептались с таким опасением. Ему нужно было быть идеальным. Это был его щит, его броня, которую он выстраивал годами, особенно после того, как его бывший едва не разнес его самооценку в щепки. — Вставай, слюнтяй . Если мы опоздаем на первую лекцию профессора Бана, я заставлю тебя убрать этот творческий бардак— бросил Феликс, указывая на лежащие на полу кисточки и карандаши и снова перевел взгляд в зеркало. Веснушки почти исчезли, но в глубине глаз всё еще плескалась тревога. — Ах ты уже успел и имя его выяснить? — удивленно проговорил Хван, вслепую шаря рукой по полу в поисках своих штанов. — Ну конечно, ты же золотой студент университета Ли Феликс. Ты, небось, уже и его родословную до пятого колена изучил, чтобы знать, с какой стороны подлизываться. Феликс ничего не ответил, лишь сильнее сжал лямку рюкзака. Ему не нужно было подлизываться — ему нужно было соответствовать. 🎓🎓🎓 В университете жизнь била ключом, но для Ли всё слилось в одну сплошную полосу препятствий. Он летел по коридорам с такой скоростью, что мир вокруг превратился в размытое пятно. На одном из поворотов он ощутимо задел плечом какого-то парня, едва не выбив у того из рук стакан с кофе. — Извините! — он коротко бросил , даже не оборачиваясь, и скрылся за дверями нужного крыла. Возле аудитории его тут же облепили однокурсники. — Хэй, Ликс, ты домашку сделал? Дай скатать, — жалобно протянула Миён, преграждая ему путь. Она еще с первого курса не оставляла попыток привлечь внимание блондина, то и дело поправляя перед ним юбку или «случайно» касаясь его руки. Она и понятия не имела, что все её старания разбиваются о невидимую стену — Феликс был чуть-чуть геем , хотя после болезненного опыта он предпочитал об этом вообще не думать. — Не сегодня, Миён, — Ли мягко, но решительно отмахнулся от девушки, даже не замедляя шага. — Сегодня новый преподаватель, я не хочу начинать с нарушений. — Зануда, — надула губы та, но Феликс уже проскочил внутрь. Они с Хёнджином заняли свои места: Ли, как и планировал, на первой парте, а Хван, тяжело дыша как после марафона, плюхнулся рядом, пытаясь поправить свои наспех надетые украшения. Через минуту в аудитории воцарилась гробовая тишина. Дверь открылась, и вошел он. Тот самый парень из коридора. У него была аура такой ледяной строгости, что у Феликса внутри всё сжалось. Он положил кожаную папку на стол, поправил очки в тонкой оправе и обвел аудиторию взглядом, который не сулил ничего хорошего любителям халявы. — Доброе утро. Меня зовут Бан Кристофер Чан, и я ваш новый преподаватель, — голос был низким, бархатным, но совершенно лишенным тепла. Ли почувствовал, как его лицо начинает гореть, несмотря на слой тонального крема. Он только что столкнулся с этим человеком в коридоре , в прямом смысле слова , чуть не сбив его с ног — Можете звать меня профессор Бан, ну или просто профессор, без фамилии, — его голос звучал строго, ровно и очень приятно, не смотря на сталь . Он не повышал тона, но в аудитории стало так тихо, что было слышно, как Хёнджин рядом едва уловимо выдохнул «вау» выпрямляясь на стуле . Мужчина прошел к доске, и каждое его движение было выверено до миллиметра. Он выглядел как супермодель, сошедшая с обложки дорогого глянца, — идеально сидящий пиджак подчеркивал широкие плечи, штаны шикарно облегали подкаченные бёдра , а холодный свет ламп отражался в стеклах очков, делая взгляд почти непроницаемым. Для Феликса, чье сердце за последние годы стало сухим и ломким, словно пожелтевшие страницы старых книг, этот мужчина мгновенно стал воплощением недосягаемого идеала. И не только во внешности, но и в организованности . — Сегодня не будет новой темы, — продолжал Бан , даже не глядя в список группы, будто он уже знал всех присутствующих насквозь. — Мы обговорим план обучения и решим, у кого я буду руководить дипломной работой. Сразу предупреждаю: я не терплю посредственности. Если вы пришли сюда за удовлетворительно, нам не по пути Феликс почувствовал, как ладони предательски вспотели. Дипломная работа. Руководство профессора Бана . Это был шанс, который выпадает раз в жизни, и одновременно самый страшный вызов. Если он хочет привлечь внимание этого человека , доказать что он чего-то стоит , то он должен быть не просто лучшим — он должен быть идеальным . Профессор наконец поднял взгляд от своих бумаг и медленно обвел им аудиторию. Когда его глаза остановились на первой парте, где сидел Феликс, в воздухе будто затрещало электричество. Чан на секунду задержал на нем взгляд — холодный, оценивающий, узнающий того самого парня, что сбил его в коридоре. — Вы, — он едва заметно кивнул в сторону Ли . — Ваше имя? — Ли... Ли Феликс, — голос парня слегка дрогнул, что заставило его внутренне проклясть себя. — Ли Феликс, — повторил Бан, сухо проговорил он — Надеюсь, ваша скорость в решении задач так же высока, как и ваша скорость бега по коридорам. И передайте своему другу , чтобы он сел ровнее , как подобает . А сейчас начнем . Хёнджин сразу же сел ровно и под столом сочувственно пихнул друга локтем в бок, но Феликс даже не шелохнулся. Он смотрел только на профессора, понимая, что этот семестр не будет легким , ни для его мозгов , ни для его трепещущего от вида горячего профессора сердца . Феликс чувствовал, как внутри всё натягивается, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. 🎓🎓🎓 Как только прозвенел звонок и аудитория наполнилась шумом сдвигаемых стульев, он не шелохнулся. Он тихо ждал ,когда все студенты выйдут и только тогда, сжав пальцы на лямке рюкзака он поднялся и подошел к кафедре. Профессор даже не удосужился посмотреть на него , методично складывая бумаги в папку, и его движения были пугающе спокойными. — Профессор, я бы хотел, чтобы вы руководили моим дипломом, — ровным тоном сказал Ли, стараясь вложить в голос всю ту уверенность, которой ему так не хватало внутри. Он смотрел прямо на мужчину Чан замер. Его руки на мгновение остановились, и он медленно поднял взгляд на студента. Вблизи он казался еще более внушительным: легкий запах дорогого парфюма с нотками кедра и едва заметная морщинка между бровей. — Ты уверен? — голос Чана был низким и сухим. Он чуть наклонил голову, изучая Феликса так, будто тот был сложной формулой — Я не делаю поблажек и не терплю лени. Если увижу, что отлыниваешь, диплома тебе не видать. Мои требования вдвое выше, чем у остальных преподавателей. Ты готов тратить всё свое свободное время на расчеты и правки? — Я лучший на курсе не потому, что мне везет, а потому, что я работаю больше всех, — ответил Феликс, и на этот раз его голос не дрогнул. — Трудности меня не пугают. Чан на секунду позволил себе тонкую, почти невидимую усмешку — не добрую, а скорее испытательную. — Что ж, Ли Феликс... Самоуверенность — это хорошо, если она подкреплена знаниями. Зайди ко мне на следующей неделе с набросками темы. И вытри лицо, — он внезапно указал на щеку Феликса. — У тебя там что то у глаза . Выглядит неопрятно . Феликс почувствовал, как жар моментально прилил к лицу. Это было как пощечина. Он ведь так старался скрыть всё несовершенное , но из за спешки не заметил что хорошо не растушевал тональный около глаза , а этот человек заметил крошечный изъян за секунды. — Свободен, — холодно добавил брюнет , возвращаясь к своим документам и тем самым ставя жирную точку в их первом официальном разговоре. Феликс хотел было что-то добавить — возможно, оправдаться — но слова застряли в горле. Он лишь сильнее сжал челюсти и, поджав пухлые губы, стремительно вышел из аудитории высматривая друга, и чувствуя, как место под глазом , на которое указал профессор, буквально горит . Хёнджин подпирал стену в коридоре, выглядя максимально расслабленно на фоне пролетающих мимо студентов. Заметив друга, он оттолкнулся от стены и неспешно направился навстречу. — Ну как? Записался к нему? — спросил Хван, ловким движением доставая из кармана своего безразмерного кардигана яркий леденец. Он с шуршанием содрал обертку и протянул вторую конфету Ли. — Чупик будешь? Помогает при стрессе от общения со странными людьми . Феликс посмотрел на конфету так, будто это был яд. В голове всё еще звучало это холодное «выглядит неопрятно». Он быстро потер щеку ладонью, размазывая остатки тонального средства. — Он согласился, — бросил Ли, игнорируя сладость. — Но он... он просто невыносим, Джинни. Он заметил мой тон! Представляешь? Прямо в лицо сказал. — Ого, — Хёнджин присвистнул, отправляя леденец в рот. — Значит, наш Профессор не только в интегралах разбирается, но и в косметике? Ликс, ты попал. Либо ты станешь его любимым учеником , либо он сотрет тебя в порошок своими придирками. В этот момент из аудитории вышел сам профессор . Он шел уверенной походкой, не глядя по сторонам, но стоило ему отойти на пару метров, как из-за угла вынырнул Ли Минхо. Минхо выглядел куда более «приземленно» для преподавателя: руки в карманах брюк , обычная футболка хитрая ухмылка и взгляд человека, который знает все секреты этого университета , не знающий человек явно мог перепутать его с обычным студентом . — О, Чан-и! — громко окликнул он друга, заставив того остановиться и строго посмотреть на него — Слышал, ты уже начал доводить студентов до нервного тика? Видел, как от тебя выскочил один симпатичный блондин. Не слишком ли ты строг для первой недели? Феликс и Хёнджин невольно замерли, прислушиваясь к разговору двух преподавателей. — Ты про Ли Феликса? — спросил Бан, когда они завернули за угол. Они остановились у окна, чтобы не говорить на ходу, и даже не подозревали, что в паре метров от них, скрытые за выступом стены, затаили дыхание двое студентов. — И с чего ты взял, что я его довел? Чан сложил руки на груди, и посмотрел на друга оценивающим взглядом. — А это был Феликс? — Минхо усмехнулся, прислонившись плечом к прохладному стеклу. — Славный парень, лучший ученик университета, между прочим. На него все преподаватели молятся. Но ты это… не перегибай палку, Чан. Они тоже люди, им не только твой предмет учить. У парня вид такой был, будто он сейчас либо в обморок упадет, либо пойдет учебник по физике наизусть учить, чтобы ты его не прибил. — Если он лучший, то должен соответствовать статусу, — отрезал Чан, поправляя очки. — Университет — это не детский сад, а я здесь не для того, чтобы заводить друзей среди студентов. Старшие коллеги и так смотрят на моё назначение косо из-за возраста. Если я дам слабину хотя бы с одним отличником, дисциплина рассыплется. — Ой, да брось ты, — Минхо закатил глаза, по-дружески толкнув мужчину в плечо. — Ты так боишься их «осуждения», что скоро сам в робота превратишься. Посмотри на него — он же старается. И, судя по тому, как он на тебя смотрел, он тебя уже либо боится до смерти, либо…— Минхо не договорил, заметив, как Чан нахмурился. — Либо что? — холодно уточнил профессор . — Либо ты ему слишком интересен, — философски закончил Минхо. — А это, мой дорогой друг, для твоей «безупречной репутации» куда опаснее, чем пара не выученных параграфов. За стеной Феликс почувствовал, как сердце пропустило удар. Его раскрыли? Или этот Ли Минхо просто шутит? Он взглянул на Хёнджина, но тот лишь замер с леденцом во рту, широко распахнув глаза . — Пойдем, — тихо бросил Чан, прерывая разговор. — У меня еще методички не заполнены. Когда шаги преподавателей стихли, Феликс наконец смог выдохнуть. — Ты это слышал? — прошептал он, чувствуя, как внутри всё дрожит от смеси обиды и странного азарта. — Он считает, что я должен «соответствовать статусу». Он даже не видит во мне человека, Джинни. Только инструмент для своей репутации. — Ну, зато Минхо-хён на твоей стороне, — Хёнджин наконец вытащил чупик изо рта оправдывая свое парня . — Слушай, Ликс, если этот Бан Чан хочет робота — дай ему робота. Но такого, от которого у него процессоры сгорят. — Ну что ты несешь? — вспыхнул Феликс, поспешно отводя взгляд, чтобы Хёнджин не заметил предательский румянец, пробивающийся даже сквозь остатки тональника. — Я же не сказал, что он мне нравится, он просто в моем вкусе . И я просто хочу доказать, что способен на большее и чего-то стою. Для Ликса это было делом принципа. После того как бывший методично втаптывал его самооценку в грязь, убеждая, что Феликс — лишь красивая оболочка без особого содержания, признание такого холодного и профессионального человека, как Бан Чан, стало жизненно необходимым. Это был его личный способ доказать самому себе , что он чего то стоит — Так об этом и так весь университет знает, — хихикнул Хёнджин, совершенно не проникаясь драматизмом момента. Он принялся неспешно поправлять огромное количество цепочек и украшений на шее, которые звенели при каждом его движении. — Как и о том, что я всю учебу ебланю и до сих пор не вылетел только чудом. Ну, и благодаря твоим конспектам, конечно. — Хван подмигнул другу, явно намекая на то, что Феликс слишком серьезно относится к жизни. — Ну, он у нас новый, так что да, докажу, — упрямо повторил Ли, игнорируя подколку. — Он увидит, что я не просто жалкий пустослов , а кто-то, чью работу он не сможет критиковать 🎓🎓🎓 Прошло несколько дней. Феликс практически не спал, проводя всё время в библиотеке. Его стол был завален чертежами и распечатками сложных графиков. Он готовил план диплома так тщательно, будто от этого зависела судьба мира. Наконец, наступил день первой консультации. Феликс стоял перед дверью кабинета профессора Бана, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он трижды проверил, все ли бумажки на месте и постучал в дверь . — Войдите, — раздался холодный голос из-за двери. Чан сидел за столом, подперев голову рукой и внимательно изучая что-то в мониторе. На нем была простая черная водолазка, которая подчеркивала его фигуру даже лучше, чем пиджак, ор шикарно подчеркивал рельеф торса, из-за чего Феликс на секунду сбился с мысли. — А, Ли Феликс. Ровно в назначенное время, — Чан мельком взглянул на часы, а затем на студента. — Надеюсь, вы принесли что-то более существенное, чем просто каракули на бумажке как у ваших однокурсников . Феликс сделал шаг вперед, стараясь, чтобы его движения выглядели уверенно . Он положил папку на стол и аккуратно пододвинул её к профессору, внимательно следя за его длинными пальцами, которые мгновенно подхватили документы. — Я принёс план диплома и постарался всё расписать довольно подробно для краткого плана. Я указал темы, типы работ и методы изучения — всё, что требовалось по вашему регламенту, — отрапортовал Ли, невольно выпрямив спину. — Ну, посмотрим, — строго выдохнул мужчина. Он открыл папку, и в кабинете повисла тяжелая, густая тишина. Было слышно только мерное тиканье настенных часов и шорох перелистываемых страниц. Профессор читал быстро, его взгляд сканировал строчки, и чем дальше он продвигался, тем сильнее сдвигались его брови к переносице. Феликс чувствовал, как с каждой секундой его уверенность, которую он так бережно выстраивал всю ночь в библиотеке, начинает осыпаться мелкой крошкой. Наконец Чан отложил первый лист и поднял глаза на Феликса. В его взгляде не было восхищения. — Структура неплохая, — начал он, и Феликс уже готов был выдохнуть. — Но ваши расчеты по второй главе… вы берете слишком поверхностные переменные. Это работа студента второго курса, Ли . Вы же претендуете на нечто большее, верно? — Я брал данные из актуальных исследований… — попытался вставить Феликс, чувствуя, как кончики пальцев начинают мелко дрожать — Эти актуальные исследования устарели еще в прошлом году, — Чан резко подчеркнул что-то красной ручкой, и этот звук полоснул Феликса по нервам. — Если вы хотите, чтобы я был вашим руководителем, забудьте слово «достаточно» . Здесь, — он указал на график, — мне нужен глубокий анализ, а не констатация фактов. Вы понимаете, о чем я говорю? Чан внезапно встал и подошел ближе, обходя стол. Он остановился совсем рядом, так что Феликс снова почувствовал его парфюм — холодный и терпкий. Профессор наклонился над папкой, указывая на ошибку, и Феликс на мгновение забыл, как дышать, оказавшись в ловушке между его строгим голосом и пугающей близостью. — Вы способный, я это вижу, — голос стал чуть тише, но не теплее. — Но вы слишком стараетесь казаться идеальным, вместо того чтобы просто делать качественную науку. Переделайте вторую часть к пятнице. И, Феликс…— Он на секунду задержал взгляд на лице парня, и блондину показалось, что Бан смотрит прямо ему в душу, за все его стены и замазанные веснушки. — …не нужно тап дергаться от каждого слова. Я не кусаюсь — Я постараюсь, — тихо, почти шепотом выдавил из себя Ли, поспешно отводя взгляд в сторону. Эта внезапная близость и низкий, вибрирующий голос профессора выбили из него всю напускную уверенность. Феликс чувствовал себя так, будто его только что просветили рентгеном: Бан Кристофер Чан видел не только ошибки в расчетах, он видел его страх, его старание и это отчаянное желание угодить. — Свободен! — резко хлопнул по папке Бан , обрывая момент и моментально отходя обратно к своему столу. Звук хлопка эхом отозвался в тишине кабинета, ставя жирную точку. Профессор уже снова погрузился в монитор, будто Феликса здесь больше не существовало. Это резкое переключение с интимно-тихого тона на командный холод ударило по Феликсу сильнее, чем критика диплома. Ликс дрожащими руками подхватил свои вещи и, не оборачиваясь, почти выбежал из кабинета. В коридоре он прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Воздуха катастрофически не хватало. — Эй, ты чего такой бледный? Будто привидение увидел, — раздался голос Минхо. Преподаватель философии как раз шел в сторону кафедры, крутя в руках ключи от кабинета. Он остановился напротив Феликса, изучая его своим фирменным проницательным взглядом, в котором всегда читалась насмешка пополам с сочувствием. — Наш Профессор всея физики снова пускает в ход свои ледяные шипы? — Минхо кивнул на дверь Чана. — Не бери в голову, пупсик . У него просто аллергия на всё, что живет не по формулам. — хмыкнул Ли щелкая парня по кончику носа — Я просто... я переделаю, — с трудом проговорил Феликс, стараясь придать голосу твердость. — Спасибо, господин Ли. — «Господин Ли» — это мой отец, а я просто Минхо, когда мы не в аудитории, — философ подмигнул ему. — Иди подыши, парень. А то выглядишь так, будто у тебя сейчас короткое замыкание случится. Минхо прошел мимо, но перед тем как зайти к Чану, он на секунду обернулся и добавил уже серьезнее: — Он строгий не потому, что ты плох. Он строгий, потому что боится, что вы болваны ему на шею сядьте , особенно Хван . 🎓🎓🎓 Найдя друга в кофетерии Феликс практически рухнул на стул напротив Хёнджина, едва не сбив поднос с сэндвичем. Вид у него был такой, будто он только что пробежал марафон по минному полю. — Я не знаю, мне плакать или радоваться, нравится он мне или я хочу ему вписать кулаком по этому шикарному носу на который грех не присесть ! — выпалил Ли, чувствуя, как его буквально разрывает от противоречий. Парень даже не поперхнулся. Он медленно прожевал кусок, запил его чем-то кислотно-зеленым из стакана и философски изогнул бровь. — А если всё в одном? — хихикнул Хван, сверкнув хитрыми глазами. — Садо-мазо физмат-стайл. Бьет — значит любит, или в твоем случае — критикует, значит заинтересован. — Аааагх! — раздраженно простонал Феликс, с силой пряча лицо в ладонях. Кожа под пальцами всё еще горела. — Ты не понимаешь... Он меня чуть ли не зажал между собой и столом! Я чувствовал, как он дышит, Джинни! А потом он такой: «Свободен!». Резко, как будто я какая-то назойливая хуйня , которая мешает ему смотреть в монитор. Хёнджин отложил сэндвич в сторону, его лицо на мгновение стало серьезнее. Он подпер подбородок ладонью, рассматривая друга. — Слушай, Ликси... Это же классика. Он молодой, амбициозный, на него всё министерство образования смотрит как на новую икону строгости. Он боится. — Чего он боится? Того, что я в расчетах ошибся? — глухо отозвался Феликс из-за ладоней. — Нет, — Хван постучал пальцем по столу. — Он боится, что такой «отличник до мозга костей», как ты, окажется живее, чем его учебники. Он закрывается за этой своей папкой и холодным тоном, потому что если он позволит себе хоть на секунду расслабиться... ну, ты сам сказал про его нос. И про то, как он тебя «зажал». Феликс наконец поднял голову. Волосы были растрепаны, а взгляд — совершенно потерянным. — Мне нужно переделать вторую главу к пятнице. Я из библиотеки не вылезу. Я заставлю его признать, что я лучший. Не идеальный «инструмент», как сказал Минхо, а... просто лучший. — Ну, удачи, герой, — Хёнджин снова потянулся к еде. — Только не забудь, что в пятницу вечером мы собирались в клуб. Тебе нужно расслабиться, а то ты скоро начнешь разговаривать формулами. — Какой клуб, Хван? У меня диплом! — Феликс вскочил, уже полнясь решимостью и праведным гневом. — Я пошел в библиотеку. 🎓🎓🎓 Следующие два дня превратились для Феликса в бесконечный цикл из цифр, графиков и запаха старой бумаги. Он буквально прописался в библиотеке, выходя оттуда только по самой крайней необходимости. Если бы была хоть малейшая возможность, он бы там и заночевал, свернувшись калачиком между стеллажами с литературой по квантовой физике, но вредная бабушка-библиотекарша, казалось, видела в нем личного врага и каждый вечер с триумфом прогоняла его ровно в восемь, гремя связкой ключей. Сегодня в огромном зале было особенно пусто. Тишина стояла такая, что Феликс слышал собственное дыхание и мерный гул вентилятора в ноутбуке. Он обложился книгами, как крепостью, жадно впитывая информацию и пытаясь найти те самые «глубокие переменные», о которых говорил Чан. Тишину внезапно нарушил тихий шорох у соседнего стола — звук разрываемой бумажной упаковки и едва уловимый аромат свежего кофе. — Профессор? — Ли вскинул голову, округлив глаза от удивления. Бан Чан сидел за соседним столом, совершенно не обращая на него внимания. На нем были простые очки для чтения и мягкий серый джемпер, который делал его вид чуть менее официальным, но не менее пугающим. В одной руке он держал надкусанный круассан, а в другой — стакан с кофе из автомата. — Вы почему здесь? — вырвалось у Феликса раньше, чем он успел подумать. — Тут спокойнее, — коротко ответил Кристофер, даже не поворачивая головы в его сторону. Он перевернул страницу какого-то тяжелого тома. — В моем кабинете слишком много людей, которым от меня вечно что-то нужно. А здесь… — он наконец мельком взглянул на заваленный книгами стол Феликса. — Я надеюсь, ты занят дипломом, а не просто создаешь видимость бурной деятельности?— сказал он саркастично поднимая бровь Феликс почувствовал, как внутри укололо. Он не спал толком несколько суток, а его снова подозревают в поверхностности. — Я изучил все исследования за последние два года, профессор, — Ли развернул к нему ноутбук, в его голосе проскользнула обида, которую он не смог скрыть. — И добавил сравнительный анализ, о котором вы говорили. Я не создаю видимость. Чан медленно отставил кофе и впервые за вечер посмотрел на Феликса . В тусклом свете библиотечных ламп его взгляд казался теплее, чем в аудитории, но всё таким же проницательным. — К пятнице, значит, — негромко произнес Чан, игнорируя его выпад. — Почему ты так рвешься доказать мне что-то ? Твои оценки и так позволяют тебе не напрягаться. — Я хочу хорошо выполнить свою работу, вот и всё, — максимально сухо ответил Ли. На автомате он снова провел рукой по щеке, будто проверяя, на месте ли его маскировка. Он так привык прятать свои веснушки, считая их признаком детскости и слабости, что это движение стало почти нервным тиком. Феликс уткнулся в учебник, стараясь игнорировать присутствие мужчины. Но это было чертовски сложно. В этом сером джемпере и очках Чан выглядел слишком «по-домашнему». Он казался таким мягким, почти плюшевым. Внутри Феликса заворочалось запретное, отчаянное желание: подойти, обнять, запустить пальцы в эту идеальную укладку и взъерошить её, превращая профессора в обычного человека. Чтобы он перестал быть холодной картинкой из журнала и стал просто Чаном. Феликс резко тряхнул головой, отгоняя наваждение, и заставил себя вчитываться в строчки, которые уже расплывались перед глазами. Спустя два часа тишину библиотеки прерывал только мерный скрип ручки Феликса, но постепенно и он затих. Усталость, копившаяся днями, взяла верх, и Ли не заметил, как его голова отяжелела и опустилась прямо на раскрытую книгу. Заметив, что суетливые движения со стороны соседа прекратились, Чан оторвался от своих бумаг и бросил взгляд на студента. Ли лежал, смешно уткнувшись носом в страницу, его дыхание выровнялось, а пальцы всё еще сжимали ручку. — Надо же было так себя довести ради одного плана? — негромко хмыкнул Бан, качая головой. Он поднялся, и в его движениях не осталось и следа той резкости, что была в аудитории. Взяв свое пальто с соседнего диванчика, он бесшумно подошел к Феликсу со спины. На мгновение он замер, разглядывая расслабленное лицо парня. Без тонального крема, который стерся о бумагу, на свету лампы проступили те самые веснушки, которые Ли так старательно прятал. Они россыпью ложились на переносицу и щеки, делая его похожим на созвездие. Чан осторожно, стараясь не разбудить, набросил пальто на плечи студента. Он сам не понимал, зачем это делает. Логичнее было бы растолкать его и отправить домой, но что-то внутри — то самое, что он так тщательно скрывал от коллег — заставило его проявить эту мимолетную нежность. Его взгляд зацепился за выключенный ноутбук и папку. Любопытство и профессиональная дотошность победили: Чан аккуратно вытянул папку из-под руки спящего Феликса и открыл её. Он ожидал увидеть просто исправленные ошибки, но то, что было внутри, заставило его брови удивленно поползти вверх. Феликс не просто исправил данные — он провел колоссальную работу, сопоставив теорию с практическими кейсами, которые даже Чан считал сложными для четвертого курса. В конце плана, на полях, были мелкие пометки: «Доказать профессору, что это важно», «Не ошибиться здесь снова». Чан почувствовал странный укол в груди. Он закрыл папку и посмотрел на Феликса уже совсем другим взглядом — не как на «проблемного парня », а как на человека, который отчаянно ищет признания. 🎓🎓🎓 По странному истечению обстоятельств, их ночью никто не выгнал , но на утро библиотекарша заметила их в глубине библиотеки , но злость она направила на Ли . — Ишь ты че удумал, а ну вставай! — послышался злой скрипучий голос библиотекарши, сопровождаемый грохотом связки ключей по столу. Феликс вздрогнул, кое-как сумел разлепить заспанные глаза и резко выпрямиться. В этот момент он почувствовал, как с плеч начинает соскальзывать что-то тяжелое и невероятно теплое. Инстинктивно он успел придержать плотную, дорогую ткань, вдыхая едва уловимый аромат кедра и кофе. — Простите, госпожа Ким, — нехотя извинился Ли, чувствуя себя максимально неловко под её тяжелым взглядом. Обернувшись, он замер. Чан всё еще был здесь. Он сидел в той же позе, сосредоточенно черкая что-то в своих бумагах. Казалось, крики библиотекарши для него были не громче жужжания мухи. — проснулся? — беспристрастно спросил Бан, медленно поднимая уставший, но всё такой же пронзительный взгляд на студента. В свете утренних ламп его лицо казалось бледнее, а тени под глазами выдавали, что он тоже не смыкал глаз. — А… да… спасибо за пальто, — Феликс резко вскочил с места, ощущая, как щеки начинают гореть. Он аккуратно сложил тяжелую вещь рядом с профессором, стараясь не касаться его рук. — Я пойду уже. И вам советую, потому что библиотекарь тут не очень доброжелательная… Ли тараторил, краснея всё сильнее и судорожно заталкивая учебники в рюкзак. Он чувствовал себя пойманным на месте преступления: уснуть прямо перед строгим преподавателем, которого хотел впечатлить! Какое унижение для «лучшего студента». Но в последний момент его сердце ухнуло вниз. Стол был пуст. — Черт, где она может быть… — прошептал он, судорожно оглядываясь и хлопая ладонями по пустым книгам. — Где папка? — Она у меня, — спокойно сказал брюнет и негромко постучал длинными пальцами по черному пластику, лежащему прямо перед ним. — Я всё уже изучил. Феликс замер с открытым рюкзаком. В голове пронеслась паническая мысль: «Он видел пометки на полях? Он видел, как сильно я старался ради его одобрения?» — И… каков вердикт? — севшим голосом спросил Ли, боясь поднять глаза. Чан медленно закрыл папку и пододвинул её к Феликсу. — Иди домой. Поспи в нормальной кровати, а не на справочнике по физике. Встретимся в пятницу на лекции. Там и обсудим детали, — он сделал небольшую паузу и добавил почти шепотом, так, чтобы не слышала госпожа Ким: — Твоя работа по второй главе… она впечатляет. Феликс застыл, не веря своим ушам. Это была первая, крошечная трещина в ледяной броне профессора Бана. 🎓🎓🎓 Феликс замер, глядя на то, как тяжелые капли дождя разбиваются об асфальт, превращая мир в сплошную серую стену. Холодный ветер мгновенно пробрал до костей, и Ли поглубже втянул голову в плечи, уже смирившись с тем, что дойдет до общежития мокрым до нитки. Но стоило ему сделать шаг, как чьи-то пальцы стальным захватом сомкнулись на его предплечье, бесцеремонно дернув назад, в сухое тепло под навесом. — Пойдем, я подвезу тебя до общаги, — голос Чана прозвучал неожиданно мягко, почти доброжелательно, что никак не вязалось с его образом «ледяного профессора». — Ох, не стоит, это близко, я сам дойду... — начал было отнекиваться Ли, чувствуя, как внутри всё переворачивается от мысли, что он окажется в замкнутом пространстве машины наедине с этим мужчиной. Сердце забилось где-то в горле, мешая нормально дышать. — Вроде умный парень, а от такой халявы отказываешься. Сейчас и такси дорогое, и промокнешь за пять минут, — хмыкнул Бан, поправляя воротник пальто. — Пойдем. Он не стал ждать согласия. Развернувшись, Чан уверенным шагом направился в сторону припаркованного неподалеку черного внедорожника, который выглядел так же внушительно и дорого, как и его владелец. Феликсу ничего не оставалось, кроме как, ссутулившись, покорно последовать за ним, стараясь не поскользнуться на мокрых ступенях. В салоне машины пахло кожей, дорогой техникой и тем самым древесным парфюмом, который Ли уже успел выучить наизусть. Как только двери захлопнулись, шум ливня стал глухим и далеким, создавая странное ощущение изоляции от всего мира. Чан завел мотор, и салон наполнился мягким светом приборной панели. — Пристегнись, — коротко бросил он, переводя взгляд на Феликса. В полумраке машины профессор казался еще более притягательным. Очки он снял, и теперь его глаза, чуть уставшие, но внимательные, смотрели на Ли без привычной лекционной строгости. — Знаешь, Ли , — заговорил он, плавно выезжая с парковки, — я редко встречаю студентов, которые готовы спать на книгах ради идеального плана. Обычно все ограничиваются парой ссылок из Википедии. Откуда в тебе это рвение? Только не говори снова про «просто работу». Феликс судорожно вцепился в ремень безопасности, глядя на то, как дворники ритмично смахивают воду с лобового стекла. Он просто промолчал, не зная, что ответить. В голове проносились сотни вариантов: от честного «я боюсь разочаровывать людей» до болезненного «мне внушили, что без достижений я никто». Но голос будто пропал. Он лишь сильнее сжал папку на коленях, чувствуя себя маленьким и беззащитным в этом огромном кожаном салоне — Понятно, сам не знаешь, — хмыкнул Бан, выезжая с территории университета. Его пальцы уверенно лежали на руле, и Феликс невольно засмотрелся на то, как свет уличных фонарей скользит по его профилю. В машине воцарилась тишина, но она не была давящей. Скорее... интимной. Ритмичный стук капель по крыше и приглушенная музыка из колонок создавали какой-то кокон, в котором не было профессора и студента, а были просто два уставших человека. — Ты слишком много на себя берешь, — внезапно нарушил молчание Чан, не сводя глаз с дороги. — Перфекционизм — это хорошая черта для ученого, но она сжирает тебя изнутри . Я видел твои руки в библиотеке, они дрожали. Феликс вздрогнул. Он думал, что за маской строгости Чан не замечает таких мелочей. — Я просто... я привык быть лучшим. Если я не на вершине, значит, я падаю, — тихо проговорил Ли, глядя в окно на размытые огни города. — Мой... один человек раньше часто говорил мне, что я — лишь красивая оболочка . И если если её не будет, то во мне не на что смотреть. Чан на секунду крепче сжал руль. Его брови сошлись у переносицы, и в салоне будто похолодало. Он сразу понял, что речь идет не о родителях и не об учителях. Этот «кто-то» оставил в душе парня глубокий шрам. — Глупости, — отрезал Чан. — Тот, кто это сказал, был либо идиотом, либо намеренно хотел тебя сломать. Машина плавно притормозила у входа в общежитие. Чан повернулся к Феликсу, и в его взгляде сейчас было что-то такое... человеческое, почти защищающее. — Иди отдыхать. И завтра чтобы я не видел тебя в библиотеке раньше полудня. Это приказ руководителя диплома. — Черт... — прошептал Ли. Чан , чей слух был обострен годами привычки контролировать аудиторию, отчетливо уловил этот испуганный шепот. Он проследил за взглядом Феликса и увидел высокого парня в темной куртке, который нетерпеливо расхаживал под козырьком общежития, то и дело поглядывая на часы. В позе незнакомца было что-то собственническое и агрессивное, что Чану сразу не понравилось. Пальцы Ли , вцепившиеся в ручку двери, заметно задрожали. Вся та хрупкая уверенность, которую он обрел за время поездки, испарилась, оставив после себя лишь голый, липкий страх. — Спасибо большое, что подвезли, профессор, — голос Феликса сорвался. Он быстро, почти лихорадочно открыл дверь, стараясь не смотреть в сторону главного входа. Парень выскочил под дождь, сутулясь и пытаясь стать как можно незаметнее. Он двинулся вдоль стены здания, надеясь проскользнуть к запасному выходу через хозблок, лишь бы не пересекаться с ним . Чан не уехал. Он приглушил мотор и, прищурившись, наблюдал в зеркало заднего вида. Он видел, как парень у входа резко вскинул голову, заметив движение у угла здания. — Ли Феликс! — выкрикнул он . Его голос, резкий и властный, перекрыл шум ливня. — Я знаю, что это ты! Хватит бегать от меня, нам нужно поговорить! Феликс замер на месте, словно вкопанный. Его плечи мелко затряслись — не то от холода, не то от паники. Он не оборачивался, но и бежать дальше не мог. Прошлое, которое он так тщательно замазывал, как веснушки по утрам, настигло его прямо у порога. Незнакомец двинулся в его сторону, быстрым и тяжелым шагом. В этот момент дверь черного внедорожника снова открылась. Чан вышел под дождь, даже не потрудившись накинуть пальто. Он встал во весь рост, преграждая ему путь своим внушительным видом. — У студента Ли был тяжелый учебный день, — холодный, стальной голос профессора разрезал воздух. — Не думаю, что сейчас подходящее время для «разговоров». Парень остановился, окинув Чана дерзким взглядом. — А ты еще кто такой? Очередной «поклонник» его оценок? — выплюнул он с издевкой. Феликс наконец обернулся, его лицо было белее мела. Он смотрел то на этого парня , который когда-то растоптал его сердце, то на Чана, который сейчас, рискуя репутацией, ввязался в этот конфликт. — Я нутром чуял, что ты та ещё шлюха, Феликс, — Джунхо хмыкнул, сокращая дистанцию, его глаза горели нездоровым блеском превосходства. — Джунхо, замолчи, прошу... — Ли сделал слабый шаг вперед, его голос дрожал так сильно, что едва удавалось разобрать слова. Он хотел остановить этот поток грязи, но тяжелая ладонь Чана опустилась ему на плечо, удерживая на месте. Это было не просто предупреждение — это была опора. Слова падали в лужи подобно ядовитым каплям, отравляя всё пространство вокруг. Феликс чувствовал, как земля уходит из-под ног, а старые раны, которые он так старательно бинтовал отличной учебой и закрытостью, вскрываются одна за другой. — Ха, давалка блять, думаешь, все поведутся на твою внешность уродскую? — Джунхо продолжал наступать, видя, как Ликс сжимается. — А ведь пришел поговорить, чтобы все вернуть, а ты уже себе кошелек на ножках нашел? — Ах, вернуть? Спустя два года после того, как ты меня кинул?! — выкрикнул Феликс. Слезы смешивались с дождем на его щеках, смывая остатки тонального крема и обнажая созвездия веснушек, которые он так отчаянно пытался скрыть. Чан чувствовал, как под его ладонью дрожит плечо студента. Внутри профессора закипала холодная, первобытная ярость. Он привык держать лицо, привык к тому, что в университете его окружают вежливые коллеги и тихие аудитории. Но этот парень перед ним нарушал все законы человечности. — Феликс, постой, — голос Чана стал пугающе тихим. Он уже начинал злиться, и эта злость была направлена вовсе не на блондина. Чан сделал шаг вперед, закрывая собой Феликса. Теперь Джунхо пришлось задрать голову, чтобы смотреть в глаза профессору. Бан стоял непоколебимо, словно скала, об которую разбиваются волны. — Еще одно слово, — произнес Чан, и в этом тоне было столько скрытой угрозы, что Джунхо невольно замолчал, — и я позабочусь о том, чтобы твое присутствие в радиусе километра от этого университета закончилось вызовом полиции и судебным запретом. — Ой, напугал... — попытался вставить Джунхо, но его голос уже не звучал так уверенно. — Ты назвал его внешность уродской? — Чан сделал еще один короткий, пугающий шаг. — Значит, ты не просто подонок, ты еще и слеп. Убирайся отсюда. Сейчас же. Пока я еще помню, что я преподаватель, а не просто человек, которому не нравится твой тон. Джунхо попятился, бросая на Феликса последний ядовитый взгляд. — Ты всё равно приползешь ко мне, когда этот папик тебя вышвырнет! — выкрикнул он, уже скрываясь за углом здания. Наступила тишина, прерываемая только шумом ливня. Феликс стоял, обхватив себя руками, его трясло в настоящей истерике. Он больше не мог держать лицо. Стены, которые он так долго возводил вокруг своего израненного сердца, рухнули под напором боли и ледяного дождя. Он шагнул вперед, сокращая то самое «безопасное расстояние», и уткнулся лицом в грудь профессора. Его пальцы судорожно вцепились в мокрую ткань серого джемпера, а нос вдохнул терпкий аромат кедра, который теперь ассоциировался у него с защитой, а не со страхом. В этот момент для Феликса не существовало ни репутации лучшего студента, ни строгого устава университета. Был только он и этот мужчина, ставший его единственным якорем в шторме. — Спасибо большое, что заступились... — пробормотал Ли в грудь Чану, его голос прерывался от всхлипов. — Но вы не должны были этого видеть. Ни его , ни этого... позора. Чан замер. Его руки, привыкшие держать мел и тяжелые папки, на мгновение зависли в воздухе. Он отчетливо слышал бешеный ритм сердца Феликса под своими пальцами. В голове пронеслись лица деканов, строгих профессоров и правила приличия, которые он так боялся нарушить. Но всё это вдруг стало таким мелким по сравнению с этим дрожащим мальчиком в его руках. — Всё... в порядке, — голос Криса звучал хрипло, он тяжело дышал, пытаясь справиться с собственным смятением. Его ладонь, наконец, опустилась на мокрую голову Феликса. Он начал медленно, почти неумело поглаживать его по волосам и спине, чувствуя, как под пальцами перекатываются лопатки студента. Этот жест был слишком интимным для преподавателя, слишком теплым для их отношений. — Пойдем, я провожу тебя до комнаты, — негромко добавил он. Чан понимал, что если кто-то из «старших коллег» увидит их сейчас в промокших до нитки и обнимающихся — его карьере может прийти конец. Но оставить Феликса в таком состоянии он не мог. Он приобнял парня за плечи, буквально укрывая его от остального мира, и повел внутрь здания. В лифте общежития стояла гулкая тишина. Феликс смотрел на свои носки, а Чан — на отражение в зеркальных дверях. Они оба выглядели как люди, пережившие катастрофу. — Он больше не придет, — тихо сказал Бан, когда лифт звякнул на нужном этаже. — Я об этом позабочусь. Он проводил Феликса до его комнаты и краем глаза заметил знакомый силуэт , а точнее Минхо . Ли стоял в дверном проеме, лениво поправляя воротник своей куртки и выглядя так, будто он только что закончил читать лекцию о смысле жизни, а не выходил из комнаты студента. — Минхо? Ты что тут забыл? — ошарашенно спросил Чан. Он инстинктивно сделал шаг в сторону от Феликса, увеличивая дистанцию до положенных уставом полутора метров, хотя его одежда всё еще была насквозь мокрой там . — У парня ночевал, — обыденно отозвался Ли, даже не пытаясь придумать оправдание. Он бросил на друга внимательный, сканирующий взгляд, задержавшись на мокрой одежде . — Тот же вопрос я задам тебе, Чани. Выглядите вы так, будто вместе топили титаник. Феликс, понимая, что ситуация накаляется, решил взять удар на себя. Его голос всё еще подрагивал, но актер погорелого театра внутри него включился на полную мощность: — Он просто подвез меня. На улице сильный ливень, и профессор предложил помощь, чтобы мы могли параллельно обсудить диплом, — выкрутился он, шмыгнув носом. — Спасибо, что подвезли, профессор Бан. Хорошего вам дня. Ликс бросил на Чана взгляд, полный такой искренней благодарности и нежности, что у того на мгновение перехватило дыхание. Прежде чем Минхо успел вставить еще одну шпильку, дверь комнаты захлопнулась. Минхо повернулся к Чану, расплываясь в своей самой ехидной ухмылке. — А меня подвезешь, пупсик? Или это одноразовая акция для особо старательных дипломников? — он демонстративно похлопал Чана по мокрому плечу. — Слушай, а диплом у него и правда «горячий», раз ты так промок. — Минхо... ты серьезно встречаешься с Хваном? — Чан проигнорировал подколку, в упор глядя на друга. Его мозг, привыкший к логике и правилам, отказывался принимать тот факт, что его самый близкий коллега нарушает то самое табу, которого Чан боялся больше всего. — А почему бы и нет? — Минхо пожал плечами, направляясь к лифту. — Он творческий, забавный и совершенно не боится чужого мнения, а если конкретнее , то срать он хотел на чужое мнение . В отличие от некоторых профессоров, которые строят из себя ледяные статуи, пока у них под носом водятся такие чудесные студенты Поехали, Чан-и. Расскажешь мне по дороге, как у вас идет диплом . 🎓🎓🎓 Машина плавно скользила по залитым дождем улицам. Дворники монотонно шуршали, а в салоне витало напряжение, которое Минхо, вопреки своей обычной манере, не спешил разбивать шутками. Он слушал внимательно, пока Чан, сжимая руль до побелевших костяшек, выкладывал всё: и ночевку в библиотеке, и те самые веснушки, и то, как он едва не сорвался на мерзавца у входа в общагу. — Минхо, я не должен был вмешиваться… — глухо произнес Чан, глядя на дорогу. — И тут дело даже не в том, что кто-то мог увидеть и настучать в деканат. Это риск для репутации, да. Но дело в другом. — В том, что тебе не всё равно? — мягко закончил за него Минхо. — В том, что я почувствовал ярость, — признался Бан, и его голос на секунду дрогнул. — Не профессиональное недовольство, а настоящую, человеческую злость. Когда этот подонок называл его уродливым… когда Феликс вцепился в меня, как в последний спасательный круг… Я должен был сохранять дистанцию. Я преподаватель. А я стоял там и гладил его по голове, как будто я…— Он замолчал, не в силах подобрать слово. — Как будто ты мужчина, которому не безразличен этот парень? — Минхо вздохнул и откинулся на спинку сиденья. — Послушай, Чан. Ты можешь сколько угодно обкладываться методичками и строить из себя робота, но ты живой. Феликс — не просто «лучший студент». Он чертовски талантливый, хрупкий и израненный ребенок, который в лепешку расшибется, чтобы ты его похвалил. — Это и пугает, — Чан резко затормозил на светофоре. — Он ищет во мне опору, а я боюсь, что если я стану этой опорой, я сломаю его еще сильнее. Потому что я не могу дать ему то, чего он хочет. Или… не должен давать. Минхо посмотрел на профиль друга и серьезно произнес: — Знаешь, почему я с Хёнджином? Потому что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на страх перед осуждением с чей то стороны . Твой Ли Феликс за эти несколько суток сделал для твоего диплома больше, чем весь твой прошлый курс за семестр. Он ценит тебя. А то, что случилось сегодня… это не нарушение этики, Крис . Это спасение человека. Чан ничего не ответил, но в его голове всё еще стоял образ Феликса — мокрого, с дрожащими плечами и крошечными веснушками, которые он теперь считал самым прекрасным, что когда-либо видел. Тем временем в комнате Феликс сидел на кровати, завернутый в одеяло, а Хёнджин наливал ему горячий чай. — Так, давай по порядку, — Хван выглядел непривычно собранным. — Значит, Профессор Смерть сначала укрывает тебя пальто, потом спасает от твоего придурка-бывшего, а потом обнимает под дождем? Фел, это уже не консультация по диплому. Это сюжет дорамы, в которой я, видимо, играю роль свахи. Феликс стащил с себя мокрую футболку, которая липла к телу как вторая кожа. Каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах — сказывались бессонные ночи в библиотеке и пережитый стресс. — Опять на таро расклады делали с Минхо? — слегка устало проговорил Ли, бросая взгляд на разбросанные по столу Хёнджина карты. — Понимаешь, я впервые за такое долгое время почувствовал спокойствие в чьих-то объятиях… Но я знаю, что это была одноразовая акция. Он профессор, я студент. И ему дорога его репутация. Хёнджин, который в этот момент пытался аккуратно сложить свои блокноты для эскизов, замер. — С чего ты решил, что это проблема? — Хван вскинул бровь, поправляя выбившуюся прядь волос. — Я вот встречаюсь с Минхо, и всё нормально. Никто не умер, деканат не взорвался. — Минхо просто всё равно на это, да и тебе тоже, — выдохнул Феликс, чувствуя, как по спине пробегает озноб. — Он живет так, будто правил не существует. А Чан… Бан Чан — это и есть правила. Он сам их пишет. Ликс подошел к кровати и аккуратно сбросил на пол стопку набросков Хёнджина, которые тот вечно оставлял где попало. — И убери свои блокноты с моей постели… Я в душ. Закрывшись в ванной, Феликс включил горячую воду. Пар быстро заполнил тесное пространство. Он встал под струи, зажмурившись, и начал смывать с себя остатки этого дня: грязь, запах дождя и… остатки смазанного макияжа . Проведя пальцами по щекам, он почувствовал подушечками пальцев кожу, теперь ничем не защищенную. «Тот, кто это сказал, был либо идиотом, либо намеренно хотел тебя сломать». Слова Чана крутились в голове на репите. Профессор не просто заступился за него — он признал его ценность как человека. Но Феликс боялся. Боялся, что завтра, когда наступит утро и выйдет солнце, Бан Чан снова наденет свои очки, застегнет все пуговицы на пиджаке и посмотрит на него тем самым холодным взглядом, в котором нет места для объятий под дождем. 🎓🎓🎓 На следующий день Феликс замер у входа, не решаясь пройти к своему месту. В аудитории стояла такая тишина, что было слышно, как гудит люминесцентная лампа. Чан выглядел так, будто вчерашнего хаоса под дождем и вовсе не было: идеально выглаженная рубашка, ни одной лишней складки, взгляд устремлен куда-то в серое небо за стеклом. Когда профессор медленно перевел взгляд на парту, Феликс невольно проследил за его жестом. На краю стола, именно там, где обычно сидел Ликс, стоял стаканчик из той дорогой кофейни, мимо которой Феликс всегда проходил с мыслью «слишком дорого для студента». А рядом, словно крошечное яркое пятно на фоне строгого интерьера, лежала маленькая конфетка. — Ой... — только и сумел выдохнуть Феликс. Этот жест был настолько простым и в то же время личным, что сердце предательски пропустило удар. — Кофе черный, без сахара. Ты же это пьешь? — Чан наконец повернулся. Его голос был профессионально ровным, но в глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на заботу, прежде чем он снова надел свою привычную маску беспристрастности. — Спасибо... — выдохнул Ли. Ноги стали ватными, и он буквально плюхнулся на свое место, прижимая ладони к теплому стаканчику. — Я буду в учительской. Как только все соберутся, напишите в групповой чат, — Чан поправил манжеты, бросил последний короткий взгляд на Феликса и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета. Его шаги стихли в коридоре, оставив парня наедине с горячим кофе и бешено колотящимся сердцем. Феликс взял конфетку и покрутил её в пальцах. На обертке была изображена маленькая вишня. Он не знал, было ли это просто случайностью или Чан запомнил его любовь к вишневым вкусам из за огромного количества фантиков вишневых конфет у него на столе . В этот момент в аудиторию, как вихрь, ворвался Хёнджин. Он выглядел так, будто не спал всю ночь , и сразу же уставился на стаканчик в руках друга — Ого! Ликс, ты что, ограбил банк или решил разориться на завтрак? — Хван прищурился, подходя ближе. — Стоп... Это же «The Coffee Lab». Ты туда никогда не заходишь. — Это... — Феликс замялся, пряча конфету в карман. — Это профессор Бан купил. Хёнджин застыл с открытым ртом, а потом медленно расплылся в такой хитрой ухмылке, что Феликсу захотелось провалиться сквозь землю. — Значит, одноразовая акция говоришь? Ну-ну. Похоже, наш ледяной король начал подтаивать. 🎓🎓🎓 Чан стоял у окна учительской, заложив руки за спину. Он смотрел на мокрый асфальт во дворе университета, и в голове всё еще крутился образ Феликса — того, как он выглядел без своего привычно собранного вида , с этими рассыпанными по лицу веснушками. — Профессор Бан, скоро у вас начнется урок, вы почему всё ещё в учительской? — скрипучий голос профессора О разрезал тишину, заставив Чана внутренне напрячься. Старый физик, чей авторитет в университете был непоколебим, смотрел на молодого коллегу поверх очков — Вы должны быть в аудитории до начала урока, чтобы студенты не бунтовали, — начал читать нотации пожилой профессор, постукивая тростью по паркету. — Дисциплина — это фундамент. Если дадите им волю в самом начале, они сядут вам на шею. Чан стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Он ненавидел этот консервативный подход, где студент — это лишь единица в списке, которую нужно держать в страхе. — Профессор О, только утро, — Чан медленно выдохнул, стараясь сохранять вежливый тон. — Из-за вчерашнего ливня многие не успели приехать вовремя. Я решил дать им возможность собраться без лишней спешки. Чтобы эффективно работать, нужно сначала заслужить доверие студентов. Они уже взрослые люди, а не школьники. Профессор О замер, и в учительской стало ощутимо холоднее. — Вы меня сейчас поучаете, Кристофер? — строго спросил он, сузив глаза. — Ни в коем случае, сэр, — Чан слегка склонил голову, демонстрируя внешнюю покорность, хотя внутри него всё протестовало. — Я лишь делюсь своими методами управления аудиторией. — Ваши методы могут стоить вам репутации, — бросил старик, направляясь к выходу. — Помните, Бан, что между наставником и учеником должна быть стена. Как только в ней появится трещина, вы потеряете контроль. Как только дверь за профессором О захлопнулась, Чан с силой оперся руками о стол. Трещина? Она уже не просто появилась. Она превратилась в огромный разлом в ту самую минуту, когда он позволил Феликсу плакать у себя на груди. В этот момент его телефон на столе завибрировал. Пришло уведомление из группового чата.  «Профессор, все собрались. Мы вас ждем». Чан быстро нашел в списке участников аватарку Феликса — маленькое фото, где тот улыбался, щурясь от солнца. Он заблокировал экран, подхватил свой кейс и вышел в коридор. Атмосфера в аудитории мгновенно стала тяжелой, почти осязаемой. Чан вошел стремительно, едва не задев плечом дверной косяк. Он не бросил привычного «доброе утро», не обвел класс оценивающим взглядом. Вместо этого он с грохотом опустил кейс на кафедру, и звук этого удара заставил студентов вздрогнуть. — Записываем тему, — отрезал он, уже разворачиваясь к доске. Мел в его пальцах скрипнул так яростно, что, казалось, сейчас разломится пополам. Он начал лекцию в бешеном темпе. Формулы сменяли друг друга, голос профессора звучал сухо и резко. В нем не было и следа того мужчины, который вчера укрывал студента пальто. Казалось, Чан намеренно возводит ту самую стену, о которой говорил профессор О, и делает это с фанатичным усердием, замуровывая в ней любые намеки на человечность. Феликс замер, сжимая в руке ручку. Его сердце, еще минуту назад согретое теплым кофе, начало медленно покрываться инеем. Он видел, что Чан на взводе. Видел, как напряжены его плечи и как резко он оборачивается на любой шепот в рядах. — Ли Феликс, — внезапно выкрикнул Чан, даже не оборачиваясь к залу, продолжая писать уравнение. — К доске. Пятый пункт анализа переходных процессов. Сейчас же. Ликс поднялся, чувствуя на себе десятки любопытных и сочувствующих взглядов. Когда он подошел к доске, он оказался совсем рядом с профессором. От Чана веяло холодом и тем самым запахом кофе, но сейчас этот аромат казался горьким. — Пиши, — коротко бросил Бан, передавая ему мел. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и Феликс почувствовал, что руки профессора ледяные. Ли начал писать, но от волнения и давления рука дрогнула, и одна цифра вышла неразборчивой. — Это что, семерка или девятка? — Чан подошел вплотную, нависая над ним. Его голос был тихим, но в нем слышалось опасное рычание. — Ты два дня сидел в библиотеке, чтобы разучиться писать цифры? Переделывай. Феликс почувствовал, как к горлу подступает ком. Он понял: Чан наказывает его , или наказывает себя через него. Это была публичная порка, чтобы никто — и в первую очередь сам Кристофер — не посмел подумать, что между ними есть что-то, кроме науки. — Простите, профессор... — прошептал Феликс, стирая цифру дрожащей рукой. — Мне не нужны твои извинения, Феликс, мне нужен результат, — отчеканил Чан и отошел к окну, копируя позу профессора О, словно пытаясь втиснуть себя в рамки идеального, бездушного педагога. Хёнджин с передней парты сжал кулаки, глядя на эту сцену. Он не понимал, что за муха укусила Бана, но видеть, как его друга размазывают у доски, было невыносимо. Феликс стоял у доски, не смея поднять глаз. Кончики пальцев были белыми от мела, а плечи непроизвольно подрагивали. Он дописал последнюю строку уравнения, чувствуя, как за спиной нарастает тяжелое, давящее молчание профессора. Ли медленно повернулся, ожидая, что сейчас Чан при всех разгромит его решение, найдет малейшую зацепку, чтобы выплеснуть скопившееся раздражение и окончательно «очернить» его старания. Чан медленно подошел к доске. Он смотрел на расчеты так пристально, будто пытался прожечь в них дыру. Тишина в аудитории стала вакуумной — студенты даже перестали шелестеть тетрадями. — Здесь, — Чан резко ткнул пальцем в середину решения, почти касаясь плечом груди Феликса. — Ты использовал метод Лагранжа для динамической системы. Почему не стандартный анализ? — Потому что стандартный анализ не учитывает нелинейные колебания, которые возникли в этой части уравнения... — голос Феликса сорвался, но он заставил себя продолжить, — сэр. Чан замер. Его взгляд метнулся от доски к лицу Феликса. На бледной коже студента отчетливо проступили веснушки . Профессор увидел в глазах парня не только страх, но и горькое разочарование. Феликс смотрел на него так, будто его предали. Кристофер почувствовал, как внутри него что-то надламывается. Весь этот спектакль с «железной дисциплиной» перед профессором О, вся эта напускная грубость — всё это сейчас выглядело жалко. — Верно, — сухо бросил Чан, опуская руку. Он не похвалил его, но и не нашел к чему придраться. — Решение верное. Садись. Феликс, не веря своим ушам, быстро положил мел и почти бегом ретировался на свое место. Его трясло. Он чувствовал, что этот кофе поутру был лишь приманкой, а настоящая реальность — это вот этот холодный, чужой человек у доски. До конца лекции Чан больше не смотрел в сторону Феликса. Он дочитал материал механическим голосом и, как только прозвенел звонок, захлопнул ноутбук. — Все свободны, — громко произнес он, перекрывая шум собирающихся студентов. — Ли Феликс, я жду тебя у кафедры. Живо. Студенты начали быстро покидать аудиторию, бросая на Ликса сочувственные взгляды. Хёнджин задержался у двери, вопросительно глядя на друга, но Феликс лишь едва заметно качнул категоричное уходи. Когда последний студент вышел и дверь закрылась, в огромном кабинете повисла удушающая тишина. Чан стоял к Феликсу спиной, опираясь руками о стол. Его пальцы всё еще были сжаты в кулаки. — Профессор... — тихо позвал Феликс, стоя в нескольких метрах. — Если вы хотите, чтобы я сменил руководителя... просто скажите. Не нужно так... перед всеми. — Нет , не надо . Слова Чана прозвучали как гром в абсолютно пустой комнате. Это не было похоже на типичный голос профессора — голос был глухим, севшим, почти надтреснутым. Кристофер медленно развернулся, и Феликс увидел, что выражение ледяного спокойствия окончательно сползла, обнажив измученного человека, который сам запутался в своих правилах. — Прости, что сорвался на тебе… Мне не стоило, — тихо выдавил он, глядя куда-то в сторону, на пустые ряды парт. Феликс замер, затаив дыхание. Он ожидал новой порции критики, новых правок, чего угодно — но только не этого искреннего извинения. Чан сделал шаг вперед, нарушая ту самую дистанцию, за которую так цеплялся весь урок. Он остановился в метре от Феликса, и теперь в его взгляде не было стали — только странная смесь вины и чего-то еще, чего Кристофер сам себе боялся признаться. Как бы он ни старался, как бы ни выстраивал стены после разговора с профессором О, у него не получалось оттолкнуть Ли так же, как он делал это с десятками других студентов. Что-то в этом парне — в его отчаянной честности, в этих веснушках, которые он теперь перестал прятать, в его силе и хрупкости одновременно — цепляло Чана за живое, заставляя его совершать одну профессиональную ошибку за другой. — Просто... сегодня был тяжелый разговор с коллегами. Они считают, что я слишком мягкий, — Чан криво усмехнулся, и эта усмешка была полна самоиронии. — Я пытался доказать им обратное. Но выбрал худший способ из возможных. Он наконец поднял глаза на Феликса и, не удержавшись, протянул руку, коротким, почти невесомым движением коснувшись его плеча — того самого места, которое вчера сжимал под дождем. — Твое решение у доски было безупречным, Феликс. Ты справился лучше, чем я ожидал. Ликс почувствовал, как внутри него начинает оттаивать тот самый лед. Гнев на профессора сменился щемящим чувством понимания. — Вы не обязаны быть для них роботом, — прошептал Феликс, смело глядя ему в глаза. — Если вы будете ломать себя, вы в итоге сломаете и нас. Чан тяжело вздохнул и убрал руку, но не отошел. — Наверное, ты прав. Но в этом университете быть человеком — непозволительная роскошь для такого, как я — Он на мгновение замолчал, а затем добавил уже другим тоном, более деловым, но теплым: — Забирай свой план. Там нет правок. Я всё утвердил еще утром, тогда когда ты спал в библиотеке. Иди отдыхать . И... конфету съешь. Лучезарный смех Феликса прозвенел в пустой аудитории, окончательно разбивая остатки тяжелой атмосферы. Чан замер в замешательстве , наблюдая, как на лице парня расцветает искренняя, теплая улыбка, от которой в уголках глаз собрались крошечные лучики. — Конфету… ее Хёнджин украл, — признался Ликс, продолжая смеяться. — До свидания, профессор! Он развернулся и легкой походкой вылетел из кабинета, оставив за собой шлейф едва уловимого цветочного аромата и эхо своего смеха. Чан так и остался стоять у кафедры. Его щеки против воли опалило жаром, а на губах сама собой появилась глупая, совсем не профессиональная улыбка. Он опустил взгляд на свои руки, которые всё еще помнили дрожь плеч Феликса, и тихо выдохнул в пустоту: — Ага… пока… Кристофер тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Он, взрослый мужчина, состоявшийся ученый, сейчас стоял и краснел из-за того, что студент просто ему улыбнулся. Это было безумие. Это было против всех правил. И это было чертовски приятно. 🎓🎓🎓 Вечер пятницы наступил быстрее, чем Феликс ожидал. После того, как Чан утвердил его план без единой правки, Ликс чувствовал себя так, будто у него выросли крылья. Но Хёнджин не дал ему долго наслаждаться триумфом. — Так, великий физик, — Хван ворвался в комнату, уже на ходу нанося блестки на веки. — Ты обещал. Никаких учебников, никаких графиков. Сегодня только музыка, танцы и коктейли. Минхо сказал, что знает отличное место, где нас не достанут зануды. — Джинни, я не уверен, что это хорошая идея, — слабо сопротивлялся Феликс, натягивая свои любимые кожаные брюки и свободную шелковую рубашку, которая открывала ключицы — Я всё еще хочу спать. — В гробу выспишься! — отрезал Хёнджин, критически осматривая друга. — О, веснушки не замазывай. Они тебе идут. Особенно после того, как твой ледяной король за них заступился. Спустя час они уже были в полумраке модного клуба. Басы били по ушам, неоновые лучи резали темноту, а Минхо уже ждал их у барной стойки, выглядя непривычно расслабленным в черной кожанке. — Привет, молодежь, — Минхо приобнял Хёнджина и подмигнул Феликсу. — Ликс, выглядишь на миллион. Кстати, я тут прихватил с собой одного зануду, которому срочно нужно было сменить обстановку, иначе он бы сошел с ума в своих чертежах. Феликс почувствовал, как сердце ушло в пятки. Он медленно обернулся. В самом темном углу бара, вполоборота к ним, сидел мужчина в простой черной футболке, которая обтягивала его широкие плечи так, что у Феликса перехватило дыхание. Без пиджака, без очков, с чуть растрепанными волосами и стаканом виски в руке — Бан Чан выглядел здесь как опасный хищник, решивший выйти на охоту. Он поднял взгляд и столкнулся глазами с Феликсом. Его стакан замер на полпути к губам. Феликс чувствовал, что его плавит — и дело было вовсе не в душной атмосфере клуба. Кристофер в этой облегающей футболке выглядел как мокрая мечта любого, кто обладал зрением. Ткань так плотно очерчивала рельеф его груди и мощные плечи, что блондину пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не выдать своего замешательства. — Здравствуйте, профессор, — выдохнул он, опускаясь на высокий барный стул рядом. — Здравствуй. Тебя тоже силой сюда затащили? — Чан метнул мимолетный взгляд на Хвана, который в этот момент с упоением демонстрировал Минхо какие-то новые амулеты. — Странное зрелище, конечно: хиппи в ночном клубе. — Да, — подтвердил Ли, наконец заставив себя посмотреть Чану в лицо. В полумраке глаза профессора казались почти черными, а свет неоновых ламп ложился на его скулы острыми бликами. Чан слегка прищурился, подавшись чуть ближе к Феликсу. — У тебя звездочки на щеках так блестят? — он осторожно, едва касаясь, ткнул пальцем в одну из крупных блесток, которые Хёнджин рассыпал поверх веснушек Феликса. — Хех... да, их Хёнджин намазал. Сказал, что мило смотрятся, — Феликс непроизвольно потянулся к щеке, чувствуя, как место касания начинает гореть. — Не прогадал, — негромко отозвался Чан, и в его голосе проскользнула такая глубина, от которой у Ликса по спине пробежали мурашки. — Спасибо. После этого повисло то самое неловкое молчание . Они оба принялись сосредоточенно изучать интерьер заведения, пока Бан, залпом допив остатки виски, не нарушил тишину: — Что-нибудь выпьешь? Я угощаю. — Что вы, профессор, не стоит! — Феликс моментально вспыхнул, молясь, чтобы сине-фиолетовое освещение скрыло его предательский румянец. — Стоит. Это, скажем так, компенсация за утро, — отрезал Чан тоном, не терпящим возражений. Осознав, что спорить с ним в бесполезно, Феликс выдохнул: — Текилу выпью. — Хороший выбор, — хмыкнул Бан. Он медленно прошелся оценивающим взглядом по образу парня — от открытых ключиц до облегающих кожаных брюк. Фраза прозвучала настолько двусмысленно, что Феликс на мгновение забыл, как дышать. Чан подозвал бармена, заказав двойную порцию текилы для парня и еще один виски для себя. — Знаешь, — заговорил Чан, когда перед ними поставили шоты, — здесь ты совсем не похож на того парня, который спит на учебниках. Он подтолкнул стакан к Феликсу, и их пальцы на мгновение встретились на холодной поверхности стекла. — А вы совсем не похожи на человека, который ставит неуд за неправильную запятую, — парировал Феликс, осмелев от атмосферы. Чан усмехнулся — на этот раз открыто и почти весело. — Справедливо. Тогда давай сегодня оставим профессора и студента за порогом этого здания? Хотя бы до рассвета. — Хотите хорошенько повеселиться? — хмыкнул Феликс. Алкоголь и неоновый свет придали ему той смелости, которой так не хватало в стенах университета. Он бегло, почти жадно мазнул взглядом по мощной шее Чана, на которой в такт музыке пульсировала вена, и непроизвольно облизнул губы, чувствуя на них соль. — Может быть и да, — Чан перехватил этот взгляд, и его собственные глаза потемнели еще сильнее. — Или ты думаешь, что я и в обычное время такой строгий? — Все в университете так думают, — парировал Ликс, чуть подаваясь вперед, так что их плечи почти соприкоснулись. — Да? Даже те, кто ко мне открыто клеится? — Криса явно забавляло это противостояние. Он откинулся на спинку стула, поигрывая стаканом, и в этом жесте было столько мужской уверенности, что у Феликса поплыло перед глазами. — Ага, — подтвердил Ли, залпом допивая текилу. Приятное жжение разлилось по пищеводу, выбивая из головы остатки страха. — Хорошая, крепкая... Хмм, Cristalino? — Вижу, ты разбираешься? — Чан удивленно вскинул бровь. — В свое время я опустошил отцовскую коллекцию, — уже слегка пьяно засмеялся Феликс, запрокинув голову. Этот смех был другим — не тем вежливым, как в аудитории, а свободным. Он повернулся, чтобы спросить Хёнджина, помнит ли тот их эпичные посиделки на первом курсе, но наткнулся на пустоту. Рядом не было ни Хвана, ни Минхо. Только пустые бокалы и витающий в воздухе аромат духов Минхо. — Ой... а где они? — Феликс растерянно моргнул, озираясь по сторонам. Чан оглядел зал и заметил в толпе у самого выхода две знакомые фигуры: Минхо, который что-то шептал на ухо смеющемуся Хёнджину, увлекая его прочь из клуба. Минхо обернулся на секунду, встретился взглядом с Чаном и показал ему большой палец, после чего скрылся за дверью. — Кажется, нас технично бросили, — констатировал Чан, возвращая внимание к Феликсу. Он не выглядел расстроенным. Напротив, в его позе появилось нечто хищное. Он сократил расстояние между ними до минимума, так что Феликс теперь чувствовал жар, исходящий от его тела. — И что теперь делать будем, Ли Феликс? — Чан произнес его имя так низко, что оно завибрировало где-то внизу живота у парня. — Будем искать твоих друзей или воспользуемся тем, что профессор остался за порогом? Феликс посмотрел на его губы, потом снова на ту самую обтягивающую футболку. Музыка сменилась на более тяжелую, с глубокими басами, которые буквально заставляли двигаться в такт. — Не знаю как вы, а лично я хочу танцевать, — Феликс пьяно улыбнулся, и эта улыбка в неоновом свете показалась Чану ослепительнее всех вспышек в этом зале. Ли спрыгнул с высокого стула, едва заметно покачнувшись, и уверенной, чуть расслабленной походкой направился в самую гущу толпы. Он не оборачивался, словно знал, что взгляд Чана приклеен к его спине. Из колонок ударили первые аккорды «The Hills» — The Weeknd . Тягучий, басовый ритм идеально ложился на атмосферу. Феликс вскинул руки, закрывая глаза, и начал двигаться — плавно, тягуче, словно сама музыка текла по его венам. Его светлые волосы, собранные в небрежный полухвост, рассыпались по плечам, а шелковая рубашка соскальзывала, обнажая острые ключицы. Чан сидел, вцепившись в стакан так, что побелели костяшки. Он не мог отвести глаз. В университете Феликс был парнем с синдромом отличника , но здесь, под этим синим светом, он был воплощением соблазна. Ликс прикусил губу, беззвучно подпевая знакомым строчкам:  «I only call you when it's half past five...» Это было слишком. Профессиональная этика Чана сейчас догорала в адском пламени этого клуба. Он залпом допил виски, чувствуя, как огонь обжигает горло, и, не сводя взгляда с блондина, поднялся с места. Он прорезал толпу, как ледокол, игнорируя задевающих его людей. Когда Чан оказался прямо за спиной Феликса, тот почувствовал кожей исходящий от него жар. Мужчина не стал танцевать рядом. Он подошел вплотную, почти касаясь грудью спины Ликса, и низко наклонился к его уху, перекрывая грохот басов. — Ты специально это делаешь, да ? — прошептал он, и его дыхание опалило шею парня. Феликс вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он медленно откинул голову назад, упираясь затылком в плечо профессора, и посмотрел на него снизу вверх. Его глаза блестели от азарта и алкоголя. — Делаю что, профессор? Танцую? Разве это запрещено уставом? — его голос был вызывающе мягким. Чан не выдержал. Его руки, вопреки здравому смыслу, легли на талию парня , на прохладную кожу над поясом кожаных брюк. Хватка была собственнической и тяжелой. — К черту устав, — выдохнул Чан, притягивая его к себе еще ближе, так что между ними не осталось даже миллиметра воздуха. Грохочущие басы песни словно стали сердцебиением этого момента. Феликс медленно развернулся в кольце рук Чана, его глаза были полуприкрыты, а на губах играла дерзкая, пьянящая улыбка. Когда он выдохнул прямо в губы профессора — I only love when you touch me, not feel me, when I’m fucked up , that’s real me —  у Чана внутри что-то окончательно оборвалось. Последние барьеры самоконтроля рухнули. Бан Кристофер, образцовый преподаватель и бастион дисциплины, просто перестал существовать. Оставив все последствия где-то в другой вселенной, он резко сократил последние сантиметры между ними и впился в пухлые, соленые от текилы губы Феликса. Поцелуй был жадным, почти отчаянным. Чан прижал Ликса к себе так сильно, что тот едва не задохнулся, но блондин лишь довольно промычал в поцелуй. Он почувствовал на своих губах горячий язык Бана и, не раздумывая, ответил, углубляя поцелуй и переплетая их языки в ритме бьющего по ушам бита. Руки Чана спустились ниже, сминая ткань рубашки на пояснице Феликса, а он закинул руки на мощную шею профессора, запуская пальцы в его короткие волосы. Вокруг них извивались в танце десятки людей, вспыхивали огни стробоскопа, но для них мир сузился до этого жаркого касания и вкуса виски с текилой. — Феликс... — выдохнул Чан в его губы, когда им на секунду не хватило воздуха. Он прижался своим лбом к его лбу, тяжело дыша. — Нам... нам нельзя здесь оставаться. Если я не остановлюсь сейчас, я не остановлюсь совсем…останови меня Он смотрел на покрасневшие, припухшие губы студента и понимал, что пропал. Безнадежно и бесповоротно. — Тогда не останавливайтесь, — прошептал Феликс, чей взгляд был затуманен не только алкоголем, но и чистым восторгом от того, что этот ледяной принц наконец-то горит в его руках. — Увезите меня отсюда. Чан, не говоря ни слова, схватил его за руку, переплетая их пальцы так крепко, что костяшки побелели, и потащил через толпу к выходу. Но Резкий рывок назад едва не вывернул Феликсу плечо. Вспышка боли и знакомый, вызывающий тошноту голос Джунхо мгновенно выбили весь хмель из головы. Ликс почувствовал, как страх ледяной волной прошел по позвоночнику. Джунхо стоял там, в неоновом мареве, выглядя как безумная тень из его прошлого, сжимая руку Феликса так, что наверняка останутся синяки. — Ты думаешь, что я просто так отступлю? Если я хочу вернуть тебя, несмотря на то что ты шлюха, значит верну! Но он не успел договорить. Звук удара — глухой, тяжелый, плотный — перекрыл даже музыку. Кристофер вложил в этот хук всю ту ярость, которую копил с того вечера. Джунхо отлетел назад, впечатываясь в барную стойку и медленно сползая на пол, прижимая ладонь к разбитому лицу и выплевывая зуб вместе с сгустком крови . — Закрой свой поганый рот, или я уже не буду сдерживаться, — голос Чана стал ниже на октаву, превратившись в пугающий бас . Он молниеносно оттеснил Феликса себе за спину, закрывая его своим телом как броней. Чан не дал ему прийти в себя: он присел на корточки, мертвой хваткой вцепился в воротник его куртки и притянул к себе так близко, что тот почувствовал его ледяное дыхание. — Увижу тебя еще раз в районе километра от него — ноги переломаю, гондон, — прошипел Чан прямо в лицо скулящему парню Отшвырнув его, как мешок с мусором, Кристофер резко выпрямился. Его грудная клетка тяжело вздымалась, кулак был разбит, но взгляд оставался стальным. Он развернулся и собственническим, но при этом бережным жестом притянул к себе дрожащего Феликса. Тот вцепился в его футболку, прячась в изгибе его шеи, всё еще не веря, в происходящее — Пошли, Феликс, — коротко бросил он. — Куда? — прошептал Ли, чьи пальцы судорожно сжимали черную ткань футболки. — Ко мне, — отрезал он . В этом ответе не было места сомнениям. Чан тащил его за собой через танцпол, и люди расступались перед ними, инстинктивно чувствуя исходящую от мужчины угрозу. На улице их встретил холодный ночной воздух . Чан довел Феликса до машины, практически запихнул на пассажирское сиденье и сам прыгнул за руль. Он завел мотор, но не тронулся с места сразу. Его руки всё еще дрожали от адреналина, лежа на руле. — Ты как? — он повернулся к парню , и в его глазах ярость медленно сменялась глубоким, почти болезненным беспокойством. — Прости, что тебе пришлось это слышать. Снова. Феликс посмотрел на разбитые костяшки Чана и, потянувшись, накрыл его руку своей ладонью. — Он больше не причинит мне боли, — тихо сказал Ликс. — Не пока вы рядом. Чан перевернул руку, переплетая их пальцы, и нажал на газ Машина летела сквозь ночной город, а в салоне, вопреки работающей печке, всё еще витала тяжелая аура недавней стычки. Чан крепче сжал руль, стараясь подавить в себе желание развернуться и еще раз доходчиво объяснить Джунхо, почему Феликса трогать не стоит. — Профессор, ваша рука... — голос Феликса был тихим, полным раскаяния. Он указал на сбитые в кровь костяшки Чана. — Господи, я не должен был вас в это втягивать... — он виновато посмотрел на сосредоточенного Бана. — Всё нормально, не волнуйся, — бросил Чан, не сводя взгляда с дороги. Он непроизвольно облизнул губы. Они всё еще горели после поцелуя, и на них отчетливо ощущался сладкий, чуть химический вкус вишневого блеска Феликса, смешанный с терпкостью текилы. Этот контраст — нежность вкуса и пульсирующая боль в разбитой руке — сводил его с ума.— Сильно испугался? — спросил он тише. — Привык уже. Он не очень хорошо обращался со мной во время отношений... ну, под конец. Руку не поднимал, но изменял... — выдохнул Ли, отворачиваясь к окну. Он прижал пальцы к своим припухшим губам, словно пытаясь сохранить на них ощущение поцелуя Чана как щит от воспоминаний о бывшем. — Он никчемный мусор, Феликс, — Чан произнес это с такой уверенностью, что в салоне будто стало теплее. — Тот, кто имеет такое сокровище и не ценит его, не заслуживает даже твоего взгляда. Через десять минут они припарковались у элитного жилого комплекса. Квартира Чана встретила их приглушенным светом и идеальным порядком, который, впрочем, не выглядел стерильным. Повсюду были книги, виниловые пластинки и огромный рабочий стол, заваленный чертежами. Он бросил ключи на тумбочку и, не включая основной свет, прошел на кухню. — Садись на диван. Я сейчас принесу аптечку и что-нибудь сухое из одежды. Ты весь промок. Когда Бан вернулся, он поставил перед Феликсом коробку с медикаментами и протянул свою огромную черную толстовку с капюшоном. — Иди переоденься в ванной. А я гляну что у меня — он слабо усмехнулся, глядя на свою руку, которая начала ощутимо ныть. Феликс взял вещь, чувствуя, что она пахнет кедром и дорогим мылом. В ванной он стянул шелковую рубашку и натянул толстовку. Она была ему немного велика — рукава закрывали пальцы, а край доходил до середины бедра, скрывая пояс кожаных брюк. Выйдя в гостиную, он застал Чана сидящим на диване. Профессор уже снял футболку, оставшись с обнаженным торсом, чтобы было удобнее обрабатывать плечо, которое он, видимо, тоже ушиб. — Хёнджин будет волноваться, — выдохнул Феликс скорее самому себе, чем Чану, хотя понимал, что Хван сейчас, скорее всего, слишком занят Минхо, чтобы проверять пустые кровати в общежитии. Он несмело подошел к мужчине. Вид обнаженного торса Чана — рельефного, мощного, покрытого сетью вен и мягким светом ламп — заставил его сердце предательски ускориться. В толстовке он чувствовал себя совсем маленьким и защищенным. — Так бы и сказали, что хотите, чтобы я ваши раны обработал, — Феликс старался говорить непринужденно, но голос всё равно слегка дрогнул. — А плечо вы где так задели? — он испуганно замер, заметив длинный, кровоточащий порез на плече. — Там у одной девушки были острые шипы на одежде, — нехотя ответил Чан, поморщившись. — Видимо, когда я пробирался к тебе через толпу, не заметил, как зацепился. — Из вас боец конечно…, — хихикнул Ликс, садясь на диван вплотную к профессору. Он открутил крышку перекиси, стараясь сосредоточиться на ране, а не на том, как близко находятся его колени к бедрам Чана. Феликс смочил ватный диск и осторожно коснулся пореза на плече. Чан шумно выдохнул сквозь зубы, когда перекись зашипела, и его мышцы под пальцами Феликса мгновенно напряглись, став твердыми как камень. — Терпите, профессор, — прошептал он, склонившись ниже. Его светлые волосы коснулись плеча Чана. — Вы спасли меня , а сейчас я спасаю вас. Справедливый обмен? Чан не отвечал. Он смотрел на Феликса сверху вниз, завороженный тем, как сосредоточенно парень закусил губу и как бережно его тонкие пальцы касаются его кожи. Толстовка сползла , открывая вид на изящную шею и россыпь золотистых веснушек, которые в этом свете казались пыльцой. — Феликс, — хрипло позвал Чан. Его рука с разбитыми костяшками, медленно поднялась и легла на затылок парня, заставляя его прервать свое занятие и поднять взгляд. — Перестань называть меня профессором. Хотя бы здесь. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. В тишине квартиры было слышно только их сбивчивое дыхание и мерное тиканье часов где-то в коридоре. — Хорошо, — выдохнул Феликс, откладывая вату в сторону. — Чан... — ты знал что очень красивый ? — выдохнул он и припал к губам парня аккуратно сминая их в медленном поцелуе Феликс почувствовал, как по телу пробежала горячая волна. Слово , произнесенное этим низким, бархатным голосом, значило для него больше, чем любая высшая оценка за экзамен. Он замер на долю секунды, завороженно глядя в темные глаза Чана, прежде чем мир снова качнулся и исчез в новом поцелуе. Этот поцелуй не был похож на тот, что случился в клубе. В нем не было спешки или агрессии — только нежность и глубокое, томительное узнавание. Чан бережно придерживал его за затылок, словно боялся спугнуть или сломать, а его губы двигались по губам Феликса мягко, почти пробуя их на вкус. Ликс со вздохом подался вперед, окончательно забыв про перекись и аптечку. Его ладони легли на обнаженную грудь , ощущая под кожей мощное, частое биение сердца. Контраст между его прохладными пальцами и горячей кожей мужчины заставил последнего глухо застонать прямо в поцелуй. Чан медленно перетянул парня к себе на колени, и огромная толстовка окончательно сползла, скрывая их обоих своим мягким коконом. Он прервал поцелуй всего на мгновение, чтобы уткнуться носом в шею парня, вдыхая его запах, в котором теперь к вишне и дождю добавился его собственный кедровый парфюм. — Я схожу с ума, — прошептал Чан в изгиб его плеча. — Если завтра в университете я не смогу отвести от тебя глаз, во всём будешь виноват только ты. Феликс лишь крепче обнял его за шею, зарываясь пальцами в темные волосы на затылке. — Значит, будем виноваты вместе, — тихо ответил он, чувствуя, как его губы растягиваются в счастливой улыбке. В этот момент за окном снова усилился шум дождя, барабаня по стеклу, но здесь, в полумраке квартиры, им было всё равно. Профессор Бан Кристофер и его лучший студент только что переступили черту, за которой их жизнь больше никогда не будет прежней. — как же разозлится профессор О если увидит меня в таком виде — хихикнул он проводя носом по изгибу шеи — этого старого хера все в университете ненавидят — смеется Ли слегка краснея от того факта , что он буквально сидит на бедрах у своего профессора Чан рассмеялся — открыто, искренне, без той маски строгости, которую он привык носить в стенах вуза. Его руки крепче обхватили Феликса за талию, прижимая к себе. — Профессор О упал бы в обморок , — согласился Чан, чувствуя, как дыхание Феликса щекочет его шею. — Он и так сегодня читал мне лекции о трещинах в стене. Знал бы он, что от его стены не осталось даже фундамента. Брюнет откинул голову на спинку дивана, позволяя парню продолжать исследовать кожу на своей шее. Феликс, слегка покраснев от осознания того, насколько двусмысленна и интимна их поза, но не отстранился. Напротив, он почувствовал, как уверенность и тепло, исходящие от Чана, усыпляют все его страхи. — Значит, вы теперь официально плохой профессор? — прошептал Феликс, приподняв голову и заглядывая Чану в глаза. — Для всего университета я останусь тем же занудой в очках, — Чан легонько щелкнул его по носу. — Но здесь... и для тебя... я просто Чан. И, кажется, этот Чан сейчас совершит еще одно дисциплинарное нарушение. Он потянулся к губам Феликса, но замер в миллиметре, давая парню возможность самому сократить это расстояние. — Знаешь, Чан... — Феликс хитро прищурился, перебирая пальцами пряди на затылке мужчины. — Мне всегда казалось, что ты слишком идеальный. Приятно знать, что ты тоже умеешь нарушать правила. Особенно со мной. — С тобой их нарушать приятнее всего, Ликси . Он подхватил его под бедра и поднялся с дивана, не разрывая контакта глаз. Феликс инстинктивно обхватил его ногами за талию, чувствуя силу в его руках. — Думаю, на сегодня с лечением покончено, — прохрипел Чан, направляясь в сторону спальни. — Завтра мы будем ломать голову над тем, как не выдать себя перед Минхо и Хёнджином, но это будет завтра. А сейчас... сейчас есть только этот дождь и ты в моей толстовке. — скажем что ты спал на диване , а мне как доблестный рыцарь уступил кровать — хихикнул он — говоришь как доблестный рыцарь … а ты можешь немного больше рассказать об этом Джунхо ? — а тебе зачем ? — стушевался немного Ли , ложась на постель — компенсирую плохое настроение поцелуями —серьезно сказал Чан — Ну ладно … flashback Их отношения с Джунханом были идеальными, как из романов . В них была страсть, любовь , нежность , привязанность, но в последние пол года их отношений будто все пошло ко дну . Первая измена… тогда Феликс это довольно легко пережил , ну по крайней мере так козалось всем , в нем бушевала буря , но любовь все же оказалась сильнее и он простил ему , потом случилась вторая  — Ну я просто трахался с ним , у нас не было ничего особенного — пытался оправдываться Джунхан , смотря  на разъяренного Ликса  — ему про меня так же говоришь ? — кричал в ответ Ли сдерживая слезы  Ну а потом через месяца 2 их отношения дошли до точки невозврата. Был вечер , в этот день они должны были отметить их годовщину отношений, Ли специально в этот день отпросился пораньше с пар , чтобы успеть добежать до их общей квартиры с Джуном и приготовить его любимые печенья . Кухня освещалась закатным солнцем, а на столе стояло две полных тарелки свежеиспеченных печенек .  Феликс убирался на кухне когда открылась входная дверь , это был Джунхан . Он быстро бросил дела и побежал обнимать любимого , но в ответ он ничего не почувствовал, что вызвало в нем негодования  — Джуни ? Что то случилось? — спросил тот отходя от него на шаг  — нам  надо поговорить — сказал тот с холодным голосом и пошёл в сторону кухни  — ч…что то случилось? — спросил блондин с дрожащим голосом , опираясь на дверной косяк  — я тебя больше не люблю, нет как бы точнее сказать, ты мне больше не нужен — в этот момент будто что то вонзили ему в сердце  — что прости ? — сказал Ли с дрожащим голосом  — у меня появился другой,  и я понял что люблю его больше чем тебя . Честно , я не хотел всей этой драмы и так далее, хотел написать по смске , но вспомнил что мне ещё надо домой зайти и так далее — говорил тот на отвали с наплевательским тоном , пока в тот момент у Феликса буквально ломалось сердце  — это тот самый парень? Джун ? Джунхо Ты не можешь бросить меня вот так … я люблю тебя   , у нас же годовщина сегодня, ты забыл ? — говорил тот с дрожащим голосом и слезами на глазах , он не выпускал того из кухни пытаясь задержать — Джуни пожалуйста, не поступай так со мной , мы же так хотели восстановить отношения  — Ревел тот взахлеб пытаясь остановить парня , но тот оттолкнул его в сторону  — не беси … ты всегда был таким драматичным? Как странно что я не замечал — говорил он злобно , натягивая на себя Куртку — хотя бы печенье возьми …голодный ведь — тихо говорит Ли , все ещё с любовью в голосе  — да подавись ты своими отходами , даю тебе 2 дня чтобы ты свалил — рявкает он и хлопнув дверью выходит из квартиры , оставляя зареванного Феликса с его мыслями одного в пустой квартире  Он скатился по стенке и заревел , так он провел весь оставшийся день , сидя на холодном полу , в темной квартире ,пока не уснул , после этого дня он переехал в общежитие к Хенджину end of flashback Чан слушал, не перебивая, его рука замерла на плече Феликса. Чем дольше длился рассказ, тем холоднее становилось в комнате, хотя они лежали под теплым одеялом. В полумраке спальни голос Феликса звучал надтреснуто, как старая пластинка, которая вот-вот замолчит навсегда. Когда Феликс дошел до момента с печеньем и холодным полом темной квартиры, в комнате повисла тяжелая, удушающая тишина. Чан физически почувствовал ту боль, которую Ликс носил в себе всё это время под слоем косметики и веснушек. Он представил этого маленького, преданного мальчика, который в день их праздника стоял на кухне, пахнущей выпечкой, и предлагал еду человеку, который только что вырвал ему сердце и выкинул его в мусорное ведро. — Значит, подавись отходами ? — голос Чана был едва слышным шепотом, но в нем вибрировала такая ярость, от которой дрожали стекла. Он резко, но удивительно бережно притянул парня к себе, практически вжимая его в свою грудь, словно пытаясь заслонить его от того прошлого, где его не ценили. — Послушай меня, Ликси — Чан взял его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть себе в глаза. Его взгляд был лишен строгости, в нем была только бесконечная, болезненная нежность. — То, что он сделал — в этом нет твоей вины . Это его убожество. Тот факт, что ты, даже умирая от боли, хотел накормить его, чтобы он не ушел голодным... Это не слабость. Это то, насколько огромное у тебя сердце. И то, что он назвал это отходами , лишь доказывает, что он слепой идиот. Чан коснулся губами лба Феликса, а затем начал покрывать короткими поцелуями его щеки, собирая каждую невидимую слезу, которая могла появиться от этих воспоминаний. — Ты больше никогда не будешь одинок, — прошептал он прямо в его губы. — Никогда. Я не обещаю, что будет легко, и я не знаю, как мы объясним это миру, но я обещаю, что ты больше не будешь предлагать свою любовь тому, кто готов в нее плюнуть. Феликс почувствовал, как внутри него что-то, что было крепко стянуто тугим узлом последние полгода, наконец-то лопнуло. Он уткнулся носом в изгиб шеи Чана и впервые за долгое время выдохнул. Весь его мир, который раньше состоял из ожиданий удара в спину, внезапно сузился до этих сильных рук. — Спасибо, Чан... — едва слышно отозвался он. — Мне казалось, что я сам в этом виноват. Что я просто недостаточно хорош, чтобы меня не бросали. — Ты — лучшее, что случалось в этом чертовом университете за все годы моей работы, — отрезал Чан, зарываясь пальцами в его волосы. — И если кто-то еще раз посмеет заставить тебя сомневаться в себе, я лично напомню им, каков на вкус мой кулак. А теперь спи. Я здесь. Я никуда не уйду. Он продолжал гладить его по спине, пока дыхание Феликса не стало ровным и глубоким. Сам Чан так и не смог уснуть до рассвета, глядя на спящего парня и поклявшись себе, что больше никто и никогда не заставит его страдать. Чан лежал, глядя в потолок, на котором плясали отсветы уличных фонарей. Рука Феликса, закинутая ему на грудь, ощущалась такой естественной и в то же время пугающе тяжелой. В голове профессора роились мысли, которые он не мог усмирить даже своим знаменитым самоконтролем. Кто они теперь друг другу? Знакомые с привилегиями? Или нечто большее, для чего у него пока не хватало смелости подобрать название? Все произошло слишком стремительно. Его идеальная, годами выстраиваемая оболочка не просто дала трещину — она разлетелась вдребезги от одного взгляда на эти веснушчатые щеки и от звука этого пьяного, честного смеха. Он начал всматриваться в Феликса так, как не всматривался ни в один сложный чертеж. Этот мальчишка был лучезарным, он был живым, и он вытягивал из Чана того человека, которого тот давно похоронил под грудой методичек. Чан понимал: Феликс ему нравится. Чертовски нравится. Но разум настойчиво шептал, что начать полноценные отношения прямо сейчас, на фоне этой боли от Джунхо и их статуса — это всё равно что строить дом на песке во время шторма. Слишком быстро. Он осторожно повернул голову, разглядывая спящего парня . В полумраке тот казался совсем юным и беззащитным. Чан аккуратно поправил одеяло, укрывая его плечо. «Я не хочу быть для него просто пластырем после бывшего», — подумал он — «И я не хочу, чтобы он был для меня просто вспышкой адреналина». Ему хотелось защитить его, но он боялся, что его собственная неопределенность ранит Феликса сильнее, чем холодность профессора О. Он не знал, как вести себя завтра. Как смотреть на него в аудитории? Как сдерживать желание коснуться его руки, когда тот будет сдавать работу? Чан тяжело вздохнул и закрыл глаза, прижимая парня чуть ближе к себе. — Слишком много вопросов для одной ночи, — прошептал он в темноту. — Давай просто доживем до утра. 🎓🎓🎓 Утро наступило серое и тихое. Дождь наконец прекратился, оставив после себя лишь сырость на стеклах. Чан проснулся от того, что Феликс заворочался, пытаясь высвободиться из-под тяжелого одеяла. Его волосы спутались, а на щеке остался след от подушки. Он открыл глаза и несколько секунд просто смотрел на Чана, вспоминая, где он находится. — Доброе утро, — хрипло произнес Чан, не убирая руки с его талии. — Доброе... — Феликс смущенно улыбнулся и тут же натянул ворот толстовки до самого подбородка. — Который час? Нам... нам пора в университет? — Мы проспали, — коротко сказал Чан, не сводя взгляда с Феликса. В его голосе смешивались остатки утренней хрипоты и странное, непривычное для него спокойствие. — Насколько сильно? — всполошился Ликс, судорожно хлопая по карманам огромной толстовки в поисках телефона, который он вчера оставил где-то на тумбочке. — Чан, мне нельзя пропускать семинар по теории поля! Мужчина выдержал паузу, принимая вид того самого строгого профессора, которого боялся весь факультет, только вот голый торс и растрепанные после сна кудри немного портили образ. — Ну, как тебе сказать… сейчас час дня, — отчеканил он, наигранно приподняв бровь. — Час?! — Феликс едва не скатился с кровати, запутавшись в одеяле. — О боже, у меня же… подождите, а у вас? У вас же была лекция у первого курса в одиннадцать! Вас же декан съест! Чан лишь хмыкнул, наблюдая за паникой парня. Ему совсем не хотелось признаваться, что он сам отключил будильник еще в восемь утра. Он видел, как крепко спит Феликс, как расслабились его черты лица, лишенные вечного напряжения, и просто не смог заставить себя прервать этот покой. Он готов был выслушать любые выговоры от руководства, лишь бы продлить это утро еще на пару часов. — Скажу, что приболел. Впервые за пять лет , имею право, — Чан перехватил мечущегося Феликса за запястье и мягко потянул обратно на подушки. — Успокойся. Твой семинар уже закончился, так что бежать нет смысла. — Вы с ума сошли, — выдохнул Феликс, глядя на него широко открытыми глазами. — Вы из-за меня прогуляли работу? Вы, Кристофер Бан? — Я прогулял работу, потому что хотел убедиться, что ты проснешься в тепле, а не в пустой квартире, — уже серьезно ответил Чан, убирая упавшую прядь с его лба. — И потому что мне нужно было время подумать. Атмосфера в комнате мгновенно сменилась с комичной на густую и искреннюю, от которой у Ликса перехватило дыхание. — И… до чего вы додумались? — тихо спросил Феликс, замирая в его руках. Чан уже открыл рот, чтобы вывалить на Феликса весь тот ком сомнений, который душил его ночью — про этику, про скорость, про Джунхо и про то, как сильно он боится разрушить жизнь этого парня своей неопределенностью. Но, взглянув на сонного, взлохмаченного Ли , который так доверчиво ждал его ответа, он понял: сейчас не время для тяжелых разговоров. Если он сейчас начнет строить стены, этот лучик света в его комнате просто погаснет. — Ничего, — Чан заставил себя улыбнуться, и эта улыбка была мягкой, хоть и немного усталой. — Пойдем позавтракаем Феликс замер, внимательно вглядываясь в его лицо. Он чувствовал, что за этим скрывается целая лавина мыслей, которые профессор привык перемалывать в одиночку. — Чан, ты уверен, что всё в порядке? — тихо спросил он, не спеша подниматься. Он замер на секунду, глядя куда-то сквозь Феликса. В голове пронеслось:  «Нет, я в полном хаосе» Но вслух он выдал совсем другое: — …Да, на все сто, — он выдохнул, окончательно отпуская напряжение в плечах, и нежно чмокнул Ликса в лоб, задерживаясь губами на его коже чуть дольше, чем планировал. — Сходи в ванную, освежись. Там на полке есть новая щетка, в упаковке. Феликс кивнул и, все еще немного путаясь в подоле огромной толстовки, побрел к двери. Как только дверь в ванную закрылась и послышался шум воды, Чан закрыл лицо руками и тяжело сел на край кровати. Его сердце колотилось как сумасшедшее. Он понимал, что идет по очень тонкому льду. Он встал, накинул домашние штаны и пошел на кухню. Ему нужно было чем-то занять руки. Он достал кофемашину, начал нарезать овощи для омлета, стараясь заглушить звон тишины в голове. Но мысли о том, как Феликс выглядел в его постели, никак не уходили. Через десять минут Феликс вошел на кухню. Он умылся, и его лицо без вечернего грима и блесток казалось еще более чистым и трогательным. Веснушки ярко выделялись на бледной коже. — Пахнет потрясающе, — заметил Ликс, подходя к столу. — Вы всегда так завтракаете? — Только по особым случаям, — ответил Чан, не оборачиваясь, концентрируясь на сковороде. — Например, когда прогуливаю работу из-за самого талантливого студента на курсе. Он обернулся и протянул Феликсу чашку ароматного кофе. Их пальцы снова соприкоснулись, и по обоим прошла электрическая искра. В этот момент на столе завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Хенджина  Хёнджин: «Ликс, если ты еще жив, знай: профессор О рвет и мечет. Он заходил на кафедру к Бану и не нашел его. Минхо ржет как конь, но мне не до смеха. Где ты?!»

«не волнуйся , я у него . Завтра все решим»

он быстро напечатал сообщение и положил телефон на стол — Хенджин писал ? — спросил брюнет отдавая парню чашку с кофе — да …сказал что профессор О рвет и мечет , даже декан в шоке , но не стоит волноваться, Минхо прикроет Чан замер с лопаткой в руке, медленно переводя взгляд со сковороды на Феликса. На его губах заиграла странная, почти дерзкая усмешка. Тот факт, что Ликс так спокойно ответил другу «я у него», не пытаясь придумать оправдания или ложь, отозвался в груди Чана приятным теплом. — Завтра всё решим, значит? — переспросил он, прислонившись к кухонной столешнице. — Твоя уверенность меня пугает и восхищает одновременно. Он подошел ближе, забирая пустую чашку из рук парня и ставя её на стол, чтобы ничто не мешало ему сократить дистанцию. — Если профессор О узнает, что его идеальный преемник променял лекцию на завтрак со студентом, его хватит удар. И Минхо… — он покачал головой, вспоминая своего хитрого коллегу. — Поверь, Минхо не просто прикроет. Он выставит мне за это такой счет в виде сверхурочных или выпивки, что я буду расплачиваться до конца семестра. Чан положил руки на талию младшего , затягивая его в пространство между своими руками и столешницей. Его взгляд стал серьезным. — Тебе не страшно? — тихо спросил он. — В университете тебя могут начать обсуждать. Люди злые . Особенно те, кто завидует твоему таланту… или твоей красоте Феликс почувствовал, как сердце снова пустилось вскачь, но на этот раз не от страха перед профессором О, а от близости Чана. Он посмотрел на разбитые костяшки профессора, которые тот даже не успел до конца обработать, и покачал головой. — После того, что я пережил с Джунхо… шепотки за спиной в коридорах — это просто шум ветра, — ответил Ликс, смело касаясь ладонями плеч Чана. — К тому же, у меня есть лучший защитник в этом здании. Или я ошибаюсь? Бан не выдержал и коротко рассмеялся, утыкаясь лбом в плечо Феликса. — Ты не ошибаешься. Но учти: завтра в университете я снова буду вести себя как всегда . Я не смогу подойти к тебе в коридоре . Не смогу обнять. Нам придется играть в эту игру, пока ты не получишь диплом. Ты готов к этому? — Да , готов. Но только у меня вопрос …Чан… а что между нами? Слова Феликса ударили того под дых сильнее, чем любой кулак в клубной драке. Воздух в кухне мгновенно стал разреженным, а уютный запах кофе сменился горечью разочарования. Этот вопрос, заданный в упор, заставил Бана почувствовать себя загнанным в ловушку. Он, человек, который мог объяснить сложнейшие физические процессы, сейчас не мог подобрать слов, чтобы описать то, что происходило в его собственной груди. Его страх слишком быстрой близости и привычка держать всё под контролем сыграли с ним злую шутку. — … Я не знаю, — выдохнул он, и этот ответ прозвучал как приговор. Тот лишь кивнул, и Чан увидел, как в его глазах что-то погасло. Та самая искра, которая зажглась вчера под дождем, превратилась в пепел. — Ты не знаешь… — эхо голоса Феликса было глухим, безжизненным. — Это… это нормально. Нет , серьезно…все мы…что то не знаем…Спасибо тебе за кофе. Я сейчас переоденусь в свою рубашку и пойду домой, а ты… отдыхай. Чан стоял как вкопанный. Его тело кричало о том, чтобы он схватил парня за руку, развернул к себе и сказал:  «Между нами — всё. Между нами то, ради чего я готов рискнуть карьерой». Но губы были словно склеены. — Оставь толстовку… холодно на улице, — только и смог выдавить он, отходя к окну. Он не мог смотреть, как Феликс собирает свои вещи, как он пытается вернуть себе достоинство после того, как его снова — пусть и иначе — отвергли. Ли не спорил. Он быстро натянул кроссовки, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой ледяной узел. Он ожидал чего угодно: предложения попробовать, просьбы подождать… но не этой пустой фразы — Спасибо… что приютили, профессор. Встретимся на парах , — официально и подчеркнуто холодно произнес Феликс и вышел . Щелчок дверного замка прозвучал как выстрел. Чан остался один. На столе стояли две тарелки с омлетом, который быстро остывал, покрываясь серой пленкой. Он сжал край столешницы так сильно, что костяшки снова побелели, а не до конца затянувшиеся раны на руке заныли. — Идиот, — прошептал он в пустую кухню. — Какой же ты идиот, Кристофер. Он посмотрел на свои руки , которыми он вчера защищал Феликса от Джунхо, сегодня нанесли парню удар куда более болезненный. Он не просто не умел выражать мысли — он боялся ответственности за чужое, уже и так израненное сердце. — какой же я придурок …— выдохнул он падая на стул 🎓🎓🎓 Феликс шел по улице, кутаясь в огромную черную толстовку, которая всё еще пахла Чаном. Этот запах теперь казался ему издевкой. В горле стоял ком, а в голове крутилась только одна мысль:  «Я снова ошибся. Я снова доверился не тому». Он достал телефон и увидел еще одно сообщение от Хёнджина: Хенджин: «Ликс, ты как? Почему не отвечаешь? Мы с Минхо волнуемся». Феликс шмыгнул носом и, не останавливаясь, начал печатать:

«Всё в порядке. Я иду в общагу. Вечером всё расскажу. И, Джинни… выкинь те блестки со звездами. Они мне больше не понадобятся».

🎓🎓🎓 Не успевает он зайти в комнату в общежитие как в него влетает Хван — Господи Феликс , ты где был ? И профессора сегодня не было , с тобой все в порядке на тебе лица нет — Феликс лишь посмотрел на него и тяжело выдохнул , кутаясь в толстовку ещё сильнее — я был с профессором …пойдем расскажу … Спустя два часа комната в общежитии была пропитана запахом ромашкового чая и тяжелой, липкой грустью. Феликс сидел на своей кровати, подтянув колени к подбородку, всё в той же безразмерной толстовке, которая теперь казалась ему не защитным панцирем, а клеткой из чужих воспоминаний. Хёнджин сидел напротив на полу, нервно перебирая кисточки на своем покрывале. Его обычная веселость испарилась, уступив место искреннему негодованию. — То есть, подожди... — Хван всплеснул руками. — Он подрался из-за тебя в клубе, увез к себе, всю ночь обнимал, слушал про твоё прошлое, а утром выдал это ? Он мужик или кто? У него что, в голове формула не сошлась?! — Джинни, тише, — попросил Феликс, прикрывая глаза. — Он просто честен. Это лучше, чем если бы он наврал, что любит меня, а потом бросил, как Джунхо. — Ни черта это не лучше, Ликс! — Хёнджин вскочил и начал мерить комнату шагами. — Сказать «я не знаю» после того, как ты притащил человека к себе домой и целовал его так, что искры летели — это трусость. Это хуже, чем измена, это... это эмоциональные качели! Ты посмотри на себя, ты же снова разбит. Феликс молчал. Он знал, что друг прав. Больше всего его ранило именно это — Чан видел его раны, он знал, как сильно Феликса ломали раньше, и всё равно не нашел в себе сил дать хоть какую-то опору. — Завтра понедельник, — прошептал Феликс, глядя в окно. — У нас первая пара — его лекция. Я не знаю, как я войду в ту аудиторию. — А я знаю, — Хёнджин остановился и хищно прищурился. — Ты наденешь свои лучшие вещи. Ты накрасишься так, чтобы все в универе шеи свернули. Ты сядешь на первую парту и будешь смотреть на него как на пустое место. Пусть поймет, что он потерял со своими тараканами Феликс слабо улыбнулся. — Я не смогу так Джинни. Я просто хочу сдать диплом и исчезнуть из его жизни. 🎓🎓🎓 Утро понедельника. Главный корпус университета. Чан стоял у окна в своем кабинете, не притрагиваясь к остывшему черному кофе. Он не спал вторую ночь. Каждый раз, закрывая глаза, он видел, как Феликс уходит, сутулясь в его огромной толстовке. В дверь постучали. Это был Минхо. Он вошел без приглашения и бросил на стол папку с отчетами. — Ну что, герой-любовник? — Минхо оперся о стол, глядя на Чана с непривычной серьезностью. — В субботу ты выглядел как человек, который наконец-то нашел смысл жизни. А сегодня ты выглядишь как человек, который этот смысл собственноручно смыл в унитаз. Что ты ему наплел? — Я сказал правду. Что я не знаю, что между нами. Минхо издал короткий, злой смешок. — Знаешь, Бан, ты гениальный ученый, но в жизни ты полный кретин. Ты не « не знаешь . Ты просто боишься, что профессор О погрозит тебе пальчиком. Иди и исправь это, пока Ликс не решил, что все мужики в его жизни — подонки. Звонок на пару прозвенел как набат. Чан взял журнал и вышел из кабинета. Его руки, всё еще со следами ссадин, слегка подрагивали. Он честно хотел в тот же день поговорить с ним, но знал ли Чан что Феликс целый месяц потратит на то чтобы избегать его ? Нет ! Весь месяц Чан ходил за ним по пятам , пытался обратить на себя внимание, но тот говорил с ним только по делу, только тогда когда рядом были студенты и просто игнорировал мужчину , словно между ними ничего и не было Месяц превратился в бесконечную, выматывающую пытку. Для Чана время зациклилось: он каждое утро входил в аудиторию, надеясь встретиться взглядом с Феликсом, но натыкался лишь на вежливую, ледяную стену. Ликс виртуозно научился быть просто студентом . Он отвечал четко, сдавал работы вовремя и всегда держал дистанцию ровно в полтора метра, словно между ними была проведена невидимая черта, за которую Чану вход был строго воспрещен. Чан пытался. Он ловил его в коридорах, задерживал после пар под надуманными предлогами, но он каждый раз мастерски ускользал, прикрываясь присутствием Хёнджина или других одногруппников. — Минхо, как я мог всё одной фразой испортить? — хныкал по вечерам обычно непробиваемый Кристофер Бан. Он сидел на полу в своей гостиной, окруженный чертежами, которые больше не имели смысла, и выглядел как человек, чей мир окончательно сошел с рельсов. От былой стати профессора не осталось и следа — сейчас это был просто пьяный мешок картошки , как ласково называл его Минхо. — Боже... — страдальчески стонал Минхо в ответ, закатывая глаза. Он разрывался между сочувствием к другу и желанием отвесить ему подзатыльник. Ли не понаслышке знал от Хёнджина, что Феликс тоже медленно увядает, превращаясь в тень самого себя, но оба они были слишком гордыми и ранеными, чтобы сделать шаг навстречу. Очередной тяжелый понедельник начался с гнетущей тишины. Чан вошел в кабинет, даже не пытаясь скрыть темные круги под глазами. Он едва успел положить журнал на стол и дежурно поздороваться с курсом, как дверь с грохотом распахнулась. В аудиторию влетел профессор О. Его обычно идеальный галстук был сбит набок, а лицо приобрело пугающий багровый оттенок. Он тяжело дышал, и в его глазах пылало торжество пополам с яростью. — Профессор Бан, срочно к декану! — выпалил он, даже не потрудившись соблюсти приличия перед студентами. Чан замер. В аудитории повисла такая тишина, что было слышно, как гудят лампы дневного света. Он медленно выпрямился, поправил пиджак и, бросив короткий, полный затаенной тревоги взгляд на Феликса, кивнул. — Прошу прощения, — тихо произнес он, обращаясь к курсу, и вышел вслед за замдекана, чей визгливый голос уже раздавался в коридоре. Феликс застыл за своей партой, до боли сжимая в руке ручку. Сердце предательски ухнуло вниз. Он провожал Чана взглядом до тех пор, пока дверь не закрылась, и только тогда позволил себе выдохнуть. — В последний месяц профессор совсем не в духе, — донесся до него приглушенный шепот Миён. Девушка подперла щеку рукой, глядя на пустую кафедру. — Даже не гоняет нас, как раньше. Словно ему всё равно. — Ну, он тоже человек, может быть, устал? — предположила её подруга, ковыряя кончик тетради. — От чего? Нас домашкой заваливать? — Миён скептически хмыкнула. — Нет, тут что-то другое. Видел, как он на Ликса смотрел на прошлой неделе? Будто призрака увидел. Феликс старался не слушать. Он уткнулся в свои записи, но буквы расплывались перед глазами. Тревога колючим комом ворочалась в груди. « Срочно к декану никогда не означало ничего хорошего, особенно когда за тобой приходит лично профессор О. Неужели кто-то узнал о той ночи? Или Джунхо всё-таки исполнил свои угрозы? 🎓🎓🎓 Тем временем в кабинете декана атмосфера была накалена до предела. Стоило Чану переступить порог, как он наткнулся на взгляд самой неприятной персоны в этом здании — Пак Джунхо сидел в кресле для посетителей, вызывающе закинув ногу на ногу, а на его лице красовался едва затянувшийся след от того самого удара. — Здравствуйте, госпожа Чхве. Вызывали? — ровным голосом произнес Чан, стараясь игнорировать присутствие парня, от одного вида которого внутри закипала холодная ярость. — Здравствуйте, профессор. Да, у нас возникло крайне неприятное дело, — декан вздохнула, потирая виски. — Этот молодой человек, Пак Джунхо, обвиняет вас в избиении и причинении вреда здоровью. Он предоставил видеозапись с камер наблюдения клуба и угрожает университету судебным иском, если мы немедленно вас не уволим. Объяснитесь, пожалуйста. — Да, профессор Бан! Объяснитесь! — заскрипел рядом профессор О, едва сдерживая злорадную улыбку. Для него этот скандал был подарком судьбы. Чан медленно перевел взгляд на Джунхо. Тот смотрел с вызовом, уверенный в своей безнаказанности. Кристофер расправил плечи, и в его позе появилось нечто пугающе монументальное. — Я считаю, что поступил верно, — голос мужчины зазвучал низко, отдавая чистой сталью. Он смотрел прямо в глаза декану, игнорируя торжествующего старика рядом. — Этот молодой человек занимался систематическим преследованием одного из наших лучших студентов и моего близкого друга — Ли Феликса. В тот вечер он не просто угрожал, он пытался насильно увести парня из заведения, движимый лишь личной неприязнью и своим уязвленным эго. Чан сделал шаг вперед, заставляя Джунхо невольно вжаться в кресло. — Я никогда не поднимаю руку на человека без причины. И если бы вы, прежде чем вызывать меня и заставлять оправдываться перед этой гнилой личностью, просмотрели запись полностью и со звуком, то поняли бы: это было средством защиты слабого. Он обернулся к Джунхо, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. — Понимаю, размахивать кулаками — не лучший метод для преподавателя. Но я неоднократно пытался вести с тобой диалог и давал понять, что преследование нужно прекратить. Не так ли, Джунхо? Или ты всерьез полагаешь, что сможешь убрать меня из-за мелкой потасовки в клубе и вернуть себе Феликса? После того, как ты месяцами обращался с ним как с мусором? В кабинете воцарилась мертвая тишина. Джунхо открыл рот, чтобы что-то возразить, но под ледяным, презирающим взглядом Чана все слова застряли у него в горле. В это время за дверью кабинета, прислонившись к холодной стене, стоял Феликс. Он слышал каждое слово. Сердце в его груди билось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра. Он почувствовал, как по щеке скатилась одинокая слеза. Месяц отчуждения, месяц его холодной мести и обиды — всё это разбилось вдребезги о тот факт, что Чан прямо сейчас ставит на кон свою карьеру, свою репутацию и всё, чего он добивался годами, просто чтобы защитить его честь. — Мы из-за мелкой потасовки в клубе не можем уволить профессора. Но, возможно, нам придется отстранить вас от занятий на месяц, пока всё это не уляжется, — выдохнула госпожа Чхве, потирая переносицу. Она явно не хотела терять такого ценного сотрудника из-за сомнительных жалоб. — В каком это смысле?! — начал было возмущаться парень , вскакивая с кресла. Его план по быстрому уничтожению врага трещал по швам. — Господин Пак! — голос декана стал жестким. — По закону, за подобный инцидент вне стен университета ему грозит максимум административный штраф в размере 300 долларов. А услуги хорошего адвоката обойдутся вам в гораздо большую сумму. Так что, если вы не хотите, чтобы университет подал на вас встречный иск за клевету на преподавателя и подрыв репутации заведения, мы просим вас немедленно покинуть здание. Джунхо, побагровев от бессильной ярости, схватил свою куртку и, не прощаясь, буквально вылетел из кабинета. Профессор О, чьи надежды на вакантное место завкафедрой только что растаяли, лишь разочарованно кряхтел в углу. — Мы просим прощения, профессор Бан, — мягче сказала декан, когда дверь за скандалистом закрылась. — Но правила есть правила. Нам нужно официальное время, чтобы закрыть это дело по документам, поэтому придется отстранить вас на месяц. — Я… понимаю, — брюнет прикрыл глаза, чувствуя, как наваливается дикая усталость. Весь этот месяц без Феликса выпил из него больше сил, чем любая драка. — Мне сегодня больше не приступать к работе? — Пожалуй, вам лучше сейчас пойти домой и отдохнуть. Вы в последнее время сам не свой, Кристофер, — добавила она с сочувствием — Хорошо, госпожа Чхве, — выдохнул Бан. Он вышел в пустой коридор. Портфель казался неподъемным. За дверью никого не было — Феликс, боясь быть замеченным , поспешил вернуться в аудиторию за несколько минут до этого. Чан шел по длинным коридорам университета, которые внезапно стали казаться ему чужими. Месяц отпуска. Месяц без лекций, без чертежей и, что самое страшное, месяц без возможности законно видеть Ликса. 🎓🎓🎓 Феликс сидел в аудитории, уставившись в пустую страницу тетради. Когда дверь открылась и в класс зашел не он , а лаборант, чтобы забрать журнал и объявить, что занятий сегодня не будет, сердце парня пропустило удар. — Профессор Бан ушел в отпуск по личным обстоятельствам, — сухо сообщил лаборант. — Задания будут высланы на почту. Свободны. Студенты радостно зашумели, собирая сумки, но Феликс сидел неподвижно. Он знал, что это не отпуск. Он знал, что это последствия той ночи. … Он выбежал из корпуса, игнорируя крики Хёнджина. Дождя не было, но холодный ветер пробирал до костей. Феликс успел заметить знакомую фигуру у парковки — Чан медленно шел к своей машине, опустив голову. Ли не успел , как только он добежал до парковки черного внедорожника уже не было — Черт — зарычал пиная какой то камень — такси , надо срочно вызвать такси — он начал дрожащими руками искать свой телефон чтобы вызвать машину и поехать к нему , ведь сердце болело за него спустя 5 минут машина приехала и Феликс влетел в нее пулей захлопывание дверь и прося водителя чтобы тот ехал как можно быстро и параллельно строча сообщение Хвану — «я еду к Крису» 🎓🎓🎓 Феликс практически вывалился из такси, даже не дождавшись, пока машина полностью остановится у знакомого элитного дома. Дрожащими руками он отсчитал купюры, и кинув их в водителя бросился к подъезду. В голове без остановки стучала только одна мысль: «Пожалуйста, только бы он был дома. Только бы он открыл». Поднимаясь в лифте, Ликс чувствовал, как его колотит. Весь этот месяц ледяного молчания, все те колкие фразы и взгляды мимо — всё это сейчас казалось такой глупостью по сравнению с тем, что Чан сейчас там, за этой дверью, раздавленный и одинокий из-за него. Он подбежал к нужной квартире и начал настойчиво звонить в звонок. Секунды тянулись как вечность. Тишина за дверью пугала. — Чан! Открой, пожалуйста! Я знаю, что ты там! — выкрикнул он, прижимаясь лбом к холодному дереву двери. — Чан, не смей игнорировать меня ! По ту сторону послышались тяжелые, неспешные шаги. Замок щелкнул, и дверь медленно приоткрылась. Чан стоял в прихожей, всё еще в той же белой рубашке, но с расстегнутым воротом и засученными рукавами. Его взгляд был тусклым, а лицо осунулось еще сильнее, чем утром в аудитории. Увидев на пороге запыхавшегося, растрепанного блодндига, он замер, не зная, как реагировать. — Феликс? — хрипло произнес он. — Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя здесь быть, если кто-то увидел... — К черту это все ! — Ликс практически ввалился внутрь, отпихивая дверь, и с размаху уткнулся лицом в грудь мужчины, наплевав на все приличия и правила. Его руки мертвой хваткой вцепились в ткань рубашки на спине Чана. — К черту этот университет, этого Джунхо ! Ты из-за меня потерял работу, а я... я вел себя как последний эгоист! Чан застыл, его руки на мгновение зависли в воздухе, прежде чем он судорожно, подрагивающими руками , обнял парня в ответ. Он зарылся носом в светлые волосы , вдыхая тот самый родной запах, по которому сходил с ума целый Месяц — Я не потерял работу... всего лишь месяц отпуска, — прошептал Чан, и в его голосе впервые за долгое время промелькнула слабая искра жизни. — Но этот месяц... без тебя он казался мне пожизненным заключением. Мужчина отстранился на несколько сантиметров, чтобы взять лицо Феликса в свои ладони. Большие пальцы бережно погладили веснушчатые щеки, стирая дорожки слез. — Прости меня за то утро. Я испугался не за себя, я испугался, что не смогу дать тебе ту стабильность, которую ты заслуживаешь. Я боялся, что если скажу люблю, то не справлюсь и сделаю тебе больнее, чем тот ублюдок. — Ты делаешь мне больно , только когда тебя нет рядом. Чан больше не колебался. Он прильнул к губам Феликса в поцелуе, в котором было всё: и извинения, и накопившаяся за месяц тоска, и определенность, которой им обоим так не хватало. Теперь у них был целый месяц — целый месяц, чтобы наконец-то понять, что между ними не просто симпатия, а нечто гораздо более глубокое и настоящее. Феликс углублял поцелуй сильнее сжимая ткань рубашки Бана и прижимаясь к нему — пожалуйста прости меня эгоиста — говорил он опускаясь поцелуями к шее Чана , вдыхая любимый аромат парфюма — Тише, Ликси… — Чан рвано выдохнул, запрокинув голову и позволяя губам парня исследовать свою шею. Его руки переместились с лица Феликса на его талию, прижимая к себе так крепко, словно он пытался срастись с ним в одно целое. — Ты не эгоист. Ты просто защищался так, как умел. Это я… я должен был найти правильные слова. Должен был быть взрослее. Феликс чувствовал, как под его губами бешено бьется пульс брюнета. Это был звук жизни, звук того, что он всё еще нужен, что его не стерли из памяти за эти долгие тридцать дней. Он жадно вдыхал аромат кедра и кожи, который за этот месяц стал для него запретным наркотиком. Чан подхватил его под бедра, и Феликс обхватил его талию ногами, не разрывая контакта. Бан донес его до дивана и опустился на него вместе с парнем, не давая тому и секунды передышки. — Весь этот месяц… — он говорил хрипло, прямо в губы Феликсу , обжигая их своим дыханием. — Я заходил в аудиторию и видел тебя, но не мог дотронуться. Я видел, как ты прячешь взгляд, и мне хотелось просто всё бросить, подойти к твоей парте и на глазах у всех забрать тебя оттуда Ли всхлипнул, утыкаясь носом в щеку Чана. — Почему не подошел? — Боялся, что ты оттолкнешь, — признался он, и в его голосе прозвучала уязвимость, которую он никогда не показывал в университете. — Боялся, что ты уже решил, что я такой же, как Джунхо. — Ты никогда не будешь таким, как он, — отрезал Феликс, наконец отстраняясь, чтобы посмотреть Чану в глаза. Его лицо было влажным от слез, но взгляд светился решимостью. — Ты ударил его . Ты рискнул всем своим миром ради меня. Бан слабо улыбнулся и коснулся разбитых костяшек, которые уже почти зажили, но напоминали о том вечере. — Знаешь, госпожа Чхве сказала, что я в последнее время сам не свой. И она права. Без тебя я просто набор физических формул и сухих фактов. Без тебя в этой квартире слишком много места. Он переплел свои пальцы с пальцами Феликса, чувствуя, как тепло возвращается в его тело. — У меня есть месяц, Ликс. Целый месяц, когда я не профессор Бан , а просто человек, который отчаянно хочет загладить свою вину. Я не хочу больше никаких недомолвок. Чан осторожно потянул за край толстовки — Останешься? На этот раз — по-настоящему. Не потому, что на улице дождь или тебе некуда идти, а потому что ты хочешь быть здесь. Со мной. Феликс кивнул и снова впился ему губы на этот раз поцелуй был требовательнее , он начал расстегивать рубашку парня , паралельно проводя пальцами по гладкой и накаченной груди Чана Чан глухо застонал, когда прохладные пальцы Феликса коснулись его горячей кожи. В этом требовательном жесте было столько накопленного за месяц отчаяния и голода, что у профессора окончательно помутилось сознание. Он больше не был тем сдержанным мужчиной, который читал лекции о порядке и законах физики — сейчас он подчинялся только одной силе: притяжению этого мальчика. Рубашка полетела куда-то на пол, пуговицы едва не отлетели с мясом под дрожащими пальцами . Феликс прерывисто дышал, лаская ладонями рельефные мышцы груди и живота мужчины, словно проверяя — настоящий ли он? Не исчезнет ли этот момент, если он отстраниться ? — Ликс... — выдохнул Чан, перехватывая его губы в новом, еще более глубоком поцелуе. — Ты уверен? Я не хочу, чтобы ты потом жалел... — Замолчи, — прошептал Феликс, на мгновение отрываясь от его губ. — Ты слишком много думаешь. Просто почувствуй. Он снова приник к нему, на этот раз мягко прикусывая нижнюю губу , заставляя того судорожно вздохнуть. Чан перехватил инициативу, перекатывая их на диване так, что Феликс оказался прижат к мягким подушкам, а над ним навис мощный торс профессора. Свет из окна падал на спину Чана, подчеркивая каждый изгиб его мышц, и Феликс завороженно смотрел на мужчину, понимая, что готов отдать всё за это мгновение. Чан начал медленно снимать с него толстовку, осторожно освобождая его плечи, покрытые россыпью созвездий-веснушек. Он целовал каждое плечо, каждую ключицу, словно нанося на тело парня свою печать, затирая следы прошлого и боли. — Ты мой, — хрипло проговорил он, зарываясь лицом в изгиб шеи . — Слышишь? Только мой. И никакой университет этого не изменит. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только сбивчивым дыханием и шорохом одежды. Весь мир за пределами этой квартиры перестал существовать. Не было больше студента и профессора, не было сплетен, Джунхо и отстранения от работы. — твой говоришь ? — Ли расплылся в улыбке и приподняв колено задел бугорок в штанах Бана — я хочу чтобы ты полностью сделал меня своим Чани Глаза брюнета потемнели, превращаясь в два бездонных омута, в которых отражалось только одно — чистое, не разбавленное желание. Когда колено Феликса намеренно коснулось его паха, по позвоночнику профессора прошел разряд, мощнее любого электрического тока. Контроль, который он выстраивал годами, рухнул окончательно, погребая под собой все сомнения. — Чани... — хрипло повторил он, пробуя это ласковое обращение на вкус. Оно звучало из уст Феликса как молитва и приказ одновременно. Он перехватил бедра парня, притягивая его к себе еще ближе, прижимаясь к нему . Он смотрел в эти хитрые, сияющие глаза и видел в них не только страсть, но и безграничное доверие. — Я сделаю всё, что ты захочешь, солнце , — прошептал он, обжигая дыханием нежную кожу за ухом. — Но предупреждаю: если я начну, я больше не смогу остановиться.—Он подхватил Феликса на руки, словно тот ничего не весил, и направился в сторону спальни. Опустив Феликса на мягкие простыни, Чан навис сверху, упираясь руками по обе стороны от его головы. В полумраке спальни его фигура казалась огромной и надежной. — Ты самый добренький и нежный человек, которого я знаю, — прошептал Чан, целуя кончик его носа, а затем спускаясь ниже к губам. — Спасибо, что пришел за мной. Спасибо, что не дал мне утонуть в моем собственной неопределенности . Феликс лишь крепче обхватил его шею, вовлекая в поцелуй, который был слаще любого десерта. Он опустил руки к штанам парня судорожно пытаясь стянуть ремень Пальцы дрожали и не слушались , путаясь в пряжке ремня, но в этой неловкости было столько отчаянной страсти, что Бан почувствовал, как остатки его самообладания окончательно выгорают. Он мягко перехватил руки блондина , помогая справиться с ремнем , и в следующее мгновение ремень с глухим стуком упал на ковер. — Позволь мне… — хрипло выдохнул Крис , на секунду отстраняясь, чтобы избавиться от остатков одежды. В полумраке спальни его тело казалось высеченным из камня. Ли смотрел на него снизу вверх, и в его глазах не было ни капли страха — только восхищение , которое он транслировал каждой клеткой своего существа. Когда Чан снова оказался рядом, кожа к коже, Феликс издал тихий, сдавленный звук, вжимаясь в него. Руки профессора, сильные и уверенные, начали исследовать тело Ликса, бережно, но властно, словно он перечитывал любимую книгу, боясь пропустить хоть строчку. Поцелуи становились всё более глубокими, теряя всякую нежность и превращаясь в жадное, первобытное заявление прав на другого человека. — Чани… — всхлипнул Феликс, когда ладонь Чана скользнула по его бедру, заставляя выгнуться в спине. — Пожалуйста… я так долго ждал этого. Весь этот проклятый месяц. — Больше никакого ожидания, — пообещал Чан, снова накрывая его губы своими и заглушая все остальные слова. Он подцепил пальцами штаны вместе с боксерами Ли , снимая их и обнажая его полностью — Чани , пожалуйста — он хныкнул от возбуждения опускаясь рукой к его боксерам и сжимая его член Он тихо и низко застонал , когда тонкие пальцы Феликса обхватили его сквозь ткань, сжимая с долей отчаяния и нетерпения, которая окончательно выбила почву из-под ног. Он больше не мог и не хотел сдерживаться. Одним резким движением он избавился от последней преграды, и теперь они были полностью обнажены друг перед другом — два тела, охваченных одним огнем в полумраке комнаты. — Ты сводишь меня с ума, Ликс, — прохрипел Чан, нависая над ним и вжимаясь своим возбуждением в его бедро. Он начал покрывать тело Феликса влажными, горячими поцелуями, спускаясь от ключиц к груди, задерживаясь на каждом созвездии веснушек, словно хотел выучить их наизусть губами. Блондин выгибался навстречу, зарываясь пальцами в густые волосы Чана на затылке, его дыхание сбилось на рваные всхлипы. — Крис… быстрее… я… я так хочу тебя — всхлипнул Ликс, когда язык мужчины коснулся его соска, вызывая по всему телу электрический разряд. Чан приподнялся на локтях, заглядывая Феликсу в глаза. В этом взгляде было столько обожания, смешанного с первобытным желанием , что у Ли перехватило дыхание. — Я буду бережным, обещаю, — прошептал Чан, дотягиваясь до тумбочки за смазкой. — Но я хочу, чтобы ты чувствовал каждую секунду того, как ты становишься моим и как я становлюсь твоим . Он осторожно развел колени Феликса, устраиваясь между его бедер. Прохлада геля на мгновение заставила парня вздрогнуть, но стоило горячим пальцам Чана начать медленно растягивать его , как Феликс закинул голову назад, впиваясь ногтями в плечи профессора. Каждое движение было наполнено невыносимой лаской; он не торопился, давая телу привыкнуть, растягивая удовольствие, которое граничило с мукой. — Чани… пожалуйста… — Феликс зажмурился, его лицо покраснело, а по щеке скатилась слезинка чистого наслаждения. — Я хочу тебя… полностью. Сейчас. Чан прижался своим лбом к его лбу, тяжело дыша. — Посмотри на меня, Ликс. Открой глаза.— прошептал он тяжело дыша и медленно вытащил пальцы, из за чего тот всхлипнул от чувства пустоты внутри — прошу солнце — снова попросил он уже приставляя горячую головку к растянутой дырочке Когда Феликс распахнул затуманенный взгляд, Чан медленно, дюйм за дюймом, начал входить в него. Ликс вскрикнул, на мгновение замирая, чувствуя как крупный член профессора начал растягивать его стенки , заполняя все пространство собой , а затем расслабился, обхватывая талию Чана ногами и притягивая его к себе для глубокого, соленого от слез и сладкого от страсти поцелуя. — Ты мой… — выдохнул он ему в губы, начиная первые, медленные толчки. — Мой Феликс. Мир вокруг них окончательно перестал существовать, схлопнувшись до кровати, до ритмичных движений и двух душ, которые наконец-то слились в одну идеальную формулу. — пожалуйста не сдерживайся всхлипнул Феликс спустя пару минут мучительно медленных толчков , и оставляя маленькие засосы на шее — я хочу чтобы и тебе было хорошо Когда Ли оставил на его шее горячие отметины, заявляя на него свои права, Чан почувствовал, как в груди что-то окончательно оборвалось. Сдержанность, самоконтроль, попытки быть нежным , бережным — всё это вытеснила чистая, всепоглощающая страсть. — Ты сам об этом попросил, — прорычал Чан, и его движения мгновенно стали глубже и увереннее. Он перехватил ладони Феликса, вжимая их в подушку над его головой, и переплел их пальцы, не давая парню ни единого шанса отстраниться. Темп нарастал, превращаясь в безумный ритм, от которого кровать жалобно скрипела, а воздух в комнате казался раскаленным до предела. Феликс метался под ним, его голос сорвался на нечленораздельные всхлипы и стоны. — Крис... Крис, да...! — вскрикивал Ликс, сильнее сжимая бедра на его талии, стараясь быть еще ближе, чувствовать его член в себе еще глубже. Чан видел, как Феликс закидывает голову, как его веснушчатая кожа покрывается испариной, и это зрелище было прекраснее любого научного открытия. Он чувствовал, как Ликс дрожит под ним, как его стенки начинают сокращаться вокруг его члена сжимая его в предвкушении финала. — Смотри на меня, Ликс! — приказал Чан, его голос звучал хрипло и властно. Когда их взгляды встретились — затуманенный, полный слез и обожания взгляд Феликса и темный, пылающий взгляд Чана — пик накрыл их одновременно. Феликс громко выкрикнул имя Чана кончая , и выгибаясь дугой и впиваясь ногтями в его руки, в то время как Чан, издав хриплый, протяжный стон прижал его задницу к себе и излился в него , заполняя его дырочку теплой белесой жидкостью . Тишина, наступившая после, была оглушительной. Было слышно только их загнанное, тяжелое дыхание и бешеный стук двух сердец, которые теперь бились в унисон. Старший обессиленно упал рядом, но тут же притянул обмякшего, дрожащего Феликса к себе на грудь, укрывая их обоих одеялом. — Ты как? — прошептал он через несколько минут, целуя того в мокрую от пота макушку. Ликс лишь слабо пошевелился, теснее прижимаясь к его горячему боку, и пробормотал что-то невнятное, но бесконечно счастливое. Он был полностью опустошен, но впервые за долгое время чувствовал себя просто прекрасно. Утро следующего дня: Свет мягко заливал спальню. Чан проснулся первым и долго лежал, наблюдая за тем, как Феликс смешно морщит нос во сне. Он осторожно встал, стараясь не разбудить парня, и направился на кухню. Через полчаса Феликс открыл глаза от божественного запаха кофе и чего-то сладкого. Он потянулся, чувствуя приятную тяжесть во всем теле, и увидел Чана, стоящего в дверях спальни с подносом. На нем был только домашний халат, накинутый наспех, который не скрывал вчерашние засосы на его шее. — Доброе утро, — улыбнулся Чан — Я подумал, что завтрак в постель — это минимум, который я могу сделать после того, как я вчера тебя …кхм ну ты понял . — ты имеешь в виду трахнул ?— ехидно зажмурился Ли и сразу же оседлал парня который только успел сесть на кровать — не ты ли рычал что я принадлежу только тебе? Собственник Хренов Чан едва успел поставить поднос на прикроватную тумбочку, как Феликс, в котором внезапно проснулась невероятная энергия, ловко перемахнул через него и уселся сверху. Поднос опасно звякнул чашками, но профессору было уже не до кофе. — я не трахал , а занимался любовью , — Чан рассмеялся, перехватывая парня за талию и любуясь тем, как золотистые лучи солнца подчеркивают каждую веснушку на его заспанном, но сияющем лице. — Ты разрушил мою репутацию самого хладнокровного преподавателя факультета. Если бы студенты увидели меня сейчас... — То они бы поняли, что их профессор на самом деле очень горячий , а не ли и формата А4 , — парировал Ликс, ехидно щурясь и проводя пальцем по самому яркому засосу на шее Чана. — Так что там насчет собственности? Повторишь? Чан притянул его ближе, утыкаясь носом в изгиб шеи Ли. В его голосе, всё еще хриплом после сна, больше не было ни капли строгости — только бесконечная нежность с легкой примесью той самой собственнической нотки, от которой у Ликса бежали мурашки. — Повторю. И буду повторять каждый день этого месяца, — прошептал Чан, слегка прикусывая мочку его уха. — Ты принадлежишь мне. А я, судя по всему, окончательно и бесповоротно принадлежу тебе. И если это делает меня собственником , то я готов носить это звание с гордостью. Он игриво шлепнул того по обнаженной заднице , заставляя того ойкнуть и засмеяться. — А теперь, мой хороший , либо ты слезаешь и мы кушаем эти блины, пока они не превратились в холодную резину , либо завтрак откладывается еще часа на два. И поверь, я не шучу. Феликс посмотрел на блины, потом на горящий взгляд Чана, и его улыбка стала еще более вызывающей. — А если я скажу, что не очень-то и голоден... в плане еды? — прошептал он, обвивая шею брюнета руками — и что все время засматривался на твой нос мечтая о том чтобы сесть на него ? — промурлыкал Ли проводя пальцем по оголенной груди — Ого, Ли Феликс, — выдохнул Чан, и его голос опустился до самых низких, вибрирующих нот. — Кажется, за этот месяц ты набрался не только решимости, но и изрядной доли наглости. Значит, рассматривал мой нос на лекциях? Пока я пытался объяснить законы термодинамики, ты занимался прикладной анатомией?— Ликс лишь прикусил губу, не прекращая водить пальцем по его груди, дразня и заставляя мышцы Чана непроизвольно сокращаться. — Хочешь присесть? — спросил Бан, перехватывая его ладонь и поднося её к своим губам, при этом его взгляд стал невыносимо вызывающим. — Что ж... я никогда не отказывал талантливым студентам в их... исследованиях . — Он резко подался вперед, сокращая расстояние между их лицами до минимума, так что Феликс почувствовал его горячее дыхание. — Садись, — приказал он тихим, властным шепотом. — Покажи мне, как сильно ты этого хотел. Феликс почувствовал, как по телу прошла волна жара. Он медленно приподнялся, продолжая смотреть Чану прямо в глаза, и в этой тишине спальни, залитой утренним светом, их игра в достигла своего апогея. — тогда ложитесь профессор , сейчас ты попробуешь меня на вкус — он вызывающе улыбнулся подбираясь бёдрами ближе к его лицу . Чан лишь облизнулся поудобнее устраиваясь на подушках . Воздух в комнате, казалось, воспламенился в ту же секунду. Чан не стал дожидаться второго приглашения — его терпение, и без того натянутое как струна, окончательно лопнуло. Когда Феликс вызывающе качнул бедрами, сокращая последние сантиметры, Бан крепко перехватил его за мягкую задницу , пальцами впиваясь в кожу, и резким, властным движением притянул его к себе. — С удовольствием, — глухо отозвался Чан, прежде чем его голос окончательно исчез между мягкими половинками блондина . Феликс задохнулся от этой внезапной грубости, его пальцы судорожно вцепились в спинку кровати, а спина выгнулась дугой. Он почувствовал горячее дыхание Чана, а затем и его язык, который мокро прошелся по колечку мышц , надавливая так чтобы проникнуть внутрь , доказывая, что профессор Бан Кристофер Чан чертовски хорош не только в теории, но и в самой жаркой практике. — Ч-чан... боже, — Ликс запрокинул голову, зажмуриваясь так сильно, что перед глазами заплясали искры. Весь его ехидный настрой мгновенно испарился, сменившись чистым, животным восторгом. Он чувствовал, как сильные руки Чана удерживают его, не давая пошевелиться, заставляя принимать это наслаждение полностью, без остатка. Чан действовал так, словно не хотел попробовать его на вкус, а сожрать , изучая языком каждую складку, каждый сантиметр, доводя Феликса до состояния, когда тот мог только рвано дышать и выкрикивать его имя. — Ещё... Чани, пожалуйста, — стонал Феликс, теряя связь с реальностью. Чан лишь сильнее сжал его бедра, оставляя на бледной коже темные отпечатки своих пальцев. Он наслаждался реакцией парня: тем, как дрожали его бёдра , как его дырочка сжималась под его губами. В этот момент для Кристофера не существовало ничего важнее, чем эти судорожные вздохи и то доверие, с которым Феликс полностью отдал себя в его власть. Когда волна первого, оргазма накрыла Феликса, он практически рухнул, утыкаясь лицом в подушки рядом с головой Чана. Его тело била мелкая дрожь, а в голове шумело, как после падения с огромной высоты. Чан отстранился перед этим смачно лизнув его дырочку и чмокнув в бедро , его губы блестели в утреннем свете, а взгляд был тяжелым и торжествующим. Он приподнялся, перехватывая обмякшего, совершенно дезориентированного Ликса, и перетянул его к себе на грудь. — Ну что, студент? — прошептал он, обжигая ухо Феликса горячим дыханием. — Надеюсь, исследование прошло успешно? Оценка отлично»тебя устроит? — тот лишь стыдливо спрятал покрасневшие щеки в изгибе его шеи — ну что есть будешь ? — спросил Чан спустя 5 минут , когда почувствовал , что он успокоился — ага … только дай отдышаться … я и не думал что ты вообще разрешишь это сделать… и вообще, ты чуть меня не сожрал ! Секс машина какая то — То ли возмущался Феликс , то ли восхищался . — ну да чуть чуть ненасытный , но и ты не лучше — Чан тихо рассмеялся, и эта вибрация его грудной клетки передалась Феликсу, заставляя его улыбнуться в ответ. Профессор потянулся к тумбочке и, наконец, водрузил поднос с завтраком прямо на кровать между ними. — Секс-машина, значит? — Чан подмигнул, намазывая один из блинчиков джемом. — Запишу это в свой список достижений. Рядом с докторской степенью. — Эй, это была конфиденциальная информация, — проворчал Феликс, усаживаясь поудобнее и кутаясь в край одеяла, хотя его раскрасневшиеся щеки и взъерошенные волосы говорили о том, что скрывать что-либо уже поздно. Чан протянул ему кусочек блинчика прямо из рук. Ли послушно приоткрыл рот, принимая угощение, и зажмурился от удовольствия. — Вкусно... — промычал он. — Знаешь, Крис , я ведь правда думал, что ты робот. Весь такой правильный, в выглаженных рубашках, с этим своим холодным взглядом на лекциях. А ты... — А я просто ждал того, кто заставит эти рубашки помяться, — серьезно ответил Чан, но в уголках его глаз все еще плясали искорки. — Ты прав, я бываю ненасытным. Но только когда дело касается того, что мне действительно дорого. Весь этот месяц я только и делал, что прокручивал в голове сценарии, как я извиняюсь перед тобой. Но ни в одном из них не было того, что произошло сегодня утром. Он отставил пустую тарелку и снова притянул Феликса к себе, обнимая его за плечи. — Знаешь, — прошептал он, — у нас впереди целый месяц. Профессор О и декан думали, что наказывают меня этим отстранением. Но на самом деле он и подарили мне самое ценное — время с тобой. Феликс прижался к нему, чувствуя, как страх перед будущим окончательно отступает. — У меня есть идея, — вдруг сказал Ликс, хитро глядя на Чана. — Раз уж ты временно безработный, а я — прогульщик , давай уедем куда-нибудь на пару дней? Хёнджин как то говорил , что у Минхо есть домик в горах. Никаких профессоров, никаких сплетен. Только мы. Чан задумался буквально на секунду. — Домик в горах? — он улыбнулся. — Зная Минхо, там наверняка нет связи, но есть отличный камин. Мне нравится. Собирай вещи, солнце . Поедем на моем внедорожнике. — люблю тебя Крис — резко вырвалось у Феликса , когда он посмотрел на растрепанного профессора. Тот сначала ошеломленно посмотрел на него Это признание повисло в воздухе, словно последняя деталь пазла, которая наконец-то встала на своё место. После всей боли, недопониманий и холодного месяца отчуждения, эти три слова прозвучали как самый честный ответ на все вопросы. — Я тоже люблю тебя, моё солнышко, — прошептал Чан, закрывая глаза и вдыхая родной аромат. Теперь он точно знал: в его жизни больше не будет места для неопределенности . 🎓🎓🎓 Месяц наказания прошел для них как один бесконечный, счастливый сон. В домике у горного озера не было учебных планов и деканата — были только долгие прогулки, завтраки, переходящие в ужины, и разговоры обо всём на свете под треск камина. Когда пришло время возвращаться, в коридорах университета они снова стали Профессором и Студентом. Но теперь, когда их взгляды случайно пересекались в переполненной аудитории, в них больше не было холода. Лишь крошечная, едва заметная искра общего секрета и знание того, что вечером, когда закроется дверь квартиры , они снова станут просто Чаном и его Феликсом. Профессор О так и не понял, почему Чан вернулся из ссылки таким сияющим, а Минхо лишь хитро подмигивал Хёнджину, глядя, как эти двое пытаются соблюдать дистанцию, которая уже давно была стерта самой жизнью.