Конец для рассказчика

Майк много о чем сожалеет в своей жизни. Много чего хотел бы изменить. И все же до недавнего времени он не думал, что захочет исключить из уравнение само существование Изнанки. Та причинила боль его друзьям, его семье, друзьям его семьи, но вместе с тем она и привнесла в их жизни нечто новое, то, что сделало их теми, кем они являются сейчас. Несомненно, если бы существовал шанс вернуться в прошлое и что-то изменить, Майк бы никогда не дал в тот день, шестого ноября восемьдесят третьего, Уиллу поехать домой по темноте. Но такой возможности не было — поэтому Майку не оставалось ничего, кроме как благодарить судьбу, что кроме страданий в тот ноябрь восемьдесят третьего они встретили ещё и нового друга. Много новых друзей. Или старых, поменявшихся в лучшую сторону. В конце концов, несмотря на все препятствия и потери, им всегда удавалось победить. Но не в этот раз. Не такой ценой. На самом деле Майк ни раз задумывался, что, если Векна и все подчинённые ему существа Бездны возвращались снова и снова, неужели в этот раз им повезло меньше? Неужели все действительно кончено? Да пошло оно к черту. Даже если так, даже если ни один человек больше не столкнется с этими отвратительными существами, Майк не чувствует себя победителем. Не после того, как понял, что самым страшным врагом был и остается не Генри, а те люди, которые заперли его, изучали и пытались воссоздать. Те, схватка с которыми так изнурила Оди, что та перестала видеть шанс на победу и свое счастливое будущее. Перестала пытаться увидеть его. Она просила понять. Хоппер знал, что понять будет не просто, поэтому советовал просто принять. Майк не мог сделать ни того ни другого. Не после того, как даже не успел сказать, что любит ее. В последний раз. Тогда, шестого ноября восемьдесят седьмого, ему казалось, что произнести это означало принять, что это было прощание. Он не хотел прощаться. Черт, ему стоило понять, что отсутствие прощания не гарантирует новую встречу еще пять лет назад. "Увидимся завтра" не означает, что следующая встреча не пройдет уже только с трупом, выловленным из озера, а "Пожалуйста, не оставляй меня" не означает, что теперь от человека не останется лишь пара фотографий и надежда на то, что это все было частью гениального плана по имитации смерти. Сколько бы Хоппер не передавал слова Оди, что это ее выбор, Майк не мог не думать о том, способен ли он был на что-то повлиять. Ведь он не смог создать у нее ощущение, что с ними она в безопасности, он не был достаточно внимателен к ней и не заметил ее намерений, он всегда называл ее супергероем, словно не видел за ее способностями ее саму. Он собрал бомбу, что убила ее. Он не предложил Уиллу остаться на ночь, не интересовался, был ли он подавлен из-за отношений с отцом, ведь, как они уже выяснили, Векна никогда не выбирал жертв случайно. Он разыграл ту идиотскую кампанию, в которой Уилла настиг демогоргон. Может все произошедшее за последние пять лет просто плод фантазий Майка, каким-то образом сумевший материализоваться? В мире существовало что-то такое невероятное, как телекинез, другие измерения и путешествие по чужому подсознанию, так почему не могло оказаться реальностью то, что все это началось из-за больного, жадного до приключений воображения Майка? Может истинный злодей не Векна, и не ученые, а он — мастер подземелий, рассказчик? Резкая боль и влага стекающей по коже крови привели Майка в чувства. Он окинул усталым взглядом запястье, на котором теперь было на один порез больше, алые капли на дне раковины и вернулся к своему отражению в зеркале, в котором едва ли узнавался тот человеком, каким был был всего каких-то три месяца назад. Но Майк не сожалел — он заслужил это. Заслужил недосып и мешки под глазами, заслужил побледневшую кожу, заслужил еще большую потерю веса и мышц, когда он и так не мог похвастаться крепким телосложением, заслужил слабость на фоне этого, заслужил ночные кошмары. Холодное лезвие уверенно коснулось кожи и оставило новый быстрый порез. Он был даже удивлен, что мигрени начались всего пару дней назад. Что же, по крайней мере теперь он мог списать капли крови, что иногда забывал стереть по невнимательности, на одежде и раковине на давление и носовое кровотечение. Последний раз и он остановится. Он себе обещает. По крайней мере на этот раз. На запястье кончилось место, которое можно было бы прикрыть часами. Сегодня Нэнси собирается идти на ужин к Байерсам, и Майк обещал пойти с ней. Она настояла. При мысли об этом Майк почувствовал, как живот скрутило, а к горлу подступил ком. Он ведь так и не поговорил с Уиллом. По-нормальному. Не сказал, что понял, о ком говорил его друг во время своего признания, не извинился за то, как обошелся и продолжает обходиться с его чувствами. Он просто не может иначе. Не сейчас. Не после всего, что случилось. Он не готов вновь к кому-то настолько привязываться, даже если знает, что Уиллу это причиняет боль. И от этого Майк ненавидел себя только сильнее. Задрав рукав футболки, он поднес нож к внутренней стороне плеча. Остановился на мгновение, только чтобы собраться с духом. Он это заслужил, от этого было приятно, но в первые секунды по-прежнему было больно. Однако вспомнив, как больно было Уиллу, когда Майк в очередной раз назвал его просто "лучшим другом" и Оди, когда она жертвовала собой, ему стало слишком противно от самого себя, чтобы и дальше мешкать. Когда кровь в раковине перестает лежать отдельными каплями, и те срастаются в ручьи, Майк понимает, что на сегодня достаточно. Головная боль ненадолго отступила. Он не знал, радуется ли этому или нет, но раз уж это было так, ему было больше нечего делать в ванной. Он быстро очистил белоснежную поверхность водой, перевязал руку в двух местах, одернул рукав, надел часы, и направился в свою комнату. Возможно ему стоило остаться сегодня дома. Объяснить все Нэнси, насколько это было возможно, сославшись на слабость и плохое самочувствие. Почти мертвецкий тон кожи играет ему на руку, и Майка действительно больше никто не трогает в тот вечер. Нэнси уехала, взяв вместе с собой вместо брата маму — Джойс и Карен всегда отлично ладили, а теперь, когда Холли достаточно выросла, что не нуждалась в постоянном присмотре, у последней наконец появилось время на хождение по гостям и личную жизнь. Тед был где-то во дворе. Холли взяла в охапку все, связанное с ДнД, что смогла унести, и пошла к друзьям. Сегодня, кажется, Дерек позвал всех к себе, и к их компании даже присоединятся его сестра и Эрика. Должно быть это будет весело. Майк был уверен, что это будет весело. Как когда-то веселились они с Уиллом, Дастином и Лукасом, еще до того рокового дня, точная дата которого навсегда отпечаталась в памяти Майка. Так же, как и, он знал, отпечатается стук часов, который он услышал, стоило входной двери закрыться за последним человеком, покинувшим этот дом. Майк повернул голову. Рядом с ним на кровати лежала Оди, в той же одежде, с той же растрепанной прической и вымученными глазами, какой он ее видел в последний раз. — Ты допустил это, Майк, — начала она слабым, неживым голосом. — Я верила, что ты найдешь выход, но ты ничего не сделал. — Это так, — тихо, на грани шепота, проговорил Майк. Он знал, что это была не Оди, но ему было все равно. Генри ли это был, или очередной плод фантазии Уиллера, но он был прав. Здесь было не с чем спорить. — Ты убил меня, — голос стал тверже, а взгляд яростнее. — Убил, — согласился Майк, протягивая руку к щеке Оди. Она сжала ладонь парня в ответ, и он тут же почувствовал, как от могильного холода ее тела стынет кровь и в нем. Внезапный звонок телефона развеял видение. Майк нехотя поднялся с кровати и, спустившись на первый этаж, взял трубку. — Майк, прости за беспокойство, знаю, тебе нехорошо, — взволнованно начала Нэнси. — Но я забыла в комнате рождественский подарок для Джойс, ты не мог бы привезти его? Он был уверен, что Нэнси далеко не случайно забыла его и просто хочет вытащить брата из дома. Но кто он такой, чтобы отказать ей? — Если это значит, что ты даешь добро на то, чтобы я рылся в твоих вещах, то жди через пол часа, — он почти услышал, как та закатила глаза и усмехнулась. — Это разовая акция, — уточнила она. — Жду через пол часа. Не попрощавшись, Майк повесил трубку. Когда вообще братья и сестры прощались друг с другом? Хотя может Джонатан и Уилл так и делали. Джонатан всегда был опорой и поддержкой для младшего брата. Такой, какой никогда не был Майк. Тяжелыми шагами поднявшись по лестнице и пройдя к спальне Нэнси, Майк оглядел комнату в поисках коробки в пестрой упаковке. Та стояла прямо на комоде, где девушка ну никак не могла забыть ее. Она даже не пыталась сделать ложь убедительной. Парень прошел к кровати и, не став спешить с тем, чтобы исполнить поручение, засмотрелся на край бинта, что заметно выглядывал из-под ремешка часов. Потом взгляд вновь упал на комод. Подойдя ближе, Майк открыл верхний ящик. Затем другой. И еще один. Пока наконец не нашел один из тех пистолетов, которые Нэнси вместе с другим оружием — и огнестрельным, и холодным — спрятала по всей комнате в страхе, что их враг однажды вернется. Майк ненавидел себя за то, что вечно взваливал все на сестру и никогда не мог приблизиться к ней по уровню вклада в их победы. Он даже не пытался. И то, что он собирался сделать было эгоистично. Он всегда был эгоистом. Но, если подумать логически, убив себя прежде, чем это сделает Векна, он ведь предотвратит открытие нового портала? Ведь так он сможет хоть на дюйм приблизиться к тому, что сделала для них Оди? В конце концов, чтобы все герои могли жить счастливо, рассказчику нужно завершить историю и отойти в сторону. Даже если это всего лишь его больное воображение, ведь он прекрасно знал, что Изнанки больше не существует, а Уилл больше не ощущал присутствия Векны.