Я нуждаюсь

Телефон раздается дрожью по комнате. Короткой трелью, просто давая о себе знать. Вова отвлеченно берет телефон, поворачивая экраном к себе. Рука становится ватной, но сразу же твердеет, и Вова возвращает себе привычное самообладание. Потом даже сдавленно улыбается, и в целом, не шибко меняется в лице. Не очень понятно, улыбается ли он, или корчится от боли в зубе. Влад снова стримит с Колей, уже который день. Каждый день он все тревожнее подмечал неприятную последовательность. Не то, что бы ему было ревностно, или даже было до этого особое дело, это просто по человечески неприятно. Коля столько гадостей наговорил ему, и ровно столько же каша очерчивал одну вещь - Коля ему никакой не друг. И дел он с ним иметь не хочет, но приходится. Но ему казалось, что они с Владом едины в своем мнении - Коля заноза в заднице. То есть, золотая игла, а не заноза. Но сейчас, Вове даже как-то стыдно за свою одинокую обиду, которую, как ему думалось, больше некому разделить. Да и это элементарно неуважительно! Так и проходил день. Точнее, час за часом, секунда за секундой, они шагали ровным строем, настолько медленно, что на каждом можно было остановиться. Вова то плавился в своем безразличии - «мне плевать на это все, он знает что делает». Как он был горд тем, что в груди не саднило. До тех пор, пока кто-то в голове не озвучил - «конечно же он не знает, что творит! он еще поплатиться, окажется на моем месте, а я только посмеюсь над ним. флаг в руки!». С этого момента приходилось вставать на кухню попить воды чуть чаще, шаги становились громче, а обломки ногтей были догрызены. Гадкая все таки эта штука - людские отношения, очень вязкая, непонятная, но бессовестно красивая. И Иванов ужа стер бока, ворочаясь на наждачной простыне. Давно стены стали такими бледными и грязными? Звук холодильника таким раздражающим? Никто не поднял руку для ответа на этот злободневный вопрос. Вова свел брови к переносице, и лег на спину, пытаясь смирить свое тело. Но пальцы все равно похрустывали друг об друга, требуя продолжения театра одного актера - как Вова прокручивает в голове уже который сценарий «я-же-тебе-говорил». Перетянутая нить рвется, и механизм срабатывает, действуя на руку, которая моментально хватает телефон, и слишком сильно (для совсем не заинтересованного Вовы) сжимает его до побелевших подушечек. Сначала даже неправильно держа его вверх ногами, пытается разблокировать, не понимая, в чем дело. Раздраженно, на пределе бормоча что-то под нос, переворачивает телефон и открывает, нажимая на все так же насмешливо висящее уведомление о стриме. Страница мучительно долго грузит, но потом знакомые лица стыдливо появляются на экране. Вова сразу старается перехватить чужие глаза цепким взглядом, как будто он видит его. Но, тот смотрел так, пристально прожигая экран телефона, что Влад мог это даже почувствовать. Вова опять застает их слишком долгий диалог. Да он даже не по теме стрима, это ведь какое-то.. шоу, или что там? О чем они вообще разговаривают? Неважно. Хочется сказать: - я не вовремя? - Нет, не так, не сказать, а горько отрезать, захлопывая за собой дверь, с грохотом и протяжным эхом. Вова не оставляет избитой идеи просто пялится на монитор, словно пытаясь пристыдить Влада, но его глаз только грустнеет, не замечая никакого прогресса этой задумки. Злость и обида, взявшись под руку, пьянят голову. Хочется вынуть перегретый мозг из черепной коробки, и положить отсудиться на балкон. Но он лишь продолжает накручивать сам себя, как заевшая пластинка. Вова зарывается увесистой ладонью в волосы, дергает за них, что бы удерживать себя в реальности, а потом накручивает на палец. Когда протест отступает, наступает принятие. Но не равнодушие. Облегчения тоже не наступает. Возбуждение от злости ищет утешения, и находит в низу живота, завязываясь в узел, царапая мышцы живота изнутри. Вова слышит свой организм. Сначала ему не хочется это замечать - утренняя эрекция, ты немного запоздала. И просто продолжает бегать взором по маленькому лицу на мониторе. Вторую надменную рожу он уверенно игнорирует. Но каждая секунда лишь оттягивает непоправимое. Дыхание начинает вырываться горячим паром через рот. И глазам становится сложнее фокусироваться на всей картинке. Нужно отдать должное за качество видео фиксируемое дорогой вебкой. Стример готов поклясться - ему было видно как грудь влада поднимается и опускается, натягивая ткань футболки. Заметно было как он хватает носом воздух, как холодный ветер из окна перебирает прямые волосы, разделяя их, и сплетая обратно. Ему было буквально слышно как острые клыки стучат о нижний ряд зубов. Губы побелели от осознания, что рука дрогнула не один раз, и телефон скользит в потной ладони. Что, черт возьми, творится? Это злость в неизвестном ее проявлении? Кажется сам дьявол направлял его в новых и странных желаниях. Одно из новых желаний было передернуть на друга, но оно пока что лишь стучалось где то по подкорке, и никто не собирался его слушаться. Что-то кроме женщины в постели - это извращение. Не твои-ли слова Владимир? Но, на его памяти, что никакая девушка не была с ним такой нежной, как Влад. Влад, который придерживал ему дверь из такси, а потом проводил до самой двери. Влад, который вместе с Вовой старается не напиваться сильно, что-бы верно служить ему более-менее трезвой головой. Влад, который берет его за руку всегда, когда выдается безопасная возможность, и тепло рук греет обоих. Влад, Владик, Владислав. Смакует это имя на языке, дегустирует, причмокивая, каждую форму с разной интонацией. Шепот срывается на обычный голос, и это начинает походить на нервный тик. Тик, который работает как гипноз, и первый приказ отключающегося разума - потянутся рукой вниз, поддевая резинку спальных штанов. Немного мешкает, но когда из динамика слышно последний спусковой крючок - звонкий, грубый голос, живо отзывающийся на чужие провокации, действия становятся увереннее, любопытнее. Ладонь тяжелеет, и опускается прямо на пах, пока стеклянные глаза поддаются колдовству напротив. Щеки кусает алый румянец, и холодный пот не помогает его смыть. Интоксикация Владом совсем близко, и здесь нет противоядия. Резинку трусов струной оттягивают кончики пальцев, освобождая потяжелевший член, который дергаясь, выпрямляется, и пачкает мягкий живот. Каждый громкий вздох влада накалял Вову, как оголенный провод, пуская по нему разряды. Кончики губ дернулись в немом крике, когда Вова слышит свое имя из чужих уст. Речь как раз вовремя зашла за него, и им, видимо, предстояло многое обсудить, но каше не хочется с этим медлить, слушая чужие выводы о себе, точнее, у него не получится. Остервенело схватившись за член, рука пачкается в естественной смазке, а потом напряженно замирает. Ноющая боль желания трансформируется в эйфорию от предстоящего экстаза. Снежный ком несется с горы прямо за Вовой, и ему кажется что он вот-вот кончит, если тонкие губы напротив еще раз назовут его имя слишком вожделенно. Пересилив себя рука начинает неловко двигаться, и если бы у Володи были силы, он бы оглядывался по сторонам, никто ли не наблюдает за ним, настолько грязным и бессовестным. Становится тяжелее следить за происходящим, но он продолжает сверлить взглядом телефон, словно хочет выжечь чужое лицо у себя прямо на сетчатке. Глаза закатываются наверх, когда распухшие губы прокусывают до крови. Под дугой ребер сердце выворачивается наизнанку, и в унисон с Вовой бегло шепчет чужое имя, срываясь на хрип. Спина, позвонок за позвонком выгибается, царапая тонкую кожу только сильнее с каждым движением ослабевшей ладони на покрасневшем органе. Но безбожно продолжая надрачивать себе, его голос непоправимо, и пугающе не контролируемо редеет и ломается. Голова мечется по подушке, электризуя светлые волосы. Это был апогей удовольствия его жизни, и казалось будто кто-то ведет его за руку прямо в рай. И этот кто-то, должно быть, Влад Калюка. Влад Калюка, которому лучше сейчас же приехать к Вове домой, и вдавить весом своего подкачанного тела в хлипкую кровать, надавливая на его спину, заставляя по кошачьи выгнуться своими сильными руками. «Будешь трогать себя когда я тебе позволю». Строгий, тщательно контролируемый тон. Влад, Влад.. что бы ты сказал мне сейчас? Подступившая сперма изнутри давит на измученный член. Вову мажет, волосы маленькими ручейками липнут к горячему лбу, и в последний раз успев поймать игривый мазут чужих глаз, он обильно кончает прямо себе в руку, любуясь яркими звездочками на веках, и смакуя железный вкус свежей крови на перестимулированный губах. Чужой голос раздается эхом по квартире, а потом затихает, напоминая детскую колыбельную. Влад.. Влад..