школьная экскурсия

Наталья Сергеевна всегда входила в школу первой — за 20 минут до звонка. Каблуками по плитке, как по нотам: чётко, резко, без эмоций. Ученики отводили взгляды при её приближении. Говорили: «Ш-ш! Наталья идёт!» — и тут же затихали. Директриса школы №142 с тридцатилетним стажем преподавания физики была легендой — строгой, хладнокровной женщиной с ледяным взглядом и голосом учёного из учебника. Ей 43 года. Чёрный костюм. Волосы уложены в безупречный пучок. И ни капли слабости. Она не обнимала даже своих родителей на день рождения. Не позволяла себе глупостей после развода пятнадцать лет назад. «Эмоции мешают мыслить ясно», — говорила она учительской. Но всё изменилось… весной. На экскурсию 10 класса к старинному маяку на берегу реки она поехала неожиданно для всех. Ни заместительница по воспитательной работе, ни завучи не просили её ехать. Но когда Наталья увидела *её* возле автобуса… Лизу Светлову. Ученицу со второй четверти этого года. Высокую девочку с длинными каштановыми волосами до плеч… и голубыми глазами, будто зимнее небо над замёрзшим озером. Они встретились взглядом всего на секунду, когда Лиза поднялась по ступенькам автобуса, держась за поручень одной рукой, с другой опираясь на палочку (травма колена после катания). И тогда внутри что-то треснуло. — Я еду с ними, — резко бросила Наталья секретарю администрации.— Отмените мою встречу с районным отделом образования. Никто не осмелился возразить. --- В автобусе царила шумная детская радость: кто-то болтал про грядущий концерт школы, кто-то играл в телефонах музыку так громко, что соседей передёргивало от драмкоровского рэпа про любовь и предательство… А Лиза молчала. Она выбрала место у окна рядом со свободным местом справа — никого там раньше никто не видел присаживаться: девочка была слишком закрыта для общественной жизни классовушки после того случая два года назад… когда парень из параллельного обещал любить всю жизнь… а через неделю стал целоваться уже с другой девушкой прямо во дворе школы у скамейки напротив главного входа... Травмы первой любви часто ранят глубже любого перелома кости... Лизка больше никому не открывала душу... не шептала секретов... не позволяла себе мечтать о чём-либо... кроме как остаться невидимкой среди толпы школьных лицемерий... И вот тогда она услышала: — Это место свободно? Голос был таким холодным... официальным... будто пропущен сквозь ледник Антарктиды... Лизина головёнка медленно повернулась направо… Ногти почти выскальзывали из коленопряжащего испугa: **перед ней стояла самая страшная женщина всей её школьной жизни**... Директрисa **Натали Сержант**, как называли её студентки за спиной: потому что командует взмахами рук точно так же жестоко, как капитан корабля разрезает водную равнинность своими решениями против волн бунта! — Да. Она опустилась на место рядом. Спина прямая. Пальцы плотно стиснули поручень над головой. Глаза — прямо в окно. Но внутри… внутри всё кипело. *Наталья* Я не должна была садиться здесь. Не должна была позволить себе это слабость. Ведь она — **ученица**. Шестнадцать лет. Совсем ребёнок. А я — взрослая женщина. Директор школы. У меня десятки ответов перед начобразом регионального уровня… Но эти **голубые глаза**… Точно такие же голубые, как мои... только в них отражается не лёд… а озеро под восходом зимнего солнца… — Почему вы выбрали именно это место?.. — раздался её голос через несколько минут после того как автобус тронулся. Тихий. Холодноватый от напряжения. Я повернулась к ней: — Потому что свободно было только здесь.— Холод в голосе был искусственным.— И потому что мне нужно проверить дисциплину во время поездки.— Это была ложь без капельки краснения на лице.— Я не доверяю молодым педагогам контролировать порядок самостоятельно. Лизка опустила голову: — А-а… На её лице мелькнуло разочарование? Или мне показалось? *** *Лиза* Она так близко… Её духи… тёмные, глубокие: древесина палисандра + холодный металл + один намёк на мяту... Странное сочетание для такой строгой женщины... словно кто-то собрал дух запрещённых мыслей и запечатал их в флакон из чёрного стекла... И почему она пристально смотрит на меня изредка? Когда думаю, что никто не видит? Мне странно рядом с ней... не то чтобы страшновато, просто будто стоишь перед грозовым фронтом, где между молниями можно различить свет какой-то другой жизни... Я старательнее прижимала куртку вокруг себя, пыталась казаться невидимкой... сидела скромнее, спинка ровная до боли между лопатками... А потом заметила: она даже есть ничего не стала весь день экскурсии! Просто наблюдала за мной! Когда я подходила к берегу реки (поднимаясь чуть медленнее остальных), она подозвала старшего классного руководителя: «Оставьте Светлову со мной» — И добавила: «У девочки травма колена… ей нужен контроль» (хотя никто этого раньше никогда ей никуда назначать даже близко не предлагал). И теперь мы стоим у маяка одни почти полчаса. Ветер шелестит флагом наверху здания старого маячика, деревянные половицы поскрипывают под ногами директорши высокими каблуками по две тысячи рублей за пару (это Кира рассказывала – знает всё про бренды). *** *Наталья* Сейчас она стоит спиной ко мне... в свете вечернего заката её тёмные волосы становятся почти серебряными у корней… телосложение идеальное: стройная вытянутость станковых моделей эпохи Ар Деко… узкие бедра... длинные ноги... хрупкие плечики... Моя рука самопроизвольно хотела дотронуться до девочки, но тут же себя отшотнула.