Снег

Мне так хотелось тепла, доброты и свет надежды в чужих глазах, в чужих руках, которые меня бы могли обнять. У меня было всё: дом, деньги, наследство в конце концов. Я мог не думать о чём-либо, у меня не было финансовых преград. Да, в этом и заключалось счастье, ведь богатство это то, о чём можно только мечтать и молить Всевышнего. Это то, к чему стремится каждый, а мне и не нужно было ничего делать, чтобы добиться этих высот, мне стоило только родиться в этой семье, в этом городе. Но этого недостаточно. Вы, наверное, подумаете, "как недостаточно?" и в какой-то степени будете правы, поскольку сейчас деньги являются ключом к любой двери, которая проведёт путь к решению проблем. А у меня не было никаких проблем кроме тех, что моя аугментичная родня решила, что тело можно заменить на металл и пыталась внушить это мне. Разве можно лишать себя органов чувств ради того, чтобы показать свой бюджетный достаток и стать не то человеком с роботизированными конечностями, не то слишком реалистичным ходячим имплантом? — Синклер! — я услышал один короткий свист в свою сторону, а после и своё имя где-то сзади, в нескольких шагах от меня. Это был никто иной, как моя одноклассница и, полагаю, подруга, Кромер, поскольку только её свист мне запомнился больше всего. Слишком режущий и резкий для восприятия. — Снега много выпало за ночь... Любишь зиму? Я не хотел ей отвечать, так как был не в духе. Кивнув неуверенно головой в знак согласия, я снова опустил взгляд себе под ноги и слушал только то, как хрустит снег подо мной. Кромер что-то рассказывала, но как бы я не хотел вникнуть в её монолог, я попросту не слышал. И за весь наш путь до школы, она успела меня закидать снегом, отчего я поначалу сильно негодовал и умолял её перестать, но вскоре сам и погряз в этом "болоте". Мы незаметно отошли в абсолютно другую сторону от нашей школы и расположись на огромной площади, где ещё лежал девственно-белый снег без чьих-либо следов. Кромер все это время пыталась как можно сильнее отбелить мой похоронно-черный наряд, а именно чёрную куртку своими снежками, а позже и вовсе старалась потопить меня в этом снежном озере, отчего я, мягко сказать, был не в восторге. Однако, я тоже не особо хотел сдаваться и показывать свои уязвимые стороны. Я так же старался отыгрываться на ней, но все еще не причиняя вреда, как бы сильно она меня порой не бесила. В общем, мы настолько сильно заигрались, что, по всей видимости, опоздали на первый урок, а может и на второй, короче говоря, мы не уследили за временем только из-за некой детской радости — первый снег. — Кромер, — обратился я, устало выдыхая, — мы опоздали. Нам стоит поторопиться. Лучше поздно, чем никогда. Она резко обернулась на меня и, оглядывая меня своим лживо-грустным взглядом с ног до головы, эмоционально воскликнула: — Синклер! Разве ты так сильно спешишь в школу по утрам? Разве тебе не хочется насладиться прекрасным явлением природы, хоть раз не думая о существовании школы? Расслабься! В школу можно сходить ещё завтра, послезавтра, на следующей неделе, через месяц, год, два. А снег — однако редкое веселье. Он может внезапно растаять, снова будет слякоть, грязь, которая до жути неприятна вид. М? Насладись этим сейчас, дай себе почувствовать то, что должен ощутить каждый человек - непринуждённая радость из-за мелочи. Ведь будучи человеком можно ощутить столько разностей... — она умолкла, а я задумался над тем, о чем размышлял ещё дома. Она говорила про то, насколько ценно человеческое тело, а я думал о том, насколько обширно оно может взаимодействовать со всем, что существует вообще. Я чувствовал радость, потому что выпал снег, он произвёл на меня позитивное впечатление и моё состояние, в отличии от моего состояния немного раньше, совершенно изменилось — в лучшую сторону. Именно об этом можно и мечтать. — А имплантаторы могут себе такое позволить? — Не думаю... — А ты бы хотел быть как твои родители? — Нет.... — Действительно... — она замолчала, а потом резко взяла меня за руку и отвела в более нелюдное место. — Кромер... Раз уж мы не идём в школу, потому что задержались на слишком долгое время, тогда расходимся по домам? — Уже? У меня было предчувствие, что я её расстраиваю. Но и предлагать ей зайти к себе домой хотя бы на пару минут я не горел желанием. Я замялся и решил промолчать. Тут она резко вцепилась меня, будто пытается слиться со мной в одно целое; от её внезапных тактильных приливов я еле удержал себя на ногах, чтобы не свалиться в снег и не повязнуть там вместе с Кромер, которую я бы потянул за собой, и тогда бы я уже точно умер. И из-за стыда, и из-за того, что задохнулся бы. — Я не хочу тебя отпускать. Я не хочу, чтобы ты был как они. Я не хочу, чтобы они лишили тебя твоей искренности. Я в самом деле-то тоже не хотел, чтобы все, что она сказала было на яву. Я не хотел разбивать её ещё сильнее, и решил, что сладостной ложью приукрашу её воображение: — Не лишат, Кромер... Большего я не мог ей обещать, и то, то что я сказал, было не совсем точностью. Она снова посмотрела на меня, и тогда я уже конкретно начинал смущаться. — Я люблю тебя, Синклер! Все же, как бы сильно я не хотел вернуться домой и отчитаться вечером родителям за свой прогул, я решил, что то, чего мне не хватало в повседневной жизни можно прямо сейчас и осуществить. Я обнял её, но взаимностью не ответил.