Момент забытой бесконечности

Утро в Хогвартсе начиналось спокойно. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, скользя по каменным стенам и длинным коридорам. Рене и Лилит почти одновременно проснулись — будто чувствовали, что этот день будет другим. Первым уроком было зельеварение. Подземелья встретили их привычным холодом и запахом трав, металла и чего-то горького. Профессор Снейп медленно прошёлся между столами, скрестив руки за спиной. — Сегодня, — протянул он, — вы будете варить Зелье притяжения. Не любви, — усмехнулся он. — Не путайте. Оно лишь показывает то, что вы желаете больше всего. Котл закипели. Лилит работала сосредоточенно, чётко, не позволяя себе ошибок. Когда зелье было готово, Снейп приказал по очереди вдохнуть аромат. Лилит наклонилась над котлом. Запах ударил резко… свежее яблоко, холодный, почти металлический аромат денег,и лёгкая, обжигающая мята. Она едва заметно нахмурилась. — Интересно, — сухо заметил Снейп, наблюдая за ней. — Очень… показательно. Рене подошла к своему котлу следом. Её запах был совсем другим. Свежий воздух, скорость, небо… и отчётливый аромат полированной метлы, ветра и свободы. Рене смутилась и быстро выпрямилась, а где-то за спиной раздался тихий смешок гриффиндорцев. Оливер Вуд, сидевший за соседним столом, бросил на неё короткий взгляд — и улыбнулся.После уроков они вкусно пообедали в Большом зале. Смех, разговоры, звон посуды — всё было почти по-домашнему. Потом каждая разошлась по своим делами. И именно тогда всё пошло не по плану. — Лилит, — тихо позвал Том Риддл. — Прогуляемся? Она секунду колебалась, но всё же кивнула. Подземелья были пустынны. Факелы горели тускло, отбрасывая длинные тени. И вдруг — шорох. Глухое, низкое рычание. Из темноты выползло нечто огромное. — Беги! — крикнул Том, отталкивая Лилит назад.Она развернулась и побежала, не оглядываясь. Сердце колотилось так, что заглушало мысли. Когда она вырвалась из подземелий, путь ей преградил силуэт. — Лилит? — растерянно сказал Седрик Диггори. Он сразу понял: что-то случилось. Не задавая лишних вопросов, он вывел её наружу, к свежему воздуху и деревьям. Они сели под старым дубом. — Дыши, — спокойно сказал он. Лилит кивнула, но взгляд всё время был устремлён в сторону замка. И вдруг из тени появился Том. Израненный, уставший, бледный. Он дошёл до них и без сил опустился рядом, положив голову Лилит на плечо. —Я отведу его к лекарю, — тихо сказала она Седрику. — Спасибо тебе. Тем временем Рене гуляла по коридорам и неожиданно столкнулась с Гарри. — Рене… — неловко сказал он. — Хочешь… прогуляться? Она согласилась. Но не успели они далеко уйти, как навстречу вышел Дамблдор. — Гарри, мой мальчик, — мягко сказал он. — Нам нужно поговорить. И… почему бы не взять с собой мисс Андерсон? По дороге Дамблдор заговорил о Турнире Трёх Волшебников, об опасностях, о выборе. Потом он посмотрел на Рене поверх очков и улыбнулся. — Отличная спутница, Гарри. Надеюсь, ты пригласишь её на бал, который состоится через два дня. Гарри вспыхнул до ушей. Лилит два часа лечила Тома в больничном крыле. Когда всё закончилось, она вышла в коридор дрожащая и выжатая. — Что случилось? — резко спросил Драко, появившись словно из ниоткуда. Она рассказала всё. Он молчал. А потом сказал: — Ты пойдёшь со мной на бал. Это не было вопросом. Бал Две сестры вошли в зал одновременно. Одинаковые платья, но разные цвета. У Лилит — длинное чёрное, с белой тканью в разрезе. У Рене — нежно-розовое, воздушное. Зал замер. Бал открывал отец Драко — как почётный гость. Музыка заиграла, и Драко протянул Лилит руку. Она приняла. Через пару минут к ним присоединились Рене и Гарри. Четверо кружились в танце, и взгляды были прикованы только к ним. Музыка медленно стихала, свечи дрожали под потолком, а взгляды всё ещё были прикованы к центру зала. Драко не выпускал Лилит из рук. Он танцевал спокойно, уверенно, будто весь зал — лишь декорация. Когда музыка сменилась, он притянул Лилит ближе и демонстративно поцеловал её — не спеша, не скрываясь. Этот поцелуй был не просто нежностью. Это было заявление. Взгляды слизеринцев, гриффиндорцев, даже преподавателей — всё это его не волновало. Она моя, — холодно и уверенно подумал он, скользнув взглядом по залу. И пусть это видят все. Лилит не отстранилась. Она лишь чуть усмехнулась, принимая этот жест так, будто он был для неё естественным. Рене заметила, как Оливер смотрит. Не просто смотрит — следит за каждым её движением. Его улыбка исчезла ещё тогда, когда она вышла в зал под руку с Гарри. Он не подходил, не перебивал, но ревность была заметна даже со стороны. Когда Рене смеялась — он напрягался. Когда кто-то приглашал её на танец — его челюсть сжималась. И когда бал начал подходить к концу, Оливер больше не выдержал. Он подошёл к ней, когда Гарри отошёл поговорить с кем-то из профессоров. — Рене… — тихо сказал он. Она обернулась. — Ты знаешь, — начал он неровно, — мне было… ужасно без тебя сегодня. Я не мог сосредоточиться. Я смотрел на тебя и думал, что потерял что-то очень важное. Рене растерялась. — Оливер… — Я ревновал, — признался он прямо. — И мне не стыдно за это. Потому что ты… ты для меня больше, чем просто подруга. Он смотрел на неё так, как смотрят, когда боятся услышать ответ. Рене почувствовала, как сердце сжалось — не от страха, а от тепла. Где-то в стороне Лилит, заметив сцену, лишь слегка улыбнулась и отвернулась, позволяя сестре прожить этот момент самой. Бал закончился под аплодисменты и смех. Но для двух сестёр он стал началом совсем других историй. Одна — яркая, уверенная, без сомнений. Другая — тихая, тёплая, только начинающая расцветать. И Хогвартс это чувствовал.