Традиции

Персик вешал омелу так, будто от этого действительно зависела судьба Рождества. Он поднялся на стул, прищурился, прицепил веточку, слез — и тут же поморщился. Слишком криво. Слишком заметно. Слишком… отчаянно. Он снова залез, перевесил, выровнял, отступил на шаг, наклонил голову влево, потом вправо. Нет. Чуть выше. Или ниже? Он выдохнул через нос и снова полез вверх. Омела должна была выглядеть случайно. Как будто её повесили не потому, что он сто раз прокрутил в голове один конкретный сценарий, а просто потому, что Рождество. Просто потому, что так принято. В итоге веточка оказалась ровно над проёмом между общим залом и кухней — местом, где все ходили постоянно: за чаем, за перекусом, просто туда-сюда. Идеально. Почти слишком идеально. Персик слез со стула и замер, глядя вверх. — Норм, — пробормотал он, больше уговаривая себя, чем оценивая результат. Он уже собирался отойти, когда за спиной раздались шаги. Чёткие. Ровные. Узнаваемые. — Что это? Персик дёрнулся так, будто его застали за преступлением. Он резко обернулся, едва не задев стул. Зина стояла в дверях с папкой под мышкой. В форме. Собранная. С прямой спиной и тем самым выражением лица, с которым она обычно входила в зал для тренировок — как будто у неё не канун Рождества, а обычный учебный день. Персик на секунду завис, а потом выпалил: — Омела. Традиция. Слишком быстро. Слишком громко. Зина не ответила сразу. Она подняла взгляд, проследила линию проёма, задержалась на веточке, потом — на креплении. Сделала шаг ближе, оценивая расстояние и высоту так, будто это был не праздничный атрибут, а элемент тактической подготовки. Персик стоял, не дыша. — Повешено аккуратно, — сказала она наконец. — Не мешает проходу. Пауза. — Молодец. И пошла дальше. Просто. Спокойно. Как будто только что не выбила из него весь воздух. Персик остался стоять на месте, глядя ей вслед, с выражением человека, которого одновременно похвалили, благословили и морально уничтожили. У него в груди было тепло от слова «молодец» и абсолютный хаос от того, кто это сказал. — О-о-о, — протянул голос сбоку. Персик даже не вздрогнул. Он знал. Киви появился из-за угла с кружкой в руках и слишком довольным лицом. — Та-а-ак вот в чём дело. — Не начинай, — сразу сказал Персик, не оборачиваясь. — Я ещё ничего не сказал. — Ты уже всё сказал своим лицом. Киви подошёл ближе, поднял взгляд на омелу, потом перевёл его на брата. Потом снова на омелу. Медленно. Со вкусом. Улыбка у него была мягкая. Слишком мягкая. Та самая, за которой всегда следовало что-то неприятное. — Значит, план «оказаться с Зиной под омелой», — тихо сказал он. — Понял. — Я ничего не планировал, — буркнул Персик. — Конечно, — легко согласился Киви. — Я тоже просто так каждый год вешаю омелу ровно над её маршрутом. Он сделал глоток из кружки. — Очень празднично. Очень случайно. Персик скрипнул зубами. *** Прошло пару дней. Омела всё ещё висела на месте — Персик каждый раз замечал её краем глаза, когда проходил мимо, и каждый раз делал вид, что ему абсолютно всё равно. Получалось плохо. Дом жил обычной командной жизнью: тренировки, задания, редкие паузы на чай. Зина по-прежнему была собранной, строгой и до смешного пунктуальной. Ничего не изменилось. Кроме одного. Персик заметил это случайно. Он шёл из кухни с кружкой, когда увидел, как Зина остановилась возле Мармеладки. Та что-то радостно рассказывала, подпрыгивая на месте — вся энергия, шум и жизнь в одном сладком олене. — Осторожнее, — сказала Зина автоматически. Мармеладка наклонилась ближе, всё ещё улыбаясь, и Зина, не задумываясь, быстро чмокнула её в макушку. Коротко. Почти так же, как тогда — под омелой. — Всё, беги, — сказала она. Мармеладка радостно фыркнула и ускакала дальше по коридору. Персик застыл. Не от злости. Не от ревности. Просто… ему вдруг очень сильно захотелось быть на её месте. Не оленем. Не младшей. А тем, кого Зина могла бы так коснуться — легко, без сомнений. Он смотрел, как она уходит дальше по коридору, и чувствовал это странное, тянущее ощущение где-то под рёбрами. Тёплое. Немного глупое. Ну да, подумал он. Чмок в макушку — вообще не повод. Он не злился. Он даже не завидовал по-настоящему. Просто отметил. Киви появился рядом почти бесшумно. — Видел, — сказал он тихо. Персик вздрогнул. — Я не— — Я не издеваюсь, — сразу добавил Киви. — Просто… видел. Персик выдохнул и сделал глоток из кружки. — Она со всеми такая, — сказал он. — Это ничего не значит. — А тебе всё равно хочется быть на месте Мармеладки, — спокойно ответил Киви. Персик скосил на него взгляд. — Ты невозможный. — Я булочка с корицей, — напомнил Киви и улыбнулся. Персик хмыкнул, но спорить не стал. Он снова посмотрел туда, где исчезла Зина, и впервые за эти дни подумал не об омеле. А о том, как она вообще касается людей. *** Прошло ещё какое-то время. Персик уже перестал считать дни — омела просто стала частью интерьера, как будто висела там всегда и специально напоминала о себе в самые неподходящие моменты. Именно в один из таких моментов он это и увидел. Зина остановилась рядом с Киви — тот как раз что-то рассказывал, тихо, с привычной мягкой интонацией. Персик не вслушивался, он заметил другое: как Зина чуть наклонилась и быстро, почти по-деловому, чмокнула Киви в щёку. Коротко. Чётко. Без эмоций. Киви моргнул, улыбнулся и спокойно пошёл дальше, будто для него это вообще ничего не значило. А Персик… Персик всё это видел. И вот тут он уже чуть-чуть позавидовал. Совсем немного. Чисто символически. Позже, когда они с братом остались вдвоём в общем зале, Персик фыркнул: — Нет, ну ты видел это? Киви поднял взгляд. — Что именно? — Не строй из себя невинность, — Персик скрестил руки. — Тебя поцеловали. Опять. — В щёку, — спокойно уточнил Киви. — Не суть, — буркнул Персик. — Мне, значит, ничего, а ты у нас уже в списке «обцелованных». Киви улыбнулся. Той самой спокойной улыбкой, от которой Персика хотелось либо обнять, либо толкнуть. — Перс, — сказал он мягко. — Во-первых, у меня есть девушка. — Я знаю, — тут же ответил Персик. — Эмблер. Радостная, милая, добрая, всё такое. Я в курсе. — Во-вторых, — продолжил Киви, будто не слыша подкола, — это не про чувства. Ты же сам видишь. Персик помолчал. — Вижу, — признал он. — Но всё равно бесит. Киви тихо усмехнулся и шагнул ближе. — Ты не на меня злишься. — Я вообще не злюсь, — соврал Персик. — Ага, — кивнул Киви. — Просто очень хочешь, чтобы она однажды поцеловала тебя, и не так, как всех остальных. Персик отвернулся. — Может быть. Киви не стал дальше давить. Он просто хлопнул брата по плечу — легко, по-доброму. — Потерпи, — сказал он. — Ты слишком заметный, чтобы это прошло мимо неё навсегда. Персик фыркнул, но уголок губ всё-таки дёрнулся вверх. — Если ты окажешься прав, — сказал он, — я больше никогда не буду называть тебя булочкой. — Врёшь, — спокойно ответил Киви. И, как обычно, оказался прав. *** Это случилось почти буднично. Настолько, что Персик сначала даже не понял, что именно его так кольнуло. Кэнди стояла под омелой. Не специально — просто остановилась, потому что Зина что-то сказала ей тихо, почти вполголоса. Кэнди подняла взгляд, заметила веточку над собой и замерла. Не отступила. Не шагнула вперёд. Просто осталась на месте. Персик это увидел издалека и почему-то сразу напрягся. Зина подошла ближе. Слишком близко. На долю секунды показалось, что сейчас она наклонится чуть ниже, чем обычно. Не в щёку. Не в макушку. Персик даже перестал дышать. Кэнди тоже это почувствовала — её плечи едва заметно напряглись. Но Зина лишь быстро наклонилась и чмокнула её в нос. Коротко. Резко. Почти грубовато — как всегда под омелой. — Всё, — сказала Зина. — Не стой под проходом. Кэнди моргнула. А потом улыбнулась. Широко. Довольно. Слишком довольно. Персик стиснул зубы. Ну конечно, подумал он. Конечно не в губы. Кэнди сделала шаг в сторону, но прежде чем уйти, скосила взгляд на Персика. Ухмыльнулась — тихо, ядовито, ровно настолько, чтобы он это заметил. Она знала. Знала, что Зина его ещё ни разу не целовала. Знала, что он этого хочет. И знала, что сейчас это его бесит. Персик скрестил руки и отвернулся, делая вид, что ему вообще всё равно. — Ягода, — пробормотал он себе под нос. — Я слышу, — спокойно сказала Кэнди, проходя мимо. И ухмыльнулась ещё раз. Зина уже шла дальше, не оглядываясь, как будто ничего особенного не произошло. Для неё — действительно не произошло. Просто традиция. Просто команда. А Персик остался стоять, глядя на омелу, и впервые за всё это время почувствовал не просто раздражение, а решимость. Потому что теперь он был уверен в одном: он не хочет быть «как все». *** Шло время. Омела всё ещё висела. Зина всё ещё целовала членов команды — быстро, чётко, без лишних мыслей. А Персик всё ещё ни разу не оказался на её месте. Сначала он пытался делать вид, что ему плевать. Потом — что его это просто смешит. Потом перестал притворяться вообще. Он стал резче. Громче. Дёрганее. Слишком много говорил и слишком часто замолкал на полуслове. Злился на пустом месте, а потом тут же отходил, будто сам не понимал, чего от себя хочет. Зина это заметила. Она замечала такие вещи всегда. — Киви, — сказала она однажды, когда они остались в коридоре вдвоём. — Что происходит с твоим братом? Киви моргнул. — В смысле? — Он нервный, — спокойно сказала Зина. — Несобранный. Это мешает работе команды. Киви помолчал пару секунд, выбирая слова. — Он… — начал он и замялся. — Он просто Персик. Зина посмотрела на него внимательно. — Он таким не был. Киви вздохнул. — Был, — мягко сказал он. — Просто сейчас у него причин больше. Зина нахмурилась. — Каких? Киви пожал плечами. — Думаю, тебе лучше спросить у него. Она кивнула. Решительно. Как всегда, когда что-то решала. Персик в этот момент сидел у себя, уставившись в потолок и злясь на всё подряд, когда дверь распахнулась. — Персик. Он дёрнулся. Зина стояла на пороге, руки по швам, взгляд прямой. — Ко мне, — сказала она приказным тоном. — Чего? — автоматически отозвался он. — Сейчас, — добавила она. — В мою комнату. Он открыл рот, чтобы возмутиться, пошутить или хотя бы спросить «зачем», но Зина уже развернулась и ушла. Персик выдохнул. — Ну отлично, — пробормотал он и всё-таки поднялся. Он догнал её через пару шагов. В комнате Зины было пусто и аккуратно. Ничего лишнего. Всё на своих местах. Она закрыла дверь и повернулась к нему. — Садись, — сказала она. — Я как будто на допросе, — буркнул Персик, но сел. Зина скрестила руки. — Ты нервный уже несколько недель, — сказала она прямо. — Ты отвлекаешься. Ты раздражаешься. Ты ведёшь себя не как обычно. Он отвёл взгляд. — И? — Объясни, — сказала Зина. — Это приказ. Персик усмехнулся. — А если не могу? — Тогда я буду считать, что ты просто плохо справляешься, — спокойно ответила она. — И сделаю выводы. Он резко поднял на неё взгляд. — Ты всегда так? — спросил он. — Всё через выводы и приказы? Зина чуть нахмурилась, но не отступила. — Я отвечаю за команду. — А я, значит, просто проблема? Она замолчала. На секунду. На две. — Нет, — сказала она уже тише. — Именно поэтому я здесь. Персик сглотнул. Он понял, что дальше шутить не выйдет. Персик молчал слишком долго. Зина это терпела секунд десять. Потом выпрямилась. — Я жду, — сказала она. — Говори. Он выдохнул резко, почти зло, и поднял на неё взгляд. — Потому что иначе ты не поймёшь, да? — сказал он. — Если не сказать прямо. Зина нахмурилась. — Персик— — Я хочу, чтобы ты меня поцеловала, — перебил он. Грубо. В лоб. Без обходных путей. Тишина в комнате стала плотной. — Я в тебя влюблён, — добавил он уже тише, но всё так же прямо. — И если честно, меня уже бесит, что ты целовала всех, кроме меня. Я не из-за традиций это делал. Не из-за омелы. Я просто… хотел тебя. Зина смотрела на него, не моргая. — Ты… — начала она и замолчала. Он усмехнулся криво. — Видишь? — сказал он. — Намеки не работают. Она моргнула. Потом ещё раз. — Ты идиот, — сказала Зина. Он даже улыбнулся. — Да, — согласился он сразу. — Но это не отменяет того, что я сказал. Она сделала шаг ближе. Потом остановилась. — Ты хочешь поцелуй? — переспросила она, будто проверяя формулировку. — Да, — ответил он. — От тебя. В губы. Не «по делу». Зина резко выдохнула. — Я никогда этого не делала, — сказала она. — И ты сейчас очень усложняешь мне жизнь. — Прости, — сказал Персик честно. — Но молчать я больше не мог. Она помолчала. Потом вдруг шагнула к нему и резко потянулась вверх — неуверенно, почти командирски, как будто выполняла приказ, который сама себе отдала. Поцелуй получился грубым. Неловким. Коротким. И именно в этот момент Персик понял — это всё. Он не отстранился. Он ответил. Медленно. Бережно. Совсем не так, как она ожидала. Зина вздрогнула. Её пальцы сами сжались у него на груди, дыхание сбилось, а ноги вдруг стали… слишком слабыми для всей этой ситуации. — Персик, — выдохнула она, но уже не отталкивала. Он чуть наклонился к ней, удерживая осторожно, будто боялся уронить. — Всё нормально, — тихо сказал он между поцелуями. — Я тебя держу. Она действительно поплыла. Когда они наконец отстранились, Зина стояла, явно собирая себя обратно по кусочкам. — Это… — начала она и остановилась. Потом закрыла глаза на секунду. — Это было не по традиции, — сказала она. Персик улыбнулся. — Зато по-настоящему. Она посмотрела на него, тяжело вздохнула и добавила: — И ты всё равно идиот. — Твой, — тут же ответил он. Зина фыркнула. И впервые за всё это время не стала спорить.