Контракт на одну ночь: Отражение желаний

Туман в ущелье Вэйлунь был особенным - не белым и прозрачным, а лиловым, словно кто-то растёр в воздухе лепестки ночных фиалок. Чжо Ичэнь шёл первым, его рука не отпускала рукоять меча Облачного света. Каждый нерв был натянут струной. Где-то здесь, согласно свитку из библиотеки Вэнь Сяо, должен был находиться вход в пещеру Лунного Затвора - артефакта эпохи Небесной Империи, способного изолировать любую тёмную энергию. «Временное решение для постоянной проблемы», — мысленно усмехнулся он, бросив взгляд на фигуру, двигающуюся за ним в пяти шагах. Чжао Юаньчжоу казался воплощением невозмутимости. Его длинные белые волосы, обычно собранные в высокий хвост, сегодня были распущены по плечам — признак того, что он готовился к возможной схватке. Но на его лице играла лёгкая, почти насмешливая улыбка. — Сяо-Чжо, если будешь так напряжён, сломаешь меч раньше, чем найдём Затвор, — раздался его голос, бархатистый и раздражающе спокойный. — Лучше быть напряжённым, чем беспечным, — отрезал Ичэнь, не оборачиваясь. — Особенно когда рядом сосуществуешь со злом, готовым вырваться в любой момент. Он ожидал колкости в ответ, но услышал лишь тихий смешок. — Ты так говоришь, будто у меня есть выбор в этом сосуществовании. Мило. Ичэнь сжал губы. Эти разговоры всегда заходили в тупик. Ненависть, долг, клятва... и что-то ещё, что он отказывался называть даже в самых тёмных уголках своего сознания. Что-то, что заставляло его отмечать, как лунный свет ложится на высокие скулы демона, как двигаются мышцы на его спине под тонкой тканью ханьфу. Внезапно туман перед ними сгустился, закрутился воронкой, и из лиловой дымки возникли очертания строения. Не дом, не храм - постоялый двор. Резные деревянные колонны, украшенные символами, которые Ичэнь не мог опознать, бумажные фонари с мерцающим, словно живым, пламенем. Над входом висела табличка с иероглифами: «Двор Забвенных Желаний». — Вот этого в свитке не было, — пробормотал Ичэнь, обнажая меч на полдюйма. — Потому что это не место для свитков, — ответил Юаньчжоу, подходя ближе. Его янтарные глаза сузились, изучая постройку. — Это место для... интуиции. Чувствуешь? Магия здесь древнее, чем моя скверна. Она не добрая и не злая. Она нейтральна, как зеркало. Дверь отворилась сама, без скрипа. Изнутри пахло сандалом, сушёными персиками и чем-то неуловимо сладким, дурманящим. Внутри, за низким столиком из тёмного дерева, сидела женщина. Её нельзя было назвать старой или молодой - её лицо казалось то юным, то покрытым морщинами мудрости, в зависимости от того, как падал свет фонарей. Волосы цвета воронова крыла были убраны сложной причёской, украшенной одной-единственной нефритовой шпилькой в форме полумесяца. — Двое путников, ищущих то, что не должно быть найдено, — произнесла она. Голос её звучал как шелест шёлка по древнему пергаменту. — Лунный Затвор... интересный выбор для тех, кто танцует на краю пропасти. Ичэнь шагнул вперёд, принимая официальную позу. — Мы здесь по поручению Ведомства охотников на демонов. Артефакт необходим для... — Для сдерживания энергии Великого демона Чжу Яня, — закончила за него хозяйка, и её глаза, тёмные как бездонные колодцы, устремились на Юаньчжоу. — Знаю. Вижу печать на его душе. И вижу печать на твоей, охотник. Клятву крови. Обещание смерти. В воздухе стало холодно. Ичэнь почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Никто, кроме них двоих и, возможно, Вэнь Сяо, не должен был знать деталей их договора. — Кто ты? — спросил Юаньчжоу, и в его голосе впервые зазвучала настоящая настороженность, лишённая обычной насмешливости. — Хранительница. Торговка. Исполнительница, — она улыбнулась, и в улыбке было что-то матерински-пугающее. — Я предлагаю сделку. Ключ к Лунному Затвору - за одну ночь в моём лучшем номере. — Золото? — быстро спросил Ичэнь. — О, нет. Моя валюта куда ценнее. Желания. Не те, что произносят вслух у алтаря. А те, что прячут в самых тёмных, самых глубоких тайниках души. Те, что вы боитесь признать даже перед самими собой. Она встала и вышла из-за стола, её шёлковые одежды шуршали по полу, словно змеи. — Магия этого двора найдёт общее, самое сокровенное желание, которое вы питаете друг к другу... и подарит вам его исполнение. В виде сна. Невероятно реального сна, где можно всё, и где ничего не имеет последствий в физическом мире. Вы проснётесь, одетые и невредимые, с лишь памятью о том, что было. А я дам вам ключ. — Абсурд, — прошипел Ичэнь, чувствуя, как его щёки начинают гореть. — У нас нет таких... — Есть, — мягко, но неумолимо перебила хозяйка. Она прошлась вокруг них, изучая. — Я вижу нити. Алую нить ненависти, переплетённую с золотой нитью долга, и... тонкую, почти невидимую серебряную нить вожделения. Она тугая. Готовая лопнуть. Примите моё предложение - и получите то, за чем пришли. Откажитесь - и никогда не найдёте Затвор. Его больше нет в пещере. Он здесь. Она щёлкнула пальцами, и в воздухе на мгновение возник сияющий нефритовый ключ, прежде чем раствориться. Юаньчжоу и Ичэнь переглянулись. Взгляд демона был непроницаемым, но Ичэнь, который научился читать малейшие изменения в его мимике за месяцы их вынужденного партнёрства, заметил вспышку любопытства. И... вызова. — А если желание... неприемлемо? — медленно спросил Юаньчжоу. — Тогда тем более стоит его увидеть, — улыбнулась хозяйка. — Чтобы знать своего демона. Или своего охотника. Ночь длинна. Комната ждёт. Ичэнь хотел отказаться. Кричать, что это ересь, ловушка. Но мысль о Лунном Затворе... о временной передышке от ужасающей ответственности своей клятвы... и то тёмное, запретное любопытство, что он давил в себе с первого дня... — Хорошо, — сказал он, и слово вырвалось прежде, чем разум успел его остановить. Юаньчжоу поднял бровь, уголок его рта дрогнул в полуулыбке. — Отважно, Сяо-Чжо. Надеюсь, твои тайные желания не слишком постыдны. — Следуйте, — сказала хозяйка, и её голос прозвучал как окончательный приговор.

***

Комната, в которую их провели, была обманчиво простой. Чистые деревянные полы, низкая кровать с матрасом, покрытым простынями из грубого, но мягкого льна, один столик с курильницей. Но воздух здесь был особенным - густым, тёплым, с лёгким ароматом жасмина и миндаля. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. — Ну что, — Юаньчжоу сбросил свой внешний халат на стул, оставаясь в тонких штанах и просторной рубахе, открывающей ключицы. — Как планируем провести эту волшебную ночь? Молча страдать на разных краях ложа? Или, может, признаешься, чего хочешь, чтобы не мучить магию поисками? — Заткнись, — процедил Ичэнь, оставаясь у двери. Он чувствовал себя глупо, уязвимо и возбуждённо одновременно, и это последнее бесило его больше всего. — О, какой недотрога, — демон лёг на кровать, закинув руки под голову. Его взгляд скользнул по фигуре Ичэня, задержавшись на поясе, на руках, скрещенных на груди. — Ладно. Давай просто ляжем. Посмотрим, что выудило наше подсознание. Хотя, признаюсь... мне уже интересно. Ичэнь погасил единственную лампу, оставив комнату в освещении лунного света, пробивающегося сквозь бумажное окно. Он снял сапоги, внешний халат, остался в штанах и нижней рубахе, и лёг на самый край кровати, спиной к Юаньчжоу. Между ними лежала целая пропасть. Молчание. Затем тихий, насмешливый вздох. — Боишься, что я укушу, Сяо-Чжо? — Боюсь, что не выдержу и исполню свою клятву раньше времени, — буркнул Ичэнь в подушку. Снова тишина. Потом шорох ткани. Юаньчжоу повернулся на бок, лицом к его спине. — Знаешь, что самое смешное? — его голос прозвучал тише, без привычной насмешки. — Я верю тебе. Верю, что когда-нибудь ты поднимешь меч Облачного света и вонзишь его мне в сердце. И часть меня... почти ждёт этого. Ичэнь замер. Он не ожидал такой откровенности. — Почему? — спросил он, сам не зная, зачем. — Потому что это будет конец. Конец борьбы. Конец этой... невыносимой близости на краю ножа, — Юаньчжоу помолчал. — Иногда я думаю, не ты ли мое истинное наказание. Не меч. А ты. Дыханье Ичэня перехватило. Он сжал веки, чувствуя, как по его щекам катятся предательские слёзы. Гнев? Скорбь? Что-то ещё? Аромат в комнате стал гуще, слаще. Веки налились свинцом. Последнее, что он почувствовал, прежде чем сознание поплыло, - это тепло руки, легшее на его плечо через пропасть между ними. Или это ему показалось? --- Сон начался не сразу. Сначала было чувство падения в тёплую, бархатистую темноту. Потом - ощущение. Ощущение прикосновений. Горячих, настоящих, требовательных. Ичэнь открыл глаза - или ему показалось, что открыл. Комната была той же, но свет в ней был иным - тёплым, янтарным, словно от множества свечей. И он был не на своём краю кровати. Он лежал на спине, и над ним, опираясь на руки по бокам от его головы, был Чжао Юаньчжоу. Но не тот Юаньчжоу, что спал рядом минуту назад. Этот был обнажён по пояс. Его белые волосы, обычно убранные, теперь свободным водопадом ниспадали, касаясь обнажённых плеч Ичэня. Глаза горели не янтарным, а алым огнём - тем самым, что Ичэнь видел лишь в моменты, когда скверна прорывалась на поверхность. Но в этом взгляде не было безумия. Была ясность. И жгучий, не скрываемый голод. — Вот ты где, — прошептал демон, и его голос звучал ниже, грубее, наполненным вибрацией, от которой вздрогнуло всё тело Ичэня. — Наконец-то без доспехов. Без меча. Без этой маски благородного охотника. Ичэнь хотел оттолкнуть его, встать, но его тело не слушалось. Оно было тяжёлым, расслабленным, и... готовым. Каждая клетка пела от близости этого существа. — Это сон, — попытался убедить себя Ичэнь, но слова застряли в горле, когда Юаньчжоу наклонился и провёл кончиком языка по линии его челюсти. — А какая разница? — прошептал демон в его ухо, и губы обожгли кожу. — Здесь всё реально. Чувства. Ощущения. Желания. Здесь ты можешь быть тем, кем боишься быть наяву. Рука Юаньчжоу скользнула под тонкую ткань рубахи Ичэня, ладонь - шершавая, горячая - легла ему на живот. Ичэнь вздрогнул, выгнувшись навстречу прикосновению. — Видишь? — усмехнулся Юаньчжоу. — Твоё тело знает правду. Оно помнит, как ты смотрел на меня все эти месяцы. Как следил за движениями моих рук. Как задерживал взгляд на моих губах, когда я говорил. Ты хотел этого. Хочешь до сих пор. — Нет, — слабо протестовал Ичэнь, но его руки уже поднимались, обвивая шею демона, впиваясь пальцами в белые волосы. — Лжёшь, — просто констатировал Юаньчжоу и накрыл его губы своими. Это был не поцелуй. Это было завоевание. Нападение. Губы Юаньчжоу были твёрдыми, требовательными, его язык сразу же вторгся в рот Ичэня, не оставляя места для сомнений. Вкус его был неожиданным - не скверной и пеплом, а чем-то диким, пряным, сладким, как перезрелый плод. Ичэнь ответил с той же яростью, вонзив зубы в нижнюю губу демона, чувствуя вкус металла и слыша низкий, довольный стон над собой. Одной рукой Юаньчжоу придерживал его за шею, углубляя поцелуй, другой срывал с него одежду. Ткань рвалась с тихим шелестом, и вскоре Ичэнь был так же обнажён, как и его мучитель. Холодный воздух комнаты касался его горячей кожи, но тепло тела Юаньчжоу, прижимавшегося к нему, было невыносимо жгучим. — Посмотри на себя, — приказал демон, отрываясь от его губ. Его алые глаза скользнули вниз, по груди, животу, ниже. — Посмотри, как ты готов для меня. Всё твоё тело... оно кричит. Ичэнь посмотрел. И увидел, что демон прав. Его собственное возбуждение было очевидным, болезненным от желания. Но больше его поразило другое - он лежал, раскинувшись, подчинившись, открывшись. И в этом не было стыда. Была лишь неистовая, томительная потребность. Юаньчжоу опустил голову, взял один из его сосков в рот, и Ичэнь вскрикнул, впиваясь ногтями ему в плечи. Зубы, язык, горячее влажное тепло - каждое прикосновение било током прямо в пах. Демон не спешил, исследуя, пробуя, заставляя Ичэнь метаться и стонать. — Юань... — вырвалось у него, сломавшимся голосом, прежде чем он успел остановить себя. Алые глаза поднялись на него, сверкнув от победы и чего-то более глубокого. — Ещё, — приказал демон. — Скажи моё имя ещё раз. — Юаньчжоу... — прошептал Ичэнь, и это было капитуляцией. Демон захватил его губы в ещё один поцелуй, одновременно опуская руку между его ног. Ичэнь вздрогнул всем телом, когда пальцы обхватили его член, сильный, уверенный захват, скользящее движение. Он был близок, слишком близок, но Юаньчжоу, казалось, знал это. Он отпустил его, игнорируя стон протеста, и его пальцы двинулись ниже. — Нет... — попытался запротестовать Ичэнь, когда влажный палец нащупал напряжённое отверстие. — Да, — возразил Юаньчжоу, и его голос был полон тёмной нежности. — Именно здесь. Именно так. Он что-то пробормотал, и в воздухе запахло миндалём и сандалом. На его пальцах появилась маслянистая субстанция - тёплая, скользкая. Первое прикосновение к внутренностям заставило Ичэня выгнуться дугой. Боль? Нет. Непривычное давление, растяжение, а затем... — А-ах! — он вскрикнул, когда палец вошёл глубже, нащупывая что-то внутри, от чего по всему телу разлилось жидкое пламя. — Вот, — прошептал демон, наблюдая за его лицом. — Вот она, твоя чувствительность. Спрятанная, никем не тронутая. Моя. Он добавил второй палец, медленно, неумолимо растягивая, готовя. Ичэнь дышал прерывисто, каждое движение пальцев внутри отзывалось волной удовольствия, всё более сильной. Его разум протестовал, кричал о позоре, о предательстве памяти отца и брата... но тело парило, отдаваясь на волю тех умелых рук. — Готов, — наконец произнёс Юаньчжоу, убирая пальцы. Ичэнь почувствовал пустоту, потребность, и тихо застонал. — Ты готов принять меня. Он приподнялся, и Ичэнь увидел его возбуждение — большое, внушительное, с легким изгибом. На миг его охватил животный страх, но тут же его сменило ещё более животное желание. — Смотри на меня, — приказал Юаньчжоу, наклоняясь, чтобы снова поцеловать его, медленно, глубоко, пока кончик его члена упирался в подготовленное отверстие. — Смотри мне в глаза, когда я буду входить. И он вошёл. Боль была острой, режущей, и Ичэнь зажмурился, впиваясь пальцами в простыни. Но тут же за болью последовало нечто иное - чувство наполненности, растяжения, невероятной близости. Он открыл глаза. Алые глаза Юаньчжоу были прикованы к нему, в них читалась боль, концентрация и... бережность. — Всё хорошо, — прошептал демон, не двигаясь, давая ему привыкнуть. Его пальцы осторожно погладили влажные от слёз щёки Ичэня. — Всё хорошо, Ичэнь. Это имя, сказанное таким голосом, с такой нежностью, сломало последние преграды. Ичэнь обнял его за шею, притянул к себе, пряча лицо в изгибе его плеча. — Двигайся, — прошептал он. — Пожалуйста. Юаньчжоу застонал - низкий, глубокий звук, полный удовольствия и облегчения - и начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, выискивая тот самый угол, который заставил Ичэня вскрикнуть. Потом ритм ускорился. Стал увереннее, сильнее. Это не было любовью. Это было слиянием. Схваткой. Каждый толчок, каждое движение было вызовом и принятием. Ичэнь обвил ногами его поясницу, принимая его глубже, встречая каждый толчок. Его собственное возбуждение, зажатое между их животами, тёрлось о гладкую кожу, посылая новые спазмы удовольствия. Юаньчжоу опустил голову, приник губами к его шее, у его уха. — Ты... невероятный, — выдохнул он, и его дыхание сбилось. — Так тесно... так жарко... Ты сводишь меня с ума. — Я... ненавижу тебя, — выдохнул Ичэнь, но слова потеряли всякий смысл, превратившись в молитву, в признание. — Знаю, — прошептал демон, ускоряясь. — Ненавидь. Но сейчас... ты мой. Он захватил губы Ичэня в последний поцелуй, глубокий, влажный, отчаянный, и одновременно его рука обхватила член Ичэня, начав быстрые, точные движения в такт своим толчкам. Этого было достаточно. Ичэнь кончил с тихим, сдавленным криком, его тело затряслось в конвульсиях, внутренности сжались вокруг члена Юаньчжоу. Демон закричал - нечеловеческий, животный звук - и погрузился в него в последнем, глубоком толчке, заполняя его горячим влажным потоком семени. Мир на мгновение вспыхнул белым светом. Ичэнь почувствовал не физическую, а энергетическую волну - чистая сила Бинъи, поднятая экстазом, смешалась с алой скверной, вырвавшейся из глубин Юаньчжоу. Свет и тьма закружились в безумном танце над ними, прежде чем рассыпаться искрами. Они лежали, сплетённые, тяжело дыша. Пот стекал по их телам, смешиваясь. Юаньчжоу, всё ещё внутри него, опустил голову ему на грудь, его дыхание обжигало кожу. Ичэнь поднял дрожащую руку, запустил пальцы в его белые волосы. Они были мокрыми, шелковистыми. Реальными. «Это сон, — снова попытался убедить себя его разум. — Просто сон». Но сердце знало правду.

***

Сознание вернулось к Ичэню постепенно, с ощущением необыкновенной лёгкости и странной болезненности в мышцах. Он открыл глаза. Свет раннего утра, бледный и холодный, пробивался сквозь бумажное окно. Он лежал на спине, аккуратно укрытый одеялом, одетый в свои вчерашние одежды, которые были чисты и целы. Рядом, на своём краю кровати, тихо дышал во сне Чжао Юаньчжоу. Всё было как прежде. Но воспоминания... Они обрушились на него лавиной. Каждое прикосновение, каждый звук, каждый взгляд. Жар кожи. Боль проникновения. Экстаз, который он не мог даже представить. И слова. «Ты мой». «Смотри на меня». «Ичэнь». Он чувствовал жар на лице, в ушах. Его тело помнило всё. Оно откликалось на эти воспоминания, и он сжал зубы, пытаясь подавить реакцию. Юаньчжоу пошевелился, потянулся, и его глаза медленно открылись. Янтарные, как всегда. Ни намёка на алый огонь. Он встретился взглядом с Ичэнем, и на его лице на миг мелькнуло то же растерянное, обнажённое выражение, прежде чем привычная маска лёгкой насмешки не вернулась на место. Но Ичэнь успел заметить. Он научился замечать. — Уже проснулся? — голос Юаньчжоу был слегка хриплым от сна. Он сел, поправляя рукав. — Видел страшные сны, Сяо-Чжо? Ты выглядишь... взволнованным. Ичэнь сел, стараясь дышать ровно. — Ты тоже, — выдохнул он. Молчание повисло в воздухе, густое, тяжёлое, наполненное невысказанным. — Я помню, — наконец, тихо произнёс Юаньчжоу, глядя не на него, а на свои руки. — Каждую... деталь. Магия не пощадила. Выставила всё, как есть. Ичэнь почувствовал, как его горло сжалось. Он хотел сказать, что это была иллюзия, ошибка, наваждение. Но слова были бы ложью, и они оба это знали. Потому что память была не просто визуальной. Она была тактильной. Эмоциональной. Он помнил чувство полного подчинения и абсолютного доверия. Помнил бережность в глазах демона в момент проникновения. Помнил ту странную, нежную гордость, когда он называл его имя. — Ты назвал меня «Ичэнь», — сказал он вслух, сам не понимая, зачем. Юаньчжоу замер. Потом медленно повернул к нему голову. В его глазах бушевала буря. — А ты назвал меня «Юаньчжоу», — парировал он. — И сказал «пожалуйста». И обнял так, как будто боялся, что я исчезну. Их взгляды встретились, и в воздухе снова запахло грозой. Но это было иное напряжение - не враждебное, а договаривающееся. Признающее. В дверь постучали. Вошла хозяйка, держа в руках тот самый нефритовый ключ в форме полумесяца. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули и... прояснили некоторые вопросы, — сказала она, и её глаза блеснули загадочно. — Ваша часть договора исполнена. Вот ключ. Пещера с Затвором — в полули к северу, за водопадом Чёрного Дракона. Ичэнь взял ключ. Камень был холодным, но быстро нагрелся в его ладони. — Это был просто сон, — сказал он, глядя не на хозяйку, а на Юаньчжоу, пытаясь убедить в этом прежде всего себя. — Конечно, — демон встал, его движения были нарочито плавными, но Ичэнь увидел, как на миг его рука дрогнула, опираясь на спинку стула. — Иллюзия. Фантазия. Ничего более. Забудь об этом. У нас есть дело. Они собрали вещи и вышли из «Двора Забвенных Желаний», не обменявшись больше ни словом. Туман рассеялся, открывая тропинку, ведущую на север. Но что-то изменилось. Когда Ичэнь, погружённый в мысли, чуть не наступил на ядовитую змею, рука Юаньчжоу молнией схватила его за запястье, отдернув назад. И не отпустила сразу. Когда они останавливались у ручья, чтобы напиться, их взгляды встречались над водой, и Ичэнь видел, как взгляд демона скользит по его губам, по шее - там, где во сне были укусы и поцелуи. Они не говорили об этом. Но молчание было громче любых слов. Подойдя к водопаду, грохочущему потоками ледяной воды, они нашли скрытый вход за завесой из лоз. Внутри пещеры, в лучах света, пробивающихся сквозь расщелины, на каменном алтаре покоился Лунный Затвор — диск из бледного, почти прозрачного нефрита, испещрённый серебряными рунами. Ичэнь вставил ключ в отверстие в центре диска. Раздался тихий, мелодичный звон, и диск засветился мягким лунным сиянием. — Готово, — прошептал он. — Отлично, — сказал Юаньчжоу, стоя так близко, что их плечи почти соприкасались. — Теперь ты можешь запереть моё чудовище. По крайней мере, на время. Ичэнь обернулся к нему. Держа в одной руке сияющий артефакт, другой он неосознанно поднялся, остановившись в сантиметре от груди демона. — Юаньчжоу... — Не надо, — тихо сказал демон, но его глаза не отводились. — Не надо слов. Просто... сделай, что должен. — А что я должен? — спросил Ичэнь, и его голос дрогнул. — Убить тебя? Или... спасти? Янтарные глаза расширились. В них мелькнуло что-то похожее на боль. На надежду. — Решай сам, Сяо-Чжо, — прошептал Юаньчжоу. — У тебя есть время. Пока действует Затвор. Он повернулся, чтобы выйти из пещеры, но Ичэнь схватил его за руку. Демон замер. — Сон... — начал Ичэнь, чувствуя, как горит лицо. — Он... этого недостаточно. Юаньчжоу медленно обернулся. В его взгляде было столько вопросов, столько опасений и столько... жажды. — Что ты предлагаешь? — его голос звучал хрипло. — Я не знаю, — честно признался Ичэнь. — Но... я не хочу забывать. И не хочу, чтобы это осталось просто сном. Мгновение они просто стояли, глядя друг на друга, в тишине, нарушаемой лишь шумом водопада снаружи и стуком собственных сердец. Потом Юаньчжоу шагнул вперёд. Медленно, давая время отступить. Но Ичэнь не отступил. И когда губы демона снова коснулись его - наяву, осторожно, вопросительно - он ответил. Не яростью, как во сне, а чем-то более страшным. Нежностью. Ключ и Лунный Затвор лежали забытые на камне. Потому что иногда самые могущественные артефакты - не те, что запирают демонов, а те, что отпирают человеческие сердца. А у них впереди был долгий путь обратно в Тяньду. И множество невысказанных слов. И возможность - страшная, прекрасная возможность - начать всё сначала.

***

Неделю спустя, в штаб-квартире Ведомства охотников на демонов, Вэнь Сяо наблюдала за вернувшейся парой из-за чашки ароматного чая. Бай Цзю что-то оживлённо рассказывал Пэй Сыцзин о новом лекарстве, но богиня Байцзэ видела больше, чем простые смертные. Она видела, как Чжо Ичэнь, обычно державший дистанцию, теперь стоял на полшага ближе к Чжао Юаньчжоу, чем того требовали приличия. Видела, как его взгляд, прежде полный одной лишь решимости и горечи, теперь смягчался, когда он смотрел на демона. Видела, как пальцы Юаньчжоу, перебирая свиток с отчётом, на миг коснулись тыльной стороны руки Ичэня, и как охотник не отдернул свою, а лишь покраснел, склонившись над картой. — Интересно, — тихо сказала Вэнь Сяо, поднимая чашку к губам, чтобы скрыть улыбку. — Кажется, их путешествие принесло плоды куда более интересные, чем просто артефакт. Пэй Сыцзин обернулась, подняв бровь. — Что вы имеете в виду, госпожа Вэнь? — Ничего, дитя, — улыбнулась богиня. — Просто иногда, чтобы найти путь вперёд, нужно сначала заблудиться. И найти нечто, что искал, даже не зная об этом. А в углу зала, обсуждая маршрут следующей миссии, Ичэнь ловил на себе взгляд Юаньчжоу. И в этом взгляде не было насмешки. Было обещание. Вопрос. И тень той самой невыносимой, прекрасной близости, что началась в комнате с магией, исполняющей желания, и что теперь, казалось, решила поселиться между ними навсегда. Меч Облачного света по-прежнему висел за спиной Ичэня. Клятва - всё ещё тяготела над его душой. Но теперь рядом с ней жило нечто иное. Что-то тёплое. Что-то настоящее. И, возможно, это «нечто» однажды спасёт их обоих.