Вижу

Очередной скандал. Не менее буйный, чем предыдущие, все более абсурдный, чем ранее. Вновь отвернувшись друг от друга, дальше каждый идёт своей дорогой.

Станет ли этот раз последним?

Фэн Синь знал, что нет. Это повторяется из раза в раз, повторяются произнесенные несчитанное количество раз за прошедшие сотни лет оскорбления и проклятия, повторяются и удары в одних и тех же техниках в одни и те же места, что они заучили друг в друге ещё задолго до вознесения, – вырвете им глаза, лишите слуха, сломайте нос, отрубите по одной конечности, и каждый из них все равно сможет увернуться от летящего в него удара без всех этих органов чувств и конечностей. И никто из них не попытается схитрить, обмануть, слукавить, поменять тактику. Для чего? Чужой силуэт сольётся с линией горизонта, и лишь когда зайдет солнце понимаешь, как долго и не моргая ты уже не двигаешься. Ведь застыв, ты только лицезрел начало заката, но солнце уже зашло, и закрыв веки лишь на секунду, чувствуешь, как начинает жечь глазные яблоки. Это не критично. Они ещё помирятся. Они ведь так привыкли. Ссоры и перепалки уже стали неотъемлемой частью их отношений, которые Его Высочество однажды не подумав сравнил с людской непостоянностью. Они не смогут протянуть так долго в разлуке. Никто другой кроме одного из них не поймет другого также сильно. Никто другой не полюбит сильнее. Никто другой не выдержит так долго. Они, словно шары на колыбели Ньютона, в чётком ретиме раз за разом бьют по собственным чувствам, раз за разом отстраняясь, раз за разом возвращаются и раз за разом наносят всё новые удары по старым болячкам. Они не могут по другому. Из груди вырывается обременительный выдох. Фэн Синь медленно закрывает глаза. Он точно знает, что они сойдутся вновь, что его руки вновь обхватят тонкую талию, а его шею обхватят в ответ. Может укусит, может ударит. Он примет все. Они теряют друг друга так часто, но воля небес их выводит друг другу навстречу и выведет впредь.

Станет ли этот раз последним?

Му Цин задаётся этим вопросом после каждого скандала с момента начала их д-д-дружбы. Конечно, их нынешние отношения трудно назвать просто дружбой, их вообще трудно назвать как-либо. Все ещё запутаннее, чем до битвы на горе Тунлу и долгожданного разговора "по душам" над бурлящими потоками лавы, в кои Му Цин как-то чуть не свалился. Сколько лет прошло – кто ж считал? Жизнь на небесах отличается от земной, человеческой. Время здесь течет совсем по-другому. Здесь месяца как неделя, года как месяц, века как пара лет. И их ссоры может и стали реже. Взгляды может и стали двусмысленнее. Может, друзья не делают друг с другом таких вещей. Может, они вовсе не должны это делать. И может они сошли с ума. Однако сказать, что им это не нравится, что они этого не хотят, что они не нуждаются в этом, будет сродни наглому пиздежу. Но скандал за скандалом становилось все тревожнее. Отвернулся ли он навсегда? Вернётся ли? Примет ли, коль придет сам? В "последний" раз он думал также. И Фэн Синь вернулся. В позапрошлый раз те же мысли снедали его несколько дней, и в конце концов придя в покои Наньяна его приняли с распростёртыми объятиями. Поругавшись ещё ранее до этого, эти гнусные мысли не покидали его вплоть до очередного перемирия. И много-много раз прежде. Но как узнать, когда от него действительно отвернутся навсегда? Чтобы он подготовился, чтобы не проявил излишних эмоций. Чтобы не было так больно, как сейчас. Когда-нибудь Фэн Синю ведь надоест. Когда-нибудь надоест и самому Му Цину. Когда очередной скандал поставит в их отношениях жирную точку. Когда из-за презрения во взгляде замылятся глаза. Когда от ненависти как никогда прежде заскрежещут стёртые в пыль зубы. Когда в голове обоих в унисон прозвучат слова «Это конец». Когда спустя день, два никто не покажется на глаза, якобы случайно. Когда спустя месяц-два-три никто не придет извиняться. Когда год за годом, пять лет, десять, они будут избегать компании друг друга. Когда сквозь века никто так и не улыбнется другому так, как прежде. Может, тогда станет легче? Проще? Когда это случится? Когда его бросят? Когда Фэн Синю надоест? Надоест Му Цин, надоедят их ссоры, его скверный характер, их длительные паузы. Когда ему надоест Фэн Синь? Его упёртый как у барана нрав, его грязный язык. Его отвратительное чувство юмора и его бархатный смех. Его прищур, его улыбка. Его прикосновения и объятия. Его низкий голос, слова успокоения, его грубые ладони, перебирающие чужие волосы. Когда он снова увидит его силуэт, стоящий в его собственном саду на фоне заходящего красного солнца. Его хмурое лицо, пытающееся подобрать слова для извинений, самая глупая улыбка, когда его спросят, за что, когда его подстебнут, вновь выведут из себя, а после приласкают. Увидев его перед собой прямо сейчас, на лице Му Цина отразилась уязвленная гримаса. А надоест ли ему? Му Цин знал что нет. Надоест ли Фэн Синю? Даже в этот раз он не постыдился наступить на горло своей гордости. Раз за разом они расходятся. Раз за разом они возвращаются. Не потому что это надо кому-то одному. Не потому что кто-то должен тянуть эти бедовые отношения. Потому что для кого-то из них одно единственное мгновение может стать невыносимее жизни, что хуже смерти. И кто-то обязательно вернётся, зная, что его не оттолкнут.

Так станет ли всё-таки этот раз последим?

Они оба знали, что не допустят этого. Пока они живут под одной луной, кланятся одному солнцу, служат одним небесам... Судьба будет сводить их вновь и вновь. Изводя, колеча, обижая. Лаская, лелея, жалея. Любя, нуждаясь, привязавшись. И так сильно ненавидя.